Газета «Саров» Бесплатные объявления Медицинский центр «Академия здоровья»

Газета «Саров» - Культура: Aрхив за сентябрь 2008 года

Ильинский родник – возвращенная святыня

11 сентября 2008г., 13:29
В последние дни лета Дивеевский район вновь обрел свою святыню: 29 августа состоялось освящение Ильинского родника, что расположен недалеко от села Глухово, на трассе Дивеево – Арзамас. Освящение родника и молебен провел Владыка Нижегородский и Арзамасский Георгий. Этот источник издавна почитался в народе как святой. Во время засухи жители окрестных сел Глухова и Суворова шли к нему с молебнами о дожде. Вода в роднике считалась святой, исцеляющей от болезней суставов, «от ломоты». Старожилы утверждают, что, если пить воду без молитвы, можно простудиться и очень сильно заболеть! Потом много лет источник был заброшен, и обвалившийся склон оврага засыпал его. – В начале 90-х годов прошлого века учащиеся нашей школы пытались расчистить родник, но из-за обвалов работа не была доведена до конца. Так и стоял Ильинский колодец (так называют местные жители родник) погребенным под толстым слоем земли, напоминая о себе лишь маленькой лужицей в овраге, – рассказывает Ю.В.Белякова, руководитель учебно-исследовательского проектирования по этно-экологии, преподаватель биологии суворовской средней школы. Усилия ребят привлекли внимание местной администрации, которая оказала содействие. Родник очистили, стенки оврага укрепили, над родником возведена часовня, оборудованы купальни. Местные жители рассказывают об Ильинском колодце, что он явился в овраге между Пузой (прежнее название села Суворово) и Глуховом и что в середине XVIII века нашли в нем икону Ильи Пророка. Икону эту перенесли в церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Глухове. «Кажнай год с этой иконай на Ильин день к колодцу крестным ходом ходили и глуховски, и наши, пузински. За колодцем-то ухаживали, чистили его, а потом, как церкви позакрывали, не стали ходить, далеко ведь он от села-то. Склон обвалился, колодец и завалило. Хотели его раскопать экскаватором, да разве можно машиной по святому месту!... А место-то все равно святое», – рассказывала старожил села Суворово Г.Скузоваткина. Традиции почитания Ильинского колодца возобновились в 90-е годы прошлого века – в Ильин день от с. Глухово идет к нему крестный ход, и из Суворова также приходят люди с цветами и молитвой. Теперь к святой воде очищенного Ильинского родника вновь могут припасть все жаждущие помощи и исцеления. с. Суворово
Татьяна Чернецова

Просмотров: 2585. Комментарии (6)

На пыльной дороге времени

11 сентября 2008г., 13:55
затерялось некогда богатое и шумное село Кошелиха …Когда в Кошелиху пришли большевики, первым делом они разграбили тамошний спиртзавод. Рассказывают, что революционеры на радостях напились. До такой степени напились, что несколько человек даже утонули в огромных чанах со спиртом… Эту странную, на мой взгляд, историю как-то услышала от своего знакомого, который, кстати, знает всю округу как свои пять пальцев, и призадумалась: а не вымысел ли? Уж больно все по-киношному. Хотя… Вообще, некогда заметная в экономической жизни Присаровья Кошелиха в последние годы как-то «отошла в тень», «выпала» из информационного поля, словно ее и нет уже на карте окрестностей. А ведь она тут, рядом, всего в километрах двадцати от Сарова. Интересно, как сегодня поживает Кошелиха, чем дышит, на что надеется? Любопытно, остались ли свидетельства (или свидетели) тех драматических событий, о которых повествует коротенькая байка про гибель кошелихинских революционеров?.. …Дорога пролетела – и глазом не успели моргнуть. Разомлевшая под жарким солнцем Кошелиха дремала. В историческом центре села среди высокой влажной травы возвышался разрушенный остов спиртзавода. Это все, что осталось от гиганта, кормившего не только огромное в те времена село, но и некоторые окрестные колхозы, поставлявшие сырье. А сейчас… Длинные нити паутины тянулись из высокой травы и цеплялись за шершавые стены. Вот так и человеческая память: цепляется за прошлое, пытается соединить с настоящим, но достаточно лишь дуновения ветерка, и рвется нить… Но вот парадокс: нет ничего прочнее и нет ничего тоньше, чем паутина, сотканная из воспоминаний. Тихо. В Кошелихе, раскинувшейся вокруг старых стен, было так тихо, что было слышно, как в чьем-то дворе скрипнула калитка, как в траве откликнулись стрекотом кузнечики, как где-то звонко «запела» пила, и в воздухе разлился сладкий запах свежей стружки... Жизнь. Она шла в селе своим чередом, тихо ступая по пыльной дороге времени… Да, когда-то жизнь здесь, безусловно, крутилась вокруг спиртзавода, построенного еще при Керенском в 17-м году прошлого века. Территория завода по форме напоминала правильный четырехугольник, а периметр был огорожен высоченным трехметровым тесовым забором без единой щели, вдоль которого ходили грозные охранники с немецкими овчарками. Вообще, село в основном жило (и процветало!) за счет завода. Говоря современным языком, в Кошелихе была развитая инфраструктура, у людей был постоянный заработок, за счет дешевых отходов, получаемых в результате переработки в спирт зерна и картошки, откармливали колхозный (да и личный) скот. Старожилы до сих пор говорят, что вкуснее кошелихинской говядины нужно было еще поискать. Откормленную на барде скотину гнали своим ходом даже за двести километров в Горький… Готовую продукцию спиртзавода отправляли в грузовиках в двухсотлитровых бочках в Берещино на железнодорожную станцию, откуда по своей заводской ветке спирт везли дальше. Вообще, кошелихинская продукция имела большой спрос, а завод – своих постоянных клиентов. Иногда в Кошелиху за спиртом прилетал даже самолет. Куда «улетал» спирт, знало лишь начальство, а простой народ мог лишь догадываться. Поговаривали, что в Кошелиху проведут железную дорогу: прямо от ворот завода и до… Впрочем, людей волновал не столько конечный адресат, сколько то, что железная дорога непременно оправдает себя экономически всего за год. И тогда… А тогда… Вот тогда… Этим планам не суждено было сбыться. Вдруг (а может, и не вдруг) умер директор завода Валентин Волотов, о котором в селе до сих пор вспоминают с огромным уважением, потому что он как никто другой сделал для села много чего хорошего. Говорят, что во времена директорства Волотова на спиртзаводе не было ни одного алкоголика, а в селе жили «одни добрые люди»... С тех пор много воды утекло в игривой речке Пузенке. Но она все так же омывает земли Кошелихи, где не дымят уже заводские трубы и нет уже давно самого завода. Его закрыли в памятные горбачевские времена, когда под беспощадное колесо бестолковой антиалкогольной программы попал могучий «кошелихинский гигант»… – Не подскажете, как пройти в библиотеку? – мы замялись на пороге просторной бухгалтерии сельской администрации. – А-а, вам Веру, – догадалась молодая женщина. – Сейчас. Вера-а! – она крикнула и постучала в стенку. С той стороны откликнулись. – Ага, на месте, – улыбнулась женщина и повернулась к нам. – Обойдите здание и там увидите крыльцо библиотеки… В библиотеке было прохладно, пусто и кругом беспорядок. Книжные полки шкафов девственно хранили чистоту, зато кругом прямо на полу лежали книги. Много книг: Диккенс, Достоевский, Шолохов… Книги, журналы, пухлые альбомы были сложены в стопки и аккуратно перетянуты бечевкой. Все как будто было приготовлено… – К переезду, – вздохнула Вера Александровна – хозяйка книг и библиотеки. На наше счастье она оказалась общительным человеком, хотя весьма стеснительным. Вера Александровна рассказала о заводе, показала архив завода, историю которого она лично собрала буквально по листочкам, а теперь хранит в толстых, обтянутых замшей альбомах. –… А это наш Валентин Волотов, – показала темную фотографию. Под фотографией надпись: «1940-1947» – Это годы его прав… Ну, когда он был директором завода. Хороший был человек… Много хорошего сделал для нашего села: большой клуб построил, сквер вокруг него разбил, а в клубе были и библиотека, и парикмахерская… Во время войны завод работал в три смены, а директор жил с семьей прямо на территории завода… Да-а, хороший был директор. Он похоронен на сельском кладбище. Только за могилой его никто не ухаживает… Я сама? Да я и не знаю, где его могила… Листая альбомы, Вера Александровна рассказала нам о том, что, оказывается, она работала на спиртзаводе, и его прошлое, можно сказать, это и ее тоже. А работала она химиком, затем перешла в технологи. Вера Александровна застала и лучшие для завода времена, и самые печальные… …Когда спиртзавод остановили, кошелихинцы по наивности своей и вере в Горбачева думали, что он достаточно скоро освоит выпуск другой нужной народному хозяйству продукции. В этом прежде всего были кровно заинтересованы работники предприятия. Ведь перед ними во весь рост встала проблема: где искать средства к существованию?.. Местный совхоз на ладан дышит, «куды» ж кошелихинцу податься?.. 45 человек все-таки до последнего часа не хотели уходить с завода. Некоторые устроились в заводском детском саду, а большинство перебивались тем, что сушили рябину, собирали зверобой, оказывали кое-какую помощь совхозу; по заводским же отчетам значилось, что они ведут «демонтаж оборудования». Правда, за сие занятие даже платили 70 рублей в месяц. Так продолжалось года два-три. Но, разумеется, то, что можно открутить, открутили и списали гораздо раньше. Вынести с завода даже гвоздь при всем желании уже через полгода было невозможно: растащили все, даже то, что слону не под силу… – Эта легенда – выдумка, – раздраженно заметила Вера Александровна, когда мы пересказали ей историю про революционных мужиков, утопших в спиртовых чанах… – Наш завод изначально был создан как крахмальный. Им владел местный лесопромышленник Ошанин. И только где-то в двадцать пятом году завод дал первую продукцию спирта. Его перепрофилировали, конечно, раньше, но чтобы его разоряли – об этом не говорится ни в одном документе. Для производства спирта было использовано современное для тех времен оборудование, которое в Кошелиху привезли, кажется, из Рогожки. Так что никаких чанов со спиртом не было, потому что спирт шел по аппарату, и кругом были мерники и счетчики. Да, сырец получился крепким – девяносто два градуса. Конечно, его и пили, еще как пили… – И тем не менее, вы считаете, что история про чаны – выдумка, – заметил мой спутник. – Не знаю, – начала вдруг колебаться библиотекарша. – Бражка была в чанах. Всего стояло девять чанов, и каждый емкостью сорок кубов. – А где брали бражку? – наивно поинтересовались мы. – Как где? – удивилась Вера Александровна. – На заводе. Из бражки спирт перегоняли. Вера Александровна замолчала, прислушиваясь к голосам за стенкой: постучат или не постучат? Прошло несколько секунд, и голоса в бухгалтерии стихли. Вера Александровна вернулась к прерванному рассказу. – Вообще, когда работал спиртзавод, и совхоз был… Не слишком богатый, но все-таки. Видели нашу школу? Там когда-то учились восемьсот детишек. А сегодня во всем селе пятьсот человек осталось, в школу ходят всего тридцать восемь учеников… Завод начал угасать в те времена, когда вышел закон о запрете на спиртпродукцию, а окончательно его закрыли уже после перестройки – в восемьдесят шестом. С одной стороны, конечно, плохо, что его закрыли: работы нет, молодежь из села уезжает… А с другой – хорошо. Условия работы на заводе были тяжелые. Кто тогда пил, тот и сейчас пьет… Просто, каждый в Кошелихе держит свое хозяйство, у каждого скотина. Раньше, когда завод работал, нам всем было легче… Помню, мы за бардой каждый день ходили: и зимой, и летом… В тот памятный для кошелихинских зимний день 1988 года на заводской двор въехал автобус, из которого вышла большая делегация из Ардатова. Из объединения «Ардатовкрахмалпатокаагропром». Эта делегация и сообщила сельчанам «радостную» новость: мол, аккурат под Новый год ваш завод включили в наше объединение на правах филиала. Отныне у кошелихинцев будет другая задача – выпускать сухой крахмал из картофеля и кукурузы. «Ну, наконец-то!» – облегченно вздохнули кошелихинцы. Поскребли по сусекам и угостили гонцов от души. Даже показали свой раритет – Книгу почета завода сталинских лет (тут и главного спиртодела Сталина портрет). Пошла застольная беседа, а главный бухгалтер мудреной ардатовской конторы Светлана Михайловна Ермакова возьми и брякни: – Технология производства крахмала – это вам, дорогие мои, не шуточки. Чтобы перейти на нее, нужно новое оборудование. Мы же, кроме консультации, никакой помощи оказать не сможем. У нас нет отдела капитального строительства, нет хороших ремонтных мощностей, так что все технические вопросы пусть решают первомайские власти. Да и подрядчика надо искать на стороне. У кошелихинцев от сих слов даже челюсти отвисли: «Какие к лешему первомайские власти?.. Знаем мы их, как облупленных!.. Для них Кошелиха – давно отрезанный ломоть. Плевали они на нас с высокой горки!» И разошлись, убитые горем. В тот день все поняли: у Кошелихи нет никакого будущего… А на другой день смотрят – конвертик из областного управления статистики. Запечатано все честь по чести – вот так-да, думают, вспомнили наконец о нас, аж, в самой области. Вскрыли – и не верят глазам своим – на фирменном бланке директор управления А.В.Бобков снимает с них стружку за непредоставление ежемесячной отчетности... о количестве произведенного спирта и требует немедленного реагирования с наказанием виновных. Батюшки-светы!.. Какой тут мат пошел и в адрес Бобкова, и в адрес самого Горбачева, и всей перестройки! На том и кончилась «промышленная история» села Кошелиха. Никаких комиссий нет и в помине уж лет пятнадцать. Отчетности тоже уже никто не требует. Да и с кого требовать-то? Нет завода, нет и рабочих. Словом, плюнули на Кошелиху. Как говорится, баба с возу – кобыле легче… В сарае, где витал крепкий запах навоза, копошился сухонький мужичок. Мы окликнули его. Старик обернулся и, не слова не говоря, вышел. Мы представились, однако он молчал и лишь растерянно улыбался. И тут мы наконец поняли: старик плоховато слышит. – Вам кого? – наконец раздался голос – скрипучий, как декабрьский снег. Не отрывая взгляда от наших губ, старик продолжил. – Кричите. Туговат я на ухо. Так мы познакомились с Николаем Алексеевичем Анихиным, как оказалось, проработавшим на заводе двенадцать лет. – Не больше, – уточнил он. – Завод?.. А как же, помню, помню. Он был небольшой, но спиртпродуктов в военное время много выпускал. Он вообще никогда не останавливался… А я сюды прибыл в августе сорок четвертого (после ранения на войне), и меня определили в подвал разливать по бочкам готовый спирт, а потом я его сопровождал до Шатков, где была ширококолейка. А бочки были вот каки огромны – по сорок и пятьдесят декалитров. Да-а, сортов бочек было много… – А сами пробовали то, что в бочках возили? – поинтересовались мы у рассказчика. Он живо откликнулся: – Спирт что ли? Пробовал, а как же… Но он не скусный был. На заводе-то сырец выпускали, а очышали его уже в Шатках. У нас был спирт всего восемьдесят восемь градусов, а очышенный он – под девяносто восемь. Разницу улавливаешь?.. – А по вкусу отличался? – А как же! – крякнул дед. – Конечно, мы… тык сказать, пробовали, но… потом сократили, а в сорок восьмом году всех, кто на заводе работал, пересажали. – За что? – За то, что спирт делали… Я же уже говорил, что в Шатках у нас была перевалочная база. Ну вот. Туды нагрянула комиссия, и… в общем, двух заведушых посадили… Эх! – почесал дед затылок, – наговорю я сейчас лишнего на свою голову… Пришлось уговаривать Николая Алексеевича, объяснять, что сейчас не те времена, чтобы сажать за воспоминания о том, что было. Ведь было? – Было, – наконец решился дед и решительно сдвинул на затылок кепку. – В общем, тогды во время войны зерно, из которого на заводе делали спирт, везли аж с Украины. Где-то по дороге потерялись документы. За это заведущых и посадили… Ведь сюды – на завод – везли не только зерно, а и картошку, и бракованный сахар. Даже кубинский привозили… Потом с документами разобрались и всех отпустили… Дед немного помолчал. И вдруг: – А, когды завод работал, в селе пили здорово… – А сейчас? – А сейчас у меня в роту даже капли не было. Отпил… А раньше-то к нам даже из сельпо ездили за симуляцией. Не знаешь что такое? Симуляцией называли спирт, развоженный водой. Мы в подвале спирт наливали, домой приносили и прямо из колодца разводили! А потом эту симуляцию народу в сельпо продавали… На прощание мы расспросили его: не слышал ли он легенду про то, как люди в чанах со спиртом гибли, когда завод разоряли. – Я, конечно, слышал такие разговоры, – заявил дед, – но видеть не видел. Зато я другое точно знаю. Когды пьяные коммунисты приехали на спиртзавод, к ним вышел управляющий и сказал: «Мужики! Не трогте! Раз ваша власть пришла, то берите. Но не рушьте то, что потом вам же и придется строить. А мое дело – взял чемодан и уехал…» Во, какой умный мужик был, – выдержал паузу Николай Алексеевич. – А закрыли завод не очень давно. Мы все, конечно, расстроились. Работы в селе не стало… А ведь на ем – заводе – много народу работало: и мужчины, и женчины, и местные, и приезжие… Завод всех и кормил, и… Недоговорив фразу, Николай Алексеевич махнул рукой и пошаркал к своему сараю, откуда нетерпеливо выглядывала глазастая коза. Кошелихинский спиртзавод, благополучно проработавший без малого 70 лет, окончил свое существование в феврале 1986 года. Для села Кошелиха это было страшным ударом… Постепенно все улеглось, и теперь про то мало кто вспоминает. Родился, жил, умер… Крошатся под натиском времени толстые стены спиртового гиганта, кормившего тысячи две человек. Исчезают из памяти даты, имена, лица… Стареет и тает сама Кошелиха. Стоит пока еще у заводских изъеденных ржавчиной ворот сторожевая будка, несет свою ненужную вахту. Хотя сама давно дышит на ладан и скрипит при малейшем дуновении ветерка: было, не было, стояли чаны, не стояли, тонули, не тонули… Теперь уж этим только детей пугать… Да и где они – дети? Разлетелись, разъехались… не родились… Благодарим за помощь в подготовке материала библиотекаря Веру Александровну Игонину и историка Игоря Александровича Макарова.
Елена Кривцова

Просмотров: 4532. Комментарии (3)

Там, где пахнет детством

11 сентября 2008г., 14:01
Дверь одного из домов тихонько приоткрылась. Из нее выскользнула темная женская фигура. Быстро оглядевшись по сторонам, она пошла по тропинке к речке. На мосту первый луч солнца осветил ее. Молодая девушка с длинными каштановыми волосами в цветастом сарафане остановилась на середине моста и, перегнувшись через перила, стала вглядываться в сонную поверхность реки. Она любила подолгу смотреть на воду. Но не сегодня. Надо идти. Она посмотрела по сторонам, поправила на голове белый платок и заторопилась дальше. Сегодня она проснулась раньше, чтобы успеть прийти сюда, на другой конец села, где белая трехпрестольная церковь плыла на возвышенности. Девушка открыла калитку в низкой чугунной изгороди и… …я вошла в церковь. Почти полуразрушенную, совсем заброшенную, на краю села Хохлова. Провожу рукой по стене, словно говорю: «Я пришла. Помнишь, прощалась навсегда? Но вернулась, как возвращалась много раз». Разговариваю с ней, как с живой. И она отвечает, рассказывает, как много всего повидала, как много пережила, сколько тайн хранит в себе. Легкий ветерок коснулся моего лица, успокаивая, шепча: «Все будет хорошо». И на душе как-то стало легко и свободно, появилось чувство покоя, которого так часто стало не хватать. За спиной послышались шаги, обернулась и... …девушка, осторожно ступая, направилась ко входу в церковь. Сегодня самый счастливый день в ее жизни. Она хотела поделиться этим счастьем с Богом. Священник, улыбаясь, открыл ей дверь. Ему были понятны ее чувства. Эта девушка часто приходила в церковь. Просто, чтобы постоять, поговорить с Ним. И в этот торжественный для нее день она пришла, чтобы Он порадовался за нее. Сегодня она станет женой, будет принадлежать человеку, которого любит всем сердцем... …Как хорошо дома… Ласточки над головой чертят деревенское небо, невидимые кузнечики играют на своих скрипках в густой траве, воздух пахнет детством, а дедушка Витя – землей. Дед сидит рядышком на скамейке и рассказывает… Церковь в Хохлове была построена в 1764 году в честь Пресвятой Живоначальной Троицы. Закрыли ее в 30-х годах, когда разрушили много церквей по стране. Священника раскулачили. Когда уводили корову, все его дети (а их было пятеро или шестеро) держали корову: кто за ухо, кто за хвост – шли и плакали. Батюшку увезли, и больше его никто не видел. В те времена священников бывало и расстреливали... Когда-то в спокойные времена батюшек непременно хоронили около церкви. А где лежат останки хохловского священника, теперь уж не узнать… В восьмидесятых приезжали в Хохлово какие-то молодые люди – видимо, «черные копатели». Искали забытые могилы священников в надежде обнаружить золотые кресты и другие украшения. Но так ничего и не нашли, лишь гробы, подвешенные на цепях к сводам церковных подвалов. Бывает, что и до сих пор приезжают и все копают, копают. Дедушка тяжело вздыхает... ...она с легким сердцем отправилась домой – готовиться к венчанию. Время пролетело незаметно. И вот девушка вновь заходит в церковь. На ней красивый свадебный наряд. Ее ждет жених. Она идет к нему и не может сдержать улыбку счастья. Жаль, что ее отец и родители жениха не дожили до этого дня, они порадовались бы за своих детей. Жених и невеста встали рядом. К новобрачным подошел священник и вручил им две зажженные свечи. Затем надел кольцо на безымянный палец правой руки жениха, пальчик невесты слегка дрожал. В знак согласия и любви жених и невеста трижды обменялись кольцами. Наступил главный момент таинства. Священник благословил жениха и надел ему на голову венец. Девушка затаила дыхание. Сердце почувствовало, что сейчас произойдет что-то таинственное, понятное только Ему. Священник надел венец на голову невесты и… …Я смотрела на церковь и пыталась представить ее такой, какой она была много-много лет назад. Сколько себя помню, она всегда была заброшенная, разрушенная. Внутри еще остался отпечаток былого величия, едва различимые, словно из других времен, смотрят еще очертания написанных несколько столетий назад ликов святых. Храм повторил судьбу большинства православных храмов России, к бабке ходить не надо, чтобы узнать – церковь приспособили «под хозяйственные нужды»… Один из колоколов прожил чуть дольше других, его сняли и повесили в центре села, где он провисел войну и немного после нее. Его использовали для того, чтобы сообщать колхозникам об обеденном перерыве. Потом у колокола кто-то отбил край, и его сдали на металлолом. В 70-х годах колхозу понадобился кирпич для постройки конюшни. Церковь к тому времени от зерна освободили и, «чтоб добро не пропало», решили ее разобрать. Говорят, что пригнали сразу три трактора, но порвали все тросы, а церковь и не шелохнулась. – Во-от, – со значением поднимает мозолистый палец дедушка Витя. – Бог все видит, все знает. Потом-то все, кто ломал церковь – погибли. Не от старости ушли из этого мира, не дожили они до нее. И люди, которые долгое время жили без веры, тайком крестились и шептали: «Господи, помилуй». После этого церковь оставили в покое. Ее обходили стороной. Так она и стояла – одинокая и неприступная. Пришло время, и … ...все замерли. Венец с головы невесты поднялся и стал подниматься все выше и выше, пока не оказался висящим на церковном кресте. Кто-то из толпы прошептал: «Бог против этого союза». И тут все разом заговорили. Начали выдвигать предположения, что же не так. Должна быть причина, по которой этим молодым нельзя пожениться. Долго расспрашивали мать невесты и родственников жениха. И выяснили: у отца невесты первая жена умерла при родах, а так как он решил уехать, то ребенка – мальчика – оставил на воспитание родному брату жены. С тех пор прошло почти 20 лет, и никто не мог подумать, что судьба сведет двух молодых людей, являющихся кровными братом и сестрой. Приглашенные гости не заметили, как девушка выскользнула из церкви. Ей хотелось убежать как можно дальше от них. Никого не видеть и не слышать. Она бежала и бежала. Когда силы оставили ее, упала на траву и заплакала… …Крест с церковного купола давно упал, и его отнесли на кладбище. Но до сих пор на проржавевшем кресте висит венец. Тот самый или не тот – как знать… Большое когда-то село Хохлово тает, летом еще теплится в нем какая-никакая жизнь, а зимовать остается человека три… Село умирает, а легенда продолжает жить и будет жить, пока есть на свете люди, для которых Хохлово – родина, для которых эти края и эта полуразрушенная церковь, и деревенские ласточки, и запах детства, запах молока, и свежескошенной травы всегда будут напоминать о родном доме.
Нина Гутникова

Просмотров: 1903. Прокомментировать
Архив рубрики:
2007 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2008 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2009 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2010 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2011 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2012 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2013 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2014 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2015 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2016 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2017 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
© 2007-2017 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика