Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Тихая моя Родина (продолжение)

Тихая моя Родина (продолжение)

Продолжение. Начало в №22, 23, 24. Так называемый нижний завод располагался севернее Балыкова, в живописном сосновом лесу, достойном кисти Левитана. Обычным делом считалось здесь частое появление лосей, лисиц, зайцев, белок, волков и даже медведей. А всякой дичи – видимо-невидимо. Ниже – заливные луга в пойме реки Вичкинзы, в чистейшей воде которой водились бобры и множество рыбы: щуки, окуни, ерши… Вдоль русла реки – «черемуховый рай». В изобилии – орехи, грибы, ягоды… А напротив, на «яковлевском бугре» – молодая березовая роща. Летом этот волшебный пейзаж дополняло большое стадо разномастных коров, издалека извещавшее о себе перезвоном колокольчиков. Ведомое пастухами с кнутами, рожками и собаками, оно величаво проходило на пастбище и водопой. На правом крутом берегу в строгом порядке – дома поселка Балыково, жители которого и обеспечивали завод рудой, лесом, древесным углем и другими материалами. Руду для окончательной выплавки чугуна поставляли из Череватова те же балыковские мужики, используя конную тягу. Готовую продукцию они тем же способом доставляли до железной дороги в Арзамас. Как правило, нанимались они в завод на сезонные осенне-зимние работы, управившись с весенней и летней сельскохозяйственной страдой. Завод закрылся 100 лет назад, а до 1950-го года там оставались только два деревянных особняка, один из которых приспособили под балыковскую начальную школу, а позже сломали. Второй перевезли в Осиновку, где он и ныне стоит в старинном имении князя Шахаева. А заводская усадьба стала достопримечательностью и любимым местом отдыха довоенной и послевоенной молодежи окрестных сёл и деревень. И сейчас здесь, среди огромных сосен, елей и лип растут парковые растения: сирень, акация, серебристые тополя… Одно время там регулярно устраивались летние пионерские лагеря, так как природные условия для отдыха детей были идеальными. В 1958 году Балыково вошло в «закрытую зону» особо важного объекта, а территория завода осталась за ее пределами, в Дивеевском районе. Вплоть до середины шестидесятых годов жители Балыкова издали наблюдали, как на месте завода дымятся остатки угля. Потом все погасло. Но память осталась. Новая жизнь Революция 1917 года не оказала никакого влияния на жизнь поселка. Люди трудились и вели свое хозяйство так же, как много лет назад, не зная особой нужды и не ощущая никаких дополнительных проблем. «Историческое событие» ХХ века не сразу сломало привычный уклад жизни. Эхо Гражданской войны тоже прогрохотало, как весенний гром, совсем недалече, да и замолкло. Об этом мы знаем из книг Аркадия Гайдара, уроженца Арзамаса. Конечно, земляков призывали и мобилизовывали еще в годы Первой мировой войны. Многие мужчины погибали или пропадали без вести. Но, чтобы у нас сын пошел против отца, а брат против брата – такого, вроде бы, не было. Более того, после официального закрытия Саровского монастыря в 1927 году, некоторые монахи находили себе пристанище в Балыкове. А храм в Кременках, куда ходили на службы балыковские прихожане, практически не закрывался. Там же их крестили, венчали и отпевали… Да и хоронили тут же, рядышком, на кременковском кладбище… Впереди маячил 1930 год – период сплошной коллективизации. Старики потом вспоминали, что им удалось вольготно пожить только эти первые 13 лет. Сначала недоумение и непонимание сменилось недовольством. Как бывает в таких случаях, неспешно обсудили возникшую проблему и вспомнили, что в Москве, в самом Кремле, работает врачом земляк – Александр Сергеевич Воронцов-Козлов. И не простым медиком, а особенным, обслуживающим руководителей государства. К нему и решили снарядить делегацию с наказом: повременить с созданием колхоза. И ведь дошли-таки наши мужики до Кремля. Александр Сергеевич радушно принял земляков, в первую очередь накормил и напоил их. Однако, услышав суть просьбы, ответил кратко: «Вы что, до сих пор не в колхозе? Немедленно вступайте! Все сельское население уже организовано, а вы пришли хлопотать об обратном!» Сейчас-то нетрудно догадаться, что сделали бы с такого рода ходоками, попади они к чужому человеку. (Наш доктор впоследствии погиб при крушении поезда, когда сопровождал кого-то из высоких начальников). По возвращении из столицы гонцов расспросили, еще больше «засумлевались» и решили: в колхоз не вступать, а жить, как жили, каждый своим трудом. Но вскоре приехал уполномоченный из областного центра, наделенный чрезвычайными правами, собрал всех жителей и «доступно» разъяснил им преимущества коллективного хозяйства. Уговаривал несколько дней. Но то ли оратором был неважным, то ли мужики попались недоверчивые – в колхоз осмелились вступить только 8 семей. С апреля 1931 года колхоз все же организовался; его членам уполномоченный «нарезал» лучшие земельные угодья, а остальные оставил единоличникам. Как тут быть? Земля-то – кормилица. И со следующего года начали вступать в колхоз и другие … Вероятно, и у нас в Балыкове были свои Нагульновы, Давыдовы и деды Щукари. Были и смех, и слезы. Все было. А без этого жизнь не была бы жизнью. Были и перегибы. Как же у нас без этого. Мои родственники считались крепкими середняками и славились на всю округу тем, что шили самые лучшие сапоги. Этим и кормились. Да еще пчел держали, да не пили… Позавидовали им, и тоже решили раскулачить. И эта зависть имела свой лозунг: долой! И кто же этим занимался? Да свои же земляки (массонов-то в Балыкове не было). В «комиссары» записались все балыковские лодыри. А отец тогда служил срочную службу. Вот «сверху» и пришло разъяснение: «Семью бойца Красной Армии не трогать! Иначе самим головы не сносить!» Поскрипели зубами и ушли. Впоследствии эти «гегемоны» спились, их отовсюду повыгоняли… У других были другие беды. Срок давали даже за неуместный юмор. Один чудак из соседнего колхоза спел по пьянке на гулянке:
«Дорогой товарищ Сталин Без коровушки оставил А Калинин говорит: Коза больше надоит»
На него тут же «настучали», и за эту частушку упекли на десять лет в тюрьму. (С той весны над вождями у нас в открытую не смеялись более 30 лет. Вплоть до Хрущева. А потом пошло-поехало: и частушки, и анекдоты… Так что последние полвека мы смеемся и плачем, пьем и поем… И ничего нам за это не дают…). Как бы то ни было, но к 1936 году колхоз уже назывался «Красная звезда» (прямо как нынешнее садоводческое товарищество вокруг Балыкова). Потом его укрупняли, объединяли с Яковлевским колхозом, «разукрупняли», называли как-то еще… Тем не менее коллективное хозяйство просуществовало вплоть до 1958 года, когда Балыково включили в состав городской черты… Кто-то тогда стал работать на ближайшем кирпичном заводе, кто-то на строительстве дорог… Приближался 1941 год… Война (70 лет тому назад)
«Ты знаешь, наверное, все-таки родина – Не дом городской, где я празднично жил, А эти проселки, что дедами пройдены, С простыми крестами их русских могил…»
(К.Симонов)
По неполным данным, на 1941 год в Балыкове насчитывалось до 120 дворов (семей). Разными тропинками уходили мои земляки от родного порога на войну. А всего из Балыкова, с Протяжки и Филипповки были призваны более 500 человек. Города, как такового, тогда еще не было. Возвратились обратно далеко не все: сотни балыковских парней так и остались молодыми в памяти родных и соседей. В Книге Памяти Дивеевского района указаны только 68 фамилий уроженцев Балыкова, что является далеко не точной цифрой. А саровской Книги Памяти до сих пор нет. Домой вернулись 85 человек. Потом и они умерли дома от ран и болезней. На нынешний год в Сарове проживают единицы участников Великой Отечественной войны, среди которых уважаемые мною Михаил Матвеевич Санкин, Иван Кузьмич Козлов… Сухие статистические данные... Но меня не оставляют мысли о том, что за каждой цифрой – целый мир: человеческая судьба, судьба российской семьи, судьба Родины. За это сражались мои земляки под Москвой, в Сталинграде, на Курской дуге, брали Рейхстаг… Шестнадцать семей проводили на фронт по трое самых близких людей; из четырех семей ушли воевать по четверо: из четверых (!) братьев Гусихиных не вернулся никто; у Самсоновых воевали отец и три сына – сыновья погибли. Турутины тоже потеряли троих сынов. У Шикиных призывались отец, двое сыновей и дочь. Только она и осталась в живых. Низкий поклон всем, и фронтовикам, и труженикам тыла. Они достойны того, чтобы их вспомнили поименно. У меня есть эти фамилии: рядовые, сержанты, старшины, лейтенанты… Те, кто пропал без вести в самом начале войны, и те, кто умер от ран в госпиталях в конце 1945 года. Насколько мне известно, двое жителей Балыкова похоронены в Польше, могилы других – в Смоленской, Орловской, Калининской, Ленинградской, Московской областях… Вот такую «географию» можно изучать по биографиям моих земляков. Мой отец, не успев погулять после службы в армии, уходил на фронт пешком вместе со своим другом Павлом Самсоновым по кратчайшей грунтовой дороге от Балыкова до дивеевского военкомата. Шел навстречу Сталинградской битве по тому самому знаменитому тракту, рядом с которым за пять веков до этого свершилась мифическая «малая куликовская битва». В Балыково вернулся только в 1946 году с двумя боевыми орденами и шестью медалями. В мирное время заслужил еще один орден и другие награды. Отец почти ничего о войне не рассказывал. Награды надел только на моей свадьбе – в день 35-летия Победы. А впервые его скупые слезы я нечаянно увидел, когда он смотрел фильм о битве на Волге из киноэпопеи «Освобождение». Наверное, вспомнились те эпизоды войны, где ему повезло остаться в живых. Что удивительно, за всю войну его ни разу не ранило. Контузия была. Из-за этого, по его выражению, у него постоянно «стоял шум в ушах». А война поносила его по всей Европе: Горький – Сталинград – Берлин… Потом и по Азии: мимо Байкала, к озеру Ханка, на короткую войну с Японией…. Но все же под старость он обмолвился пару раз, как пришлось ему в Сталинграде спасаться от падающих снарядов. Ведь фашисты, кроме настоящих бомб, сбрасывали еще и пустые металлические бочки, которые выли так, что и у бывалых бойцов волосы на голове дыбом становились. Своеобразная психическая атака. Отец говорил: ощущение такое, что будто именно в тебя эта воющая штука летит… Прыгнул он в воронку, да прямо на генерала, чуть ли не на Чуйкова, который там тоже укрывался со своей свитой: «Виноват, товарищ генерал!». А тот отвечает: «Ничего, ничего. Здесь все равны». В другой раз случилось быть под обстрелом в разбитом доме. Мороз, холодный волжский ветер дует со всех сторон в пустые провалы окон. И стреляют тоже со всех сторон. Их командир, узбек по национальности, приказал бойницы окон закрывать окоченевшими трупами солдат, как мешками. Отец, православный человек, отказывался: грех, мол это! А тот затвором клац-клац: ослушаешься приказа – застрелю! Пришлось… Кто его знает, может быть, тот узбек этим жизнь спас и свою, и товарищей. В общем, довелось побывать в переделках... А повезло ему уже тем, что потом его перевели служить в роту гвардейских минометчиков, на знаменитые «Катюши». А тогда нельзя было допускать, чтобы это секретное оружие досталось врагу. Говорил: выпустим серию залпов с одного места, отъедем на другое; оттуда жахнем, снова меняем позицию… И вот ведь какое совпадение: комплектующие части снарядов для «Катюш» выпускали на саровском заводе №550. Так что и земляки, и родные места помогали ему выжить там, на далеком фронте. Вот какой исторический круговорот отразился в судьбе простого солдата: воевал на территории бывшей Хазарии за русскую землю при поддержке родного Присаровья...
Иван Ситников

Опубликовано 23 июня 2011г., 15:31. Просмотров: 1732.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2021 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика