Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Ностальгия. Паломничество в детство

Ностальгия. Паломничество в детство

Картинка
С каждым часом мы стареем от беды и от любви Хочешь жить – живи скорее, а не хочешь – не живи. Наша жизнь – ромашка в поле, пока ветер не сорвет… Дай Бог воли, дай Бог воли, остальное заживет.
(Б.Окуджава)
Мы делаем карьеру и с каким-то остервенением работаем, работаем… Конечно же, и для себя, и для своих детей… Крутимся в беличьем колесе жизни… И она – жизнь – также вертится все быстрее и быстрее… Иногда люди отдыхают, шарахаясь по турциям и египтам, дивясь на чужие святыни… И снова из последних душевных сил гонятся за счастьем… А спроси – какое оно, счастье? И ведь мы не ответим. Деньги? А как же… Здоровье? Еще бы… Слава? Ну, в общем… Но мало ли богатых, здоровых и знаменитых… и несчастных? Однако приходит момент, когда в душе рождается нечто, рождается что-то такое, что заставляет остановиться… Когда вдруг нестерпимо хочется туда, где прошло твое детство, откуда ты начал жить, где покоятся предки… И нет ничего выше этого уголка на целом Свете…. Выше только Небо. Вот и я, словно паломник, отправился на днях в своё собственное детство по близким памяти и сердцу саровским окрестностям. Оставил за спиной балыковскую «калитку» – пешеходное КПП, оставил по правую руку березовый Яковлевский бугор, прошел вдоль извивающейся ужом поймы реки Вичкинзы… И издали увидел тихое сельское кладбище… Как всё изменилось. Не изменилось только небо… Под ним не так давно хлеба так колосились, что поля казались золотыми… Ныне все заросло ивняком да березками… Сколько же лет прошло… Батюшки – тридцать два года! Сколько раз проезжал мимо… А вот только сейчас пришел пешком. Слово на кольце Тропинка петляла вдоль капризных берегов Вичкинзы, солнце клонилось к горизонту, светя прямо в лицо, и вдруг справа, за речкой, показалось поле. То самое поле… Поле, где когда-то, после войны, работали колхозницы…И мама нашла в земле кольцо. Было ей тогда 27 лет. На нем старинными буквами выбиты три слова «Вера, Надежда, Любовь» и символы: веру обозначал крест, надежду – якорь, а любовь – сердце. И вот со дня моей свадьбы улеглись, как оберег, в незамысловатую шкатулку два серебряных обручальных кольца отца и матери. Если отцовское сделано из царского полтинника, то о материнском есть это семейное предание. Так до сих пор и не пойму – почему именно она заметила маленькое колечко на огромном поле? Это ведь все равно, что найти иголку в стоге сена! Что это – знак свыше? Не знает никто. Мама подняла находку и говорит подругам: «В нем и обвенчаюсь». Ехидная тетя Марфуша не удержалась: «Когда рак на горе свистнет». Ну, рак или не рак, а соловей точно засвистел в окрестных лесах… Потому что пришел с войны мой будущий отец… Предстал перед лицом своей земли. И перед своею будущей судьбою. И развязал он ее славянский платок, и выпустил на волю ее русые косы… И качнулась земля под ними… И сколько дней обрели они вместе, на столько лет продлилась жизнь Земли и Неба… На мой взгляд, на такой «ниточке» пока и держится вся Земля. Мама в молодости была красивой, похожей на актрису Марину Ладынину из любимой киносказки «Свинарка и пастух». Но встретились и поженились они поздно… А я-то считаю, что как раз вовремя. И повенчалась с ним, как и уверовала когда-то, именно в этом кольце в Кременковской церкви. Предназначения и предначертания… Вера, Надежда, Любовь… А ведь правда, если бы не такие крутые повороты в жизни народа, то мои далекие предки не переселились бы сюда жить. А мой будущий отец в «нужное» время и в «нужном» месте «совершенно случайно» не встретил бы мою будущую мать…. И они бы не полюбили друг друга… А встретил бы он где-то далеко отсюда совсем другую женщину. И у них родился бы ребенок. Но не я… А я появился на свет тогда, когда маме было уже сорок лет, а отцу – пятьдесят. Признаюсь, быть младшим в роду – выгодно. Тебя любят все старшие по возрасту. Так что этим словом – «любовь», выбитом на материнском кольце, я был не обделен. Теперь отдаю долги… Предки Мамино поле осталось позади, и я неспешно подошел к погосту: здесь похоронены моя бабушка Анастасия, родная тётя Аня, другие родственники. Здесь лежит отец моего тестя. Как на всех кладбищах здесь стоит какая-то особенная тишина, которая заставляет задуматься. Задуматься о жизни и смерти – двух неразгаданных тайнах. Жизнь и смерть – два полюса. Но слиты и срощены навеки воедино. И на пути этого слияния три главные вехи: детство, любовь, семья. Сдается мне, что в этом триединстве и есть суть человека, его характер, его взаимоотношение с миром… Откуда пошли истоки моего рода по материнской линии, к большой печали, не знаю… Но знаю, что вот на это высокое небо и мать моя смотрела, и мать моей матери, и до нее все другие, от кого произошла моя мать… Так долго смотрели, что из рода в род синели глаза… Яковлевка… Из истории известно, что эти земли в 1710 году купил у помещика Ивана Есипова царский стольник Яков, с фамилией, как у главного героя фильма «Калина красная», Прокудин. Потеснив мордву в 1713 году, Прокудин переселяет сюда десять семей своих крепостных крестьян. Не с ними ли приехали сюда мои далекие предки? Именно они и стали первыми жителями этого места. По имени владельца поселение и получило название Яковлевка. А возможно, мои родные переселились сюда значительно позже, как это было, к примеру, с выходцами из Рузанова, основавшими Хвощи. Тогда здесь стояли глухие дремучие леса. И расчистка их под пашню шла с большим трудом. Но со строительством спиртзавода в поместье надворного советника Навроцкого, с развитием в округе железоделательных заводов, для которых требовался древесный уголь и перевозчики руды, Яковлевка стала расти. В 1900 году открылось земское училище, а в 1904 – храм. Примерно в это время именно здесь и родились родители моей мамы. Мерцала керосиновая лампа, крутились веретена, сучили нить девушки-солдатки, и вместе с пряжей свивали песню из светлых голосов, вспоминая далеких своих суженых, забритых в рекруты… Пропал без вести в Гражданскую войну отец моей матери, мой дед Василий. И двух дочерей – Анну и Ольгу – Анастасия вырастила одна. А потом, в конце тридцатых, семью тети Ани сослали в Кустанай. А позже – на Дальний Восток. Но ничего, выжили они с дядей Ваней. Да еще родили трех дочерей: Анну, Ольгу и Тамару. И вновь вернулись на родную землю, где потом и обрели покой. В 1930 году в Яковлевке образовался колхоз имени Наркомзема, который в 1950 году был укрупнен. А между этими датами снова война. А позже здесь располагалась крупная молочная ферма и базировалась тракторная бригада. Да, жизнь изменилась. Это сейчас я «долетаю» до Яковлевки на машине за десять минут. А раньше посещение села всей семьей было большим событием. И дорога туда занимала чуть ли не половину дня. Помню огромные дуплистые ветлы, нависавшие над грунтовой дорогой, да здоровенных индюков, которые гонялись за мной, пятилетним карапузом. А еще помню, что у Красновых был большущий поросенок, коего они с гордостью нам показывали. Однажды отец пошутил: «Давайте меняться: нашего Ванюшу на вашего поросенка». Этот возможный бартер меня всерьез озаботил на целый год… И когда в юности я выкидывал какие-нибудь фортели, брат говорил: «Пап, зря мы его тогда не обменяли…». Но с конца 80-х годов прошлого века село стало убывать. Может быть, в недалеком будущем Яковлевка войдет в состав большого Дивеева, как уже вошли туда Вертьяново и Осиновка. Имя-отчество Когда я появился на Божий свет, отец на радостях выпил и пошел регистрировать мое рождение в ЗАГСе. Его там спрашивают: «Как звать?» Он ответил, что Иваном. Так и записали. Потом спохватился: «Так вы про кого спрашивали?» – Про новорожденного… – А я подумал, что вы мое имя узнавали… Ну, да ладно. Оставьте, как есть. Так я стал Иваном Ивановичем. А хотели Володей. Как в семье Ульяновых. «Судьба»,– как частенько говаривал Михаил Евдокимов. А когда под закат жизни отец оказался прикованным к постели, смыслом жизни матери стало служение ему. Мы с братом уже не нуждались в опеке и были при своих семьях. Теперь сами установили шефство над ними. По очереди. Но с его смертью исчез смысл и ее жизни. Выполнив свою миссию, через три года угасла и она… В старости помнила до мелочей все, что происходило с ней в далеком детстве. И забывала, что было вчера…
И только кажется, что память вечная, Что сзади прошлое, в награду – встречное. Ты на мели сиди, а я на отмели. Пока не вымели, пока не отняли…
(И.Кузнецов)
Про отцовскую линию знаю почти все. Кроме него, войну прошли еще два его брата – Николай и Семен. Все вернулись домой живыми и обзавелись семьями. Сначала они вместе с престарелой матерью жили в одном большом отчем доме. Постепенно каждый выстроил себе отдельный. Но рядышком друг от друга, по соседству. И так они никогда не расставались, вплоть до конца своих дней. И тогда воспитание детей происходило внутри большой семьи, а не только в детском саду или школе. Кроме папы и мамы, детей наставляли бабушки и дедушки, тети и дяди, старшие братья и сестры, свекры и свекрови, тести и тещи, снохи и золовки, шурины и девери, старшие по возрасту племянники, многочисленные крестные и прочие двоюродные и троюродные, сватья да кумовья… И было это общиной и по духу, и по крови. А еще воспитывали соседи и ближний круг, вроде бы не близких, но далеко не чужих людей. Сейчас больше половины подростков не смогут объяснить степень родства и значение этих названий. Вот так… Такие вот семейные ценности... Вчера по телевизору солидный дядечка бубнил: надо выправлять демографическую ситуацию… А после войны у дяди Коли с тетей Марусей родилось пять дочерей; у дяди Пети с тетей Варей – четыре сына и две дочери; у дяди Сени и тети Оли – две дочери и два сына, а у тети Маруси и дяди Вани – два сына и две дочери…. Братья часто ходили на службы в кременковский храм. Без преувеличения половина села сбегалась послушать, как поет дядя Петр. Бас у него был шаляпинский. Даже под старость он был величав, как митрополит Питирим. А в молодости столько разговоров ходило, когда он, самый завидный жених, вдруг взял в жены женщину с тремя детьми. Но тетя Варя действительно была яркой внешности, и сплетни потихоньку угасли. А потом у них родились еще дочь и два сына. И ушли из жизни все братья и сестры того поколения в том же порядке, что и родились: Александра, Николай, Петр, Семен, Иван, Мария. Но от них, как от стволов с корнями, выросли деревья с развесистой кроной. И теперь в городах и весях необъятной России живут их дети, внуки, правнуки и праправнуки.
Годы мчатся, и жизнь все короче, Ну а я, даже с возрастом, вновь, Молодою березовой рощей Представляю людскую любовь И все вижу, как где-то, когда-то, На пригорке, на самом юру, Две березы, два сердца крылатых Повстречались в родимом краю. Повстречались под посвист метели, И от холода, знать, обнялись, А потом набухали их ветви, Устремлялись вершинами ввысь. И кургузый подлесок, что розов От весенних лучей и тепла Обгоняет две главных березы, От которых вся роща пошла. Пусть и к ним сентябри подоспели, И все медленней сердце в груди, Обступают их черные ели, Как и годы, что ждут впереди… Все равно на веселой поляне, В час заката, иль в утренней мгле, Эта роща в зеленом сиянии Будет вечно шуметь на земле.
(В.Автономов)
Иван Ситников

Опубликовано 14 июня 2012г., 18:13. Просмотров: 3538.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2021 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика