Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Эксклюзив для «Сарова» - «Я люблю русский язык...»

«Я люблю русский язык...»

По узким улицам Бангкока лязгали гусеницами танки. По дворам и переулкам рассыпались солдатские цепи с нервными офицерами во главе. Тревога буквально сочилась сквозь тропическую жару и заставляла людей прятаться в тень офисов и квартир. Витрины многочисленных магазинов и лавчонок в этот день так и не открылись. Потные министры испуганно сновали в прохладных коридорах дома правительства. Все телекомпании мира передавали: на Бангкок обрушилось политическое цунами – правительственный переворот! Что, что принесет этот жаркий август 2006 года Таиланду?.. Казалось бы, что нам далекий Бангкок! Где мы и где Тайланд. Но именно в это время на другом конце земли, за тысячи верст от древних пагод, в старинном русском городке Арзамасе, пропитанном последними летними дождями и запахом вызревших яблок, по комнатам многоквартирного дома металась женщина. Вот уже несколько часов, как она знала о перевороте, о танках, введенных в город, и переживала так, словно танки вошли прямо в Арзамас. Можно ли было подумать, что на сорок втором году жизни она – коренная российская гражданка, мать двух взрослых детей, жена уважаемого человека, добросовестный банковский работник, в конце концов хозяйка, у которой на носу ремонт в квартире, потеряет сон и покой из-за какой-то революции в каком-то там Бангкоке! На кухонной плите из кастрюли выплескивался кипящий борщ, картошка на сковородке превращалась в уголь, а хозяйка металась от телевизора к телефону, от телефона к дивану, на котором застыла темноглазая хрупкая девочка. Вот уже несколько часов, как она сидела, уставившись в экран телевизора, и ждала последних новостей из Тайланда. - Джей, девочка, все будет хорошо, – пыталась расшевелить ребенка женщина. – Вот увидишь, все будет хорошо… Девочка всем телом напрягалась, пытаясь понять, что говорит ей эта добрая русская женщина, но не понимала ни слова. Вот если бы женщина объяснила ей, что же случилось в ее родном Бангкоке, например, на японском, китайском или хотя бы на английском языках, то Джей, возможно, успокоилась бы и перестала плакать. Но женщина, как на грех, не знала ни одного языка, кроме, конечно, родного, и поэтому пыталась объяснить девочке – где жестами, где мимикой, что все будет хорошо. Но стоило Джей отвернуться в сторону, как женщина начинала костерить все тайское правительство от всей русской души – широкой, исстрадавшейся за чужого ребенка. «Да чтоб его приподняло да не опустило», – мысленно желала женщина, смутно представляя – кого в принципе должно не опустить. Вот если бы такое в России произошло, то тут уж можно было бы помянуть прямо списком. Но где мы и где этот Бангкок? Женщина не находила себе места, пытаясь защитить всей грудью плачущую иностранку, свой дом, свою семью, в одночасье лишившихся покоя и сна… Джей в переводе с тайского – «праздник овощей». Но это только прозвище. Настоящее имя девочки – Вириянгамвонг Люссамон. Когда юной жительнице Бангкока предложили на выбор поехать в другую страну в рамках благотворительного проекта Юнеско и Евросоюза, занимающегося культурным «обменом» детей из разных стран, Джей согласилась сразу же. Она давно мечтала увидеть Новую Зеландию, но ее не оказалось в списке предложенных стран. И тогда девочка выбрала Россию, предпочтя её Норвегии, Португалии, Мексике, Латвии, Чехии… И надо же было такому случиться, что чуть ли не в день приезда Джей в Арзамас там, в Таиланде, произошел переворот, и в ее родной Бангкок вошли танки! - Как вспомню, что нам тогда всем пришлось пережить, так мне плохо становится, – вспоминает события семимесячной давности Инга Зыкина – хозяйка дома, приютившего тайскую девочку. Сейчас-то, когда все уже позади, Инга смеется, успевая помешивать на сковородке румяную картошку – завтрак для дочки Полины и Джей. Обе девочки еще спят, и нам никто не мешает разговаривать на кухне, где Инга, как настоящая русская женщина, старательно хлопочет. - Ведь мы тогда уж и не знали, куда еще можно позвонить, чтобы узнать последние новости из Бангкока. Пытались дозвониться даже до губернатора… Дочка Полинка, конечно, пыталась переводить Джей. Они учатся вместе в одном классе «английской» школы… Но они обе еще, сами понимаете, дети, хоть им и по семнадцать лет. В общем, девочки что-то понимали, что-то нет… - Как же вышли из положения? - А так, – Инга ловко перевернула шкворчащее на сковородке мясо. – Мой старший сын – студент, учится в Нижнем Новгороде. У него с языками, конечно, значительно лучше, чем у Полины. Так вот, мы писали вопросы на бумаге для Джей, а когда сын из Нижнего приезжал по субботам, он наши вопросы переводил девочке… Практически всю осень так и общались. Ведь у Джей в Бангкоке семья, и мы все вместе, естественно, очень переживали – как они там? Хоть и говорили тогда, что танки ввели в Бангкок только для спокойствия граждан. Но, сами понимаете, русскому человеку не надо объяснять, что это значит… В общем, не знаю, хорошо или плохо, но мы с ситуацией справились… - Привет! – выглянула из-за двери заспанная смуглая мордашка, а за ней показалась и другая – бледненькая, с курносым носом. Сразу стало понятно, где Джей, где Полина. - Приводите себя в порядок и за стол – завтракать! – скомандовала Инга, и девочки послушно скрылись в глубине квартиры. – Они вчера обе на субботнике работали, припозднились. Вот сегодня я им и разрешила подольше поспать… - Я люблю русский язык, – на ломаном русском, улыбаясь и несколько стесняясь, объяснила Джей заезжим корреспондентам, отчего она выбрала именно Россию. Он, великий и могучий, пока все еще труден для тайки, зато она живо болтает на английском. Мы, к сожалению, этим похвастаться не могли, поэтому общаться пришлось в основном через «переводчика» Полину. - Между Россией и Таиландом стали налаживаться отношения, – переводила Полина слова Джей. – Но в моей стране мало людей знают русский язык. А я хочу стать переводчиком. - Как твои родители? - Нет, – улыбнулась девочка. – Мои родители занимаются другим делом… И Джей с удовольствием рассказала нам о своей семье: мама – дизайнер, папа – инженер, есть младший брат. Вместе с ними живут еще бабушка и дедушка. Они – бизнесмены – «держат аптеку». Есть еще кошка, да не одна, а все шесть. Одним словом, весело. С мамой-папой Джей перезванивается каждую неделю: «Они скучают чуть-чуть». И, как все любящие родители, очень беспокоятся, каждый раз напоминая: кушать – хорошо, гулять – не поздно и, само собой, учиться – прилежно. Родители присылают Джей посылки – огромные картонные ящики, в которых девочка всегда находит что-то вкусненькое. Разумеется, вкусненькое по-тайски. Но для Джей, как рассказала нам Инга, самое ценное в этих посылках не то, что внутри, а то, что снаружи. Юная тайка в первую очередь аккуратно сдирает с коробки марки с портретом короля. -…Первое время Джей начинала хмуриться, когда кто-то критиковал наше правительство. Мы ведь русские – нас хлебом не корми, дай только душу отвести… А Джей искренне не понимала, как можно не любить «своего короля». Для тайцев король и королева – это святое. А за любое проявление неуважения к монарху у них там в тюрьму сажают, как у нас за убийство. -…Поначалу мы вообще не знали, чем ее накормить, – вспоминала Инга, счастливыми глазами наблюдая, как обе девочки за обе щеки уплетали завтрак. – Но, слава Богу, девочка приехала к нам в конце августа, когда уже, можно сказать, пошли грибы. И вдруг, к нашей радости, мы узнали – Джей с удовольствием ест грибы. Правда, белые. Она их ела, а мы слышали: мама (она меня называет мама), как вкусно! А как ей понравилась картошка с грибами… Вскоре я поняла, что Джей любит мясо. Правда, ест все без хлеба. Когда мы ее спросили, почему? – Джей ответила: «Я не русский». Поначалу нам все казалось странным: она не ест помидоры, но любит кетчуп. Мы ей объясняли: Джей, кетчуп делают из помидоров. Почему ты не ешь помидоры? Но она – ни в какую… Она, например, не понимает, почему мы варим варенье, хотя любит джем. Ну, с этим мы худо-бедно разобрались: у них там круглый год плюс тридцать, фрукты, овощи всегда свежие… Кстати, она не умеет готовить вообще. Я как-то попросила ее почистить картошку, так бедная девочка все руки себе изрезала ножом. Я спросила ее: кто у вас дома готовит? «Мама», – ответила Джей. Я все ломала голову, как же так, мама готовит, а дочку ничему не научила. А потом поняла! Ведь у них готовить – это не то же самое, что у нас: когда нужно сварить и первое, и второе, и третье, еще и пирог. У них готовить – это значит зайти по пути домой с работы в ресторан, купить на ужин что-нибудь в упаковке. А дома – разогреть в микроволновке. Или вообще – ничего не готовить. А просто спуститься вниз – в ресторан. Вот и вся готовка… За семь месяцев жизни в доме Инги тайская девочка полюбила русскую кухню. Особенно – пельмени, борщ, картошку и… икру. - И чтобы много, – как всегда улыбается Джей. Между прочим, ехать в далекую Россию девочке из Бангкока было совсем не страшно. Она, конечно же, знала, что Россия – очень большая страна. Но что настолько! – не подозревала. Но сильнее всего Джей поразили две вещи – небо («В Бангкоке всегда смог, неба не видно»,– пояснила она) и русская зима. Даже не столько сама зима или, скажем, морозы, сколько лед на дорогах. Первое время Джей даже боялась выходить на улицу – она не понимала, как можно ходить по льду. Впрочем, она не понимала многих вещей, которые нам с детства кажутся обычными. Например, сапоги. Джей долго не могла научиться их носить. И каждый раз перед выходом на мороз девочку приходилось уговаривать всей семьей, чтобы она надела сапоги и шапку. А вот с шубой, например, никаких проблем не было вообще. И не важно, что девочка из Бангкока никогда раньше не носила мехов. Женщина, как говорится, она и в Таиланде знает, что ей лучше. -…И потом, она настоящее дитя своего народа, – не скрывая восхищения, говорит Инга. – Джей всегда ровная и выдержанная. Никогда нельзя понять, какое у нее настроение. Если что-то заболит, она ни за что не подойдет и не пожалуется. И только по скупой слезинке можно понять, что что-то не так. В общем, нам непросто было друг с другом. У нас ведь как: где эмоции, там и громкий голос. А Джей не понимала, ей казалось, что мы кричим, а значит, сердимся. Она пугалась, начинала плакать. У них ведь другая речевая культура – достаточно одной интонации для того, чтобы стало понятно настроение, отношение… Да и воспитание у нас другое. Бывало, ей скажешь: Джей, через пять минут ужин. Любому другому ребенку понятно, что пять минут – это значит скоро. А она будет стоять и ждать. И даже больше, чем пять минут… И никогда не попросит помощи. Я знаю, что у нее возникают трудности в школе. Она хоть и с углубленным изучением английского языка, но в основном преподавание идет на русском. Джей сложно, конечно. Однажды девочка пришла из школы и спросила: мама, что такое оброк? Инга, естественно, тут же начала объяснять. Джей не понимала. Тогда женщина решила подойти, так сказать, с другого бока… Джей по-прежнему ее не понимала. И неизвестно, сколько еще все это могло бы продолжаться, если бы не сообразительность Полины: - Оброк, Джей, это рэкет. Поняла? - А! – воскликнула тайка. – Рэкет! Ес! Поняла! И так на каждом шагу – что ни вопрос, то тупик. Ведь в школе детей учат, во всяком случае стараются, литературному языку, а в жизни – на улице, дома – мы разговариваем языком далеким от чистейшего литературного… А тут иностранка, да к тому же ребенок. Это случилось, когда она ехала с Ингой в такси. Джей молчала, молчала, а потом вдруг взяла и спросила: «Мама! Жрать – это матерное слово?» Инга опешила: сказать правду или?.. И все же добрая женщина решила, что уж лучше соврать, чем оконфузиться. Нет, не сейчас, конечно, а позже, когда Джей вернется в свой Таиланд и начнет блистать познаниями русского языка где-нибудь в обществе… Короче говоря, она взяла грех на душу и, глядя в ясные глаза Джей, произнесла: - Это слово, деточка, плохое. Оно… матерное. Джей как всегда мило улыбнулась и вернулась к созерцанию пейзажей, проплывающих за окном такси. А Инга мысленно клялась сама себе: никогда больше не произносить это слово в присутствии Джей, даже если прибежит с работы сильно голодная… - Русский язык очень трудный, – ответственно заявила нам Джей. – Труднее, чем тайский и уж тем более японский… Естественно, мы спросили, где сложнее учиться. - В Бангкоке, – перевела ответ Полина. Джей рассказала, что у нее на родине школы переполнены – по пять тысяч детей в одной школе. В одном классе учатся до пятидесяти человек… И вообще, в школах Бангкока нагрузки на учеников гораздо больше, чем в российских. - Бедненькие тайские дети, бедная Джей, – погладила я руку девочки. Она поняла мой жест и улыбнулась хитро. - Я училась в школе только для девочек. Через три месяца Джей вернется в свой Бангкок, вернется в привычную жизнь, где главный праздник для всех тайцев – дни рождения короля и королевы, где Новый год встречают в апреле, где солнце светит все 365 дней в году, где из-за постоянного смога миллионного города не бывает высокого неба, где круглый год зреют экзотические фрукты, где покой древних пагод охраняют каменные слоны… Где все не так, как у нас в России. Вот разве что перевороты, революции всякие. Этого добра, как говорится, и у нас хватает. - Я буду скучать по России, – вздохнула девочка с другого края земли. И на этот раз на смуглом личике не было улыбки. Скоро она покинет старинный русский городок Арзамас, семью, которая стала для нее родной. - Джей очень изменилась за это время, – сказала нам Инга. – Она как-то вдруг раскрылась, можно сказать, почти русской стала. Да и моя Полинка тоже изменилась – еще немного и тайкой станет. Ох, дети, дети…
Елена Кривцова

Опубликовано 02 мая 2007г., 12:25. Просмотров: 3136.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2021 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика