Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Спорт - «Я это сделал!», или Мир под ногами

«Я это сделал!», или Мир под ногами

Картинка26 июля – День парашютиста
…С каждой секундой, с каждым новым метром, с каждым малейшим движением стрелки высотомера напряжение нарастало. Чем выше мы поднимались, тем больше рос страх. В какой-то момент я понял, что мои ноги уже просто-напросто ходят ходуном, руки трясутся, а зубы стучат. Я боюсь. «Зачем тебе это надо… Еще не поздно отказаться… Остановите, я выйду…»
Главный редактор считает, что настоящий журналист должен всё испытать сам, всё потрогать собственными руками, увидеть собственными глазами как говорится, послушать, пощупать, понюхать… Вот я и дежурил с милицией перед Днём милиции, со спасателями в канун Дня спасателей, ну и так далее… А тут – День парашютиста на носу… Грешным делом, я давно где-то в уголке своего сознания подумывал о прыжке с парашютом. Хотя, как сказала мне одна знакомая: «Ты об этом не думал. Если об этом действительно подумать, то нет ни одной причины, чтобы согласиться». Как бы там ни было, но в прошлую субботу мы с шефом прибыли на аэродром «Сормово», где базируется парашютный клуб «Сокол». Прыгать. Еще при входе на аэродром, мне дали анкету с вопросами и распиской в том что я осознаю, что делаю, и если что не так, претензий не имею. Не уверен, что я в тот момент действительно осознавал, что делаю, но всё заполнил и подписал.
Инструктаж
Представьте себе: вы готовитесь к прыжку, вы понимаете, что вам предстоит шагнуть через открытый люк вертолёта МИ-8 в пропасть, и перед вами стоит человек, который рассказывает как это сделать так, чтобы остаться в живых и не получить травм. Как вы будете слушать рассказчика? Я ловил каждый звук, который он произносил, впитывая информацию, как сухая губка впитывает воду, а рядом сидели две блондинки и обсуждали, кто там вчера с кем построил любовь в «Доме-2» периодически прерываясь, чтобы изречь: «А я прослушала, чё там надо дёргать если на воду приземлишься?» Скрутка, перехлёст, отцепка, запасной парашют… Бодрое напутствие инструктора: «Ну с вами-то этого не произойдёт! Скорее всего…» Инструктаж пройден, строгий медик тоже даёт добро, впереди ожидание и неизвестность. Сначала прыгали спортсмены. Группа бесстрашных людей в разноцветных комбинезонах и шлемах исчезла в брюхе громадной стрекозы, чтобы через несколько минут высыпаться из него на высоте четырёх километров. Только вдумайтесь: четыре километра. Для наглядности представьте какой-нибудь объект, который расположен в четырёх километрах от того места, где вы сейчас находитесь. Далеко? Так вот, земля от людей в момент прыжка находилась настолько далеко, что Нижний Новгород представлялся размерами с небольшое блюдце. Как можно шагнуть в такую бездну? Момент их прыжка с земли почти не виден, только сильно прищурившись, можно было разглядеть, как спортсмены, не раскрывая парашютов, сложили разноцветную формацию – небольшую узорчатую звёздочку, которая быстро рассыпалась на множество маленьких точек, каждая из которых впоследствии обзавелась ярким прямоугольным крылом. Дело в том, что у одного из спортсменов случился одиннадцатитысячный (!) прыжок, и отметить это событие решили, конечно же, в воздухе… Когда спортсмены приземлились, человек, который прыгал с видеокамерой на шлеме, сразу подбежал к нетбуку, стоявшему в большой палатке, достал из камеры флеш-карту и представил видеозапись на всеобщее обозрение. Протиснувшись в ряды парашютистов, я тоже посмотрел. Увидел: оператор на высоте четырёх километров вылезает из вертолёта, по наружному баку проходит до шасси и оттуда снимает, как все выпрыгивают. Только потом сигает за ними. А ведь скорость вертолёта при этом больше ста километров в час. Хотя чего пугаться? Что с ним может случиться? Упадёт? Так для этого туда и забирался… «А почему я не волнуюсь? Почему не боюсь? – слоняясь без дела по лагерю, спрашивал я сам у себя, – Даже как-то скучно… Ничего страшного…» Как же я тогда ошибался! Первый прыжок не подразумевает никакой самостоятельности. Все действия строго по указанию инструктора с земли. «Первая группа, идите, одевайтесь!»
Не думай о секундах свысока
КартинкаПарашют, мягкие шлемы и перчатки, рация. Нас «посчитали», ещё раз осмотрели, проверили работу раций, дали позывные. Мы с шефом прыгали в одной партии, он – первым, я – за ним. Он «Соло-1», я, стало быть, «Соло-2». Ми-8 приземлился на бетонку, и мы зашагали на посадку. Пока мы шли, я прочитал коротенькую молитву и три раза перекрестился… Мало ли что… Идти-то всего ничего – сто метров, а как оказывается далеко… Ноги стали какими-то неадекватными. Прямо подкашивались подо мной. Вдруг в голову неожиданно влезла песня Гарика Сукачёва, и я сам не заметил, как уже стал мурлыкать себе под нос: «Моя бабушка курит трубку, трубку курит бабушка моя». Бывает же такое. Всё, сели в вертолёт, железная машина дрогнула, и, слегка покачиваясь, словно вагон поезда, стала медленно подниматься наверх. Обстановка казалась непринуждённой: те кто прыгали в первый раз, молчали, каждый думая о своём. Спортсмены, сидевшие напротив, смеялись и шутили. Один из них зачем-то сфотографировал меня, наверное, лицо моё было тоже не совсем адекватно… На руке парашютиста я увидел высотомер, и по стрелке стал ориентироваться, где мы находимся. Говорят, когда человек попадает в экстремальную ситуацию, время для него течёт очень медленно. Мой случай. Каждая секунда в вертолёте была прожита мной со скоростью, с которой проживаешь, пять минут на земле. Вот когда у меня начался мандраж. С каждой секундой, с малейшим движением стрелки высотомера, напряжение нарастало. Семьсот, восемьсот… Чем выше, тем ярче страх. Восемьсот, девятьсот… Я почувствовал, что мои ноги уже просто-напросто ходят ходуном, руки трясутся, а зубы стучат. Девятьсот, тысяча… Мама, я боюсь. «Зачем тебе это надо… Не ходилось тебе спокойно по земле… Еще не поздно отказаться… Остановите – я выйду!!!» Тысяча, тысяча сто… Я обернулся и глянул в иллюминатор: «Господи, как же высоко…» Тысяча сто, тысяча двести… Посмотрел на шефа – сидит, задумался. Ему хорошо – это его то ли пятый, то ли седьмой самостоятельный прыжок. Только что – полчаса назад – он сиганул в тандеме с Кириллом Тюпановым с четырёх километров – почти минута свободного падения… Вдруг! Вдруг раздался гудок, выпускающий открыл дверь, посмотрел вниз и знаком показал – пора вставать.
Пошел!
В очереди «на выход» я стоял вторым. Первым прыгал шеф; не знаю, о чем он думал в этот момент. Александр Алексеевич подошёл к двери, ему дали команду, и он (кажется, с криком «Банзай!!!») скрылся из глаз. КартинкаВыпускающий кивнул мне. На ватных ногах я поплёлся к двери… В голове гудела сирена и вился ворох мыслей: «Как высоко, не поздно отказаться, откажись… Я Боюююююсь…» В это время раздался глас: «Пошёл!». Отключив на долю секунды сознание, я рванулся вперёд и… Дикий крик животного ужаса вырвался из моей груди. Я падаю… Я падаю с километровой высоты… Я падаю… Я должен был падать ногами вниз, но я неправильно оттолкнулся и лечу вниз головой… Вдруг резкий рывок, будто кто-то громадной невидимой рукой схватил меня за шиворот, я почувствовал как по моей ноге проскользнула стропа, и… повис в правильном, вертикальном положении. «Сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три», – отсчитал я, как учили, три секунды и хотел поднять голову, чтобы посмотреть, как раскрылся парашют. В этот момент меня резко развернуло вокруг оси. «Была скрутка», – подумал я и посмотрел наверх. Надо мной был ровный цветной прямоугольник парашюта. Как учили, я нашёл над головой ярко-жёлтые клеванты – концы рулевых строп, три раза продёрнул их вниз до конца, чтобы ввести в работу и снова взглянул наверх. Слайдер – кусок материала, не дающий парашюту раскрыться слишком резко, опустился и занял положенное место, – всё, как объясняли и показывали на фотографиях на земле… – Артём, посмотри, нет ли скрутки, и прокачай стропы управления, – раздался голос инструктора в ухе. «А я уже…» – Вижу всё нормально, давай проверим управление: сначала потяни правую стропу, и ты повернёшь вправо, потом левую и влево, – снова заговорила рация. Потянул правую стропу и, я, качнувшись, повернул вправо. То же самое и с поворотом влево. Только тут до меня дошло, что я уже не падаю, я не разобьюсь, парашют раскрылся, и я могу им управлять. «Ураааа, я это сделал!» – вырвалось из моей груди. Какой же громадный поток счастья накрыл меня в этот момент. Я кричал во всё горло, махал руками и ногами, пытался даже танцевать, вися под куполом: «Моя бабушка курит трубку, трубку курит бабушка моя…» – проорал я, что было сил в безбрежный океан с тысячей метров под ногами. Весь мир под ногами!
Похулиганим
– Давай теперь немного похулиганим! – скомандовал голос. – Потяни правую стопу и не отпускай. Я потянул вниз правую стропу. Парашют, словно зацепившись за невидимый штырь, стал вращаться вокруг своей оси. Скорость вращения была довольно высокой, и меня центробежной силой стало закидывать вбок и вверх. Земля при этом стала быстро вращаться, пульс ударил в виски, в груди стало как-то щекотно и я начал кричать от удовольствия. Через пару кругов я уже практически сравнялся по высоте с парашютом, мне стало боязно, и я отпустил клеванту. Парашют при этом выровнялся, и я занял исходное положение. – То же самое, в левую сторону! КартинкаЯ потянул левую стропу, и всё повторилось, только уже с вращением против часовой стрелки. Немного покружившись и поорав, я снова выровнял парашют. «А говорили, что прыжок всего минуты три длится… По ощущениям я уже минут пять вишу, и до земли ещё лететь и лететь», – радостно сказал я сам себе. Как же, оказывается, на высоте красиво. В стороне от меня на земле растянулись разные прямоугольники: это поля совхоза «Горьковский». Прямо подо мной несколько белых бетонных линеек – взлётная полоса аэродрома. На земле сказали, что её длина три километра, но это у них, там, на земле. Я же сейчас мог закрыть её буквально ступнёй. В другой стороне был лесок, за которым петляло шоссе, по которому навстречу друг другу неслись машинки. Они были маленькие и очень маленькие. Сверху это больше напоминало капельки воды, скользящие по продолговатому широкому листу какого-то цветка. За шоссе большой блестящей лентой извивалась река, неся на своём теле пару маленьких корабликов. Жемчужиной пейзажа был Нижний Новгород. Весь как на ладони. В тысячах окон бетонных домов блестело солнце, посылая мне тысячи солнечных зайчиков, будто бы приветствуя на своей территории. Город и не заметил, что я за ним наблюдаю, что ему маленький парашютист. Люди жили своей повседневной жизнью и даже не догадывались, что в безбрежном небе, под голубым крылом радостно парит человечек. Радуется он тому, что всё вокруг именно так как есть: что есть совхоз, есть лесок, дорога, речка, есть миллионный мегаполис, и особенно он радуется тому, что может всё это увидеть и тому, что он смог переступить через свой страх и теперь получает за это щедрые дивиденды, имея возможность наблюдать всю эту красоту в единой целой картине. «Когда ещё буду на такой высоте, надо обязательно плюнуть» – усмехнулся я и немедленно плюнул. Очень надеюсь, что на полянке подо мной никого не было.
Мама, я сделал это!
А голос в ухе тем временем направлял меня то вправо, то влево, заводя на посадку, и чем ближе я опускался к земле, тем больше чувствовалась скорость. Последний вираж: – Делай «подушку»! Я потянул клеванты до отказа вниз, парашют замедлился и опустился на землю. Посадка получилась не очень мягкой, и я, не удержавшись на ногах, упал. Штаны можно списывать – порвал. – Ну как я, сильно косячил в воздухе? – раскладывая по полу стропы и снимая с себя подвеску, спросил я инструктора. – Да ты молодец, всё чётко делал, о приземлении не переживай, это нормально. Почти все в первый раз падают, да и ветер был с порывами, так что всё отлично. – Вы, наверное, всем так говорите, кто первый раз прыгнул! – Да нет, что ты… КартинкаМы улыбнулись, пожали друг другу руки и разошлись. Мой инструктор уже сам стоял с парашютом за спиной. Я вышел из палатки, немного побродил по земле, на которую только что смотрел свысока, привёл мысли в порядок, и позвонил маме. «Я это сделал, всё в порядке», – радостно прощебетал я в трубку и вдруг осознал насколько всё произошедшее выходит за рамки обычной, среднестатистической человеческой жизни. «Я это сделал», – повторил я сам себе… «И я хочу ещё, – тут же вылезло из глубин мозга. – Я хочу ещё!!!»
* * *
Машина катилась по шоссе, купол неба был разрисован лёгкими облачками. Со мной ли это было? – Александр Алексеевич, – спросил я неожиданно для самого себя шефа, – а что мы будем делать на День космонавтики?..
Артем Хохряков

Опубликовано 21 июля 2011г., 18:05. Просмотров: 3755.

Комментарии:


Буденкина Буденкина
22 июля 2011г., 18:05
Цитировать это сообщение
Артем, а на 21 декабря 12-го какие планы?

Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2021 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика