Газета «Саров» Бесплатные объявления Медицинский центр «Академия здоровья»

Газета «Саров» - Культура: Aрхив за июль 2008 года

Верность, любовь и терпение...

02 июля 2008г., 19:17
Совсем скоро – 8 июля – празднуется светлая память о святых благоверных Петре и Февронии. Их с древнейших времен считают покровителями семьи и брака. Их брак является образцом христианского супружества. А кто же они – Петр и Феврония? Хорошо прокатиться июльским солнечным деньком по дороге из Сарова к Мурому. То разнотравные луговины порадуют глаз веселым разноцветьем, то пруды да озера отразят щедрое летнее солнце в рябых от легкого ветерка водах, но все больше леса встают вдоль шоссе – густые, всех оттенков зеленого, с острыми верхушками стройных елей и кудрявых сосен знаменитые муромские леса. Соловья-Разбойника вы тут уже вряд ли увидите (повымерли все давно), а вот заяц или лиса дорогу перебежать могут, а то и лось проводит вас взглядом с опушки, а в небе коршуны кружатся, а с ветки дуба огромный ворон крикнет вдруг вдогонку – «карррл!» А вот и Ока, а вот и старинный Муром, Илья, вознесший свой меч над рекой (супостат не пройдет!), купола храмов… РАДУЙТЕСЬ, ЧЕСТНЫЕ… В открытое настежь храмовое окошко заглядывают одновременно солнце и дождь. Потрескивают свечи, приглушенно звучит молитва, а мы в нерешительности – можно ли пройти к раке Петра и Февронии. Послушница монастыря участливо советует не ждать, пока окончится молитва: «У нас всегда люди, вы проходите, никому не помешаете». Справа, около полукруглого входа в храм, небольшая группа паломников – парами мужчины и женщины, а с ними дети. В руках свечи и цветы. Напротив, на возвышении – широкая рака, в ней муромские святые. Никакого излишества в украшениях, а картина поражает необычностью – никогда ранее не приходилось видеть такого гроба и такого положения в него двух человек. Живших, творивших, реальных. Реальных в прошлом и реальных в действительности. Под тихий шепот дождя звучит спокойный голос молодой женщины: - Радуйся, Петр, ибо дана тебе была от Бога сила убить летающего свирепого змея! Радуйся, Феврония, ибо в женской голове твоей мудрость святых мужей заключалась! Радуйся, Петр, ибо, струпья и язвы нося на теле своем, мужественно все мучения претерпел! Радуйся, Феврония, ибо уже в девичестве владела данным тебе от Бога даром исцелять недуги! Радуйся, прославленный Петр, ибо ради заповеди божьей на оставлять супруги своей добровольно отрекся от власти! Радуйся, дивная Феврония, ибо по твоему благословению за одну ночь маленькие деревца выросли большими и покрытыми ветвями и листьями! Радуйтесь, честные предводители, ибо в княжении своем со смирением, в молитвах, творя милостыню, не возносясь, прожили; за это и Христос осенил вас своей благодатью, так что и после смерти тела ваши неразлучно в одной гробнице лежат, а духом предстоите вы перед владыкой Христом! Радуйтесь, преподобные и преблаженные, ибо и после смерти незримо исцеляете тех, кто с верой к вам приходит! КНЯЗЬ И ДОЧЬ ДРЕВОЛАЗЦА Со старых времен рассказывается так… Благоверный князь Петр был вторым сыном муромского князя Юрия Владимировича. Он вступил на муромский престол в 1203 году. За несколько лет до этого Петр заболел проказой, от которой никто не мог его излечить. В сонном видении князю было открыто, что его может исцелить дочь древолазца-бортника, добывавшего дикий мед, Феврония, крестьянка деревни Ласковая в Рязанской земле. Дева Феврония была мудрой, ее слушались дикие животные, она знала свойства трав и умела лечить недуги, была красива, благочестива и добра. Князь пообещал жениться на ней после исцеления. Покрытый язвами и струпьями Петр попросил Февронию «учинить» ему новую одежду: «Послал он к ней с одним из своих слуг небольшой пучок льна, говоря так: «Эта девица хочет стать моей супругой ради мудрости своей. Если она так мудра, пусть из этого льна сделает мне сорочку, и одежду, и платок за то время, пока я буду лечиться в бане». Феврония исцелила князя, однако он не сдержал своего слова. Болезнь возобновилась, Феврония вновь вылечила его и вышла за него замуж. Когда Петр наследовал княжение после брата, бояре не захотели иметь княгиню простого звания, заявив ему: «Или отпусти жену, которая своим происхождением оскорбляет знатных барынь, или оставь Муром». Князь взял Февронию, сел с ней в лодку и отплыл по Оке. Они стали жить простыми людьми, радуясь тому, что вместе, и Бог помогал им. В Муроме же началась смута, многие пустились домогаться освободившегося престола, пошли убийства. Тогда опомнились бояре, собрали совет и решили звать князя Петра обратно. Князь и княгиня вернулись, и Феврония сумела заслужить любовь горожан. …Пучок льна, в шутку посланный Февронии князем Петром, стал золотой нитью, навеки связавшей жизни двух подвижников, к концу жизни по взаимному согласию облачившихся в ангельские ризы: «В то время, когда преподобная и блаженная Феврония, нареченная Ефросинией, вышивала лики святых на воздухе для соборного храма Пречистой Богородицы, преподобный и блаженный князь Петр, нареченный Давидом, послал к ней сказать: «О сестра Ефросиния! Пришло время кончины, но жду тебя, чтобы вместе отойти к Богу». Она же ответила: «Подожди, господин, пока дошью воздух во святую церковь». Он во второй раз послал сказать: «Недолго могу ждать тебя». И в третий раз прислал сказать: «Уже умираю и не могу больше ждать!» Она же в это время заканчивала вышивание того святого воздуха: только у одного святого лик уже вышила, а мантию еще не докончила: и остановилась, и воткнула в воздух иглу свою, и замотала вокруг нее нитку, которой вышивала. И послала сказать блаженному Петру, нареченному Давидом, что умирает вместе с ним. И, помолившись, отдали они оба святые свои души. И В СМЕРТИ НЕРАЗЛУЧНЫ После преставления их решили люди тело блаженного князя Петра похоронить в городе, у соборной церкви Пречистой Богородицы, Февронию же похоронить в загородном женском монастыре, у церкви Воздвижения, говоря, что, так как они стали иноками, нельзя положить их в один гроб. И сделали им отдельные гробы, в которые положили тела их: тело святого Петра, нареченного Давидом, положили в его гроб и поставили до утра в городской церкви святой Богородицы, а тело святой Февронии, нареченной Ефросинией, положили в ее гроб и поставили в загородной церкви Воздвижения. Общий же их гроб, который они сами повелели высечь себе из одного камня, остался пустым в том же городском соборном храме Пречистой Богородицы. Но на другой день утром люди увидели, что отдельные гробы, в которые они их положили, пусты, а святые тела их нашли в городской соборной церкви в общем их гробе, который они велели сделать для себя еще при жизни. Неразумные люди как при жизни, так и после преставления пытались вновь разлучить их: опять переложили их в отдельные гробы и снова разъединили. И снова утром оказались святые в едином гробе. И после этого уже не смели трогать их святые тела и погребли их возле городской соборной церкви Рождества, как повелели они сами — в едином гробе, который Бог даровал на просвещение и на спасение города того: припадающие с верой к раке с мощами их щедро обретают исцеление. ЛАСКОВАЯ Совсем недавно пришло мне неожиданное письмо от студента МГУ: «Здравствуйте, меня зовут Михаил. Узнал, что вы собираете материал о святой Февронии. Мог бы вам рассказать о ней, ведь родом я рязанский, но большую часть лета провожу в деревне Ласковой, где и родилась Феврония. Многое в деревне поменялось, а на месте дома, где родилась святая, стоит часовня. Приезжайте, не пожалеете». Приехал. Не пожалел. Лишний раз убеждаюсь: за красотой далеко ходить не надо и ехать тоже. Хороша заграница, а своего не знаем. Вот и эта маленькая деревенька – Ласковая. Она в десятке километров от Рязани, а рядом все окские места, есенинские. Заливные луга, пологие берега реки, кудрявые рощи и сколько видит глаз – широкие яркие просторы. Деревня приткнулась к дубраве. Пройди шаг – голубые озера. Одно, второе, третье… Не сосчитать. Неслучайно московская публика облюбовала Ласковую и оккупировала эти места. Везде добротные дома, это приезжие. А у местных все как у нас, чаще ухоженные неказистые дома. Реденькие стада коров и коз. Рано постаревшие местные жители – труд, труд, труд. Тяжелый, сельский. Но если у добротных домов наглухо закрыты калитки, то деревенские согласны на разговоры. Баба Дуся вынесла ковш с квасом, присела рядом. Предложила ломоть свежего хлеба: «Сама стряпаю, поди давно такого не ел. А ел воще-то?» Ел, в детстве. Такой же, ноздреватый, с кислинкой, с наехавшей на лоб пригорелой коркой. Вкус – специфический, такой хлеб только у деревенских старух и получается. Отдает он горьковатой полынью, деревом квашни и настоем векового дома. – К нам многие приезжают, все больше из-за Оки, озер. Иногда, правда, из-за Февронии. У нас ее все Фросей зовут, так, как ее родители назвали в свое время. Дом родительский стоял почти что на входе в деревню. Там еще прясла были липовые. Вся околица огораживалась, мало ли какого зверя здесь в свое время не шастало. Того дома уже давно не стало. Я в девках ходила, раньше-то не помню, и бабка моя мне рассказывала про Фросю, а ей своя бабка, а той – своя. Вот так и сохранилась о ней память. У нас в каждом доме на переднем месте икона Петра и Февронии. Не в каждом месте рождаются святые, а в нашем родилась. А еще баба Дуся да примкнувшие к ней старухи и любознательная малышня повели меня к кладбищу. Пока шли по дороге, наперебой рассказывали о Февронии, о ее родителях, о зайцах и голубях, которые прибегали и прилетали к крестьянской девушке. Конечно же, о любви. А как же? Феврония не может без любви. МЕДОВЫЕ ДЕТИ – Было время, и недалеко, у нас в деревне, в каждом доме по одиннадцать детей было. Тяжело жили, недоедали-недопивали, а дети рождались. И семьи были крепкие, как грыбы. Это теперь одного бросят на свет и ждут радости. Радость-то не от одного цветочка, а от букета… А вот то место, где Феврония родилась. Деревянная часовня. Похожая на многие часовни, только чем-то отличается. Чем? Сначала не мог понять, а потом увидел – около нее множество ярких букетов. – Вся округа здесь во время свадеб. Из сел и самой Рязани молодожены сюда едут, Февронии кланяются. Она точно в любви и семейной жизни помогает. – У нас все говорят: муж и жена – одна краюха хлеба, как заквасишь его, такой он и получится. – Не знаю, как в других местах, а у нас мужики с бабами редко разводятся. – А дети какие у нас славные получаются – из-под ручки поглядеть. Как это – из-под ручки? Русоволосые, кареглазые, широкие в плечах и тонкие в талиях. Что косить, что плясать, что на гармошке играть, что дом поставить. – Медовые у нас дети, – поставила точку баба Дуся. – Да в таком святом месте не может быть по-другому. Ты уж поверь. Почему же медовые? – У нас издревле люди медом занимаются. И Феврония в семье медовика родилась. Господи, как же это тогда называлось? Вспоминали долго, пока десятилетний пацан не подсказал слово: бортничество. – Во-во, бортничество. *** Множество людей придет восьмого июля в Свято-Троицкий женский монастырь в Муроме. Приедут и из Москвы, и из Нижнего, наверное, и саровские будут, а про местных, муромских, уж и говорить не приходится. Много будет и молодоженов – стало традицией в день свадьбы приезжать сюда, в монастырь. Поклониться Петру и Февронии – за верность, любовь, терпение. Поклониться и тихо попросить верности, любви, терпения. На всю большую жизнь. Надо надеяться – счастливую…
Иван Чуркин

Просмотров: 2034. Прокомментировать

Виктор Николаев – человек судьбы

02 июля 2008г., 20:04
Судьба человека поворачивается порой так, что никакая гадалка не предскажет, никакой гороскоп не наврет. Готовит себя человек к одному берегу, а волна судьбы возьмет, да и направит к противоположному. Примерно так, как это произошло с Виктором НИКОЛАЕВЫМ. Готовился он (и стал!) к ратному делу, а теперь вот пытается спасать души заблудшие… Первая же книга Николаева «Живый в помощи», как это говорится, нашумела. Премию Союза писателей России «Честь имею» Николаев получил в 2000 году, а уже через два года он стал лауреатом литературной премии «Прохоровское поле» и Большой литературной премии России. «Виктор Николаев нашел к читателю свой путь, уникальность которого определена его личным страдательным опытом, – отзывается о писателе-офицере К.Кокшенева. – Мне же всегда уже после первой книги Виктора «Живый в помощи» казалось, что пишет он от избыточного в нем чувства долга. Долга перед теми, кто погиб в афганской и чеченской войнах…». Да уж, чего-чего, а «страдательного опыта» майору запаса, награжденному орденом Красной Звезды, в жизни хлебнуть довелось. Об этом мы с ним и говорили… СУДЬБА -… Да у нас времени предостаточно, – усмехнулся Николаев уголком губ и замолчал, собираясь с мыслями. Установившаяся тишина пролегла между нами пропастью. А он все молчал, словно не замечая ни моего ожидания, ни своего сердца, гулко отзывающего в этой тишине. А может, он и не молчал? Может, он говорил? Не со мной. И не с собой… Я терпеливо ждала, вспоминая его слова «Я пишу во имя покаяния. Покаяние – это начало воскресения души». Риторический вопрос: как становятся писателями? Но все же… Что заставляет человека круто менять свою жизнь и браться за перо? Николаев – офицер. После окончания Курганского высшего военно-политического авиационного училища служил в Закавказском военном округе. Затем год Афганистана и выполнение особых задач в Сумгаите, Степанакерте, Карабахе, Спитаке, Тбилиси. Начало 1990-х годов – учеба в Военно-политической академии. Казалось бы, обычная для советского офицера судьба… Да недаром о Викторе Николаеве говорят – «человек особой судьбы». Он выжил благодаря молитвам своих близких. Теперь, уже благодаря его книгам, выживают и духовно оживают люди, на долю которых выпали тяжелейшие испытания… ДО АФГАНА – …Я учился в военном училище, когда в ноябре 79-го… Эшелон кавказских призывников шел далеко в Сибирь через Челябинск. И тут под Челябинском эшелон взбунтовался… Уже потом, когда наша разведка поработала, выяснилось, что там была агентура, которая сделала все, чтобы этот бунт произошел. В Челябинске призывники (а это, примерно, триста человек) устроили настоящую бойню на вокзале, резню. По тревоге подняли два военных училища, но они ничего не смогли сделать. И в итоге, эшелон с бунтовщиками отправили в Курган. И вот нас, курсантов военного училища, а точнее роту второго и третьего курса примерно в половине второго ночи поднимают по тревоге. То, что это боевая тревога – мы поняли сразу. Знаете, что происходит в такой ситуации с восемнадцатилетними мальчишками, когда они предчувствуют испытания? Спесь слетает моментально… Мы собрались за тридцать секунд, получили боевое оружие, боевые запасы и построились на плацу. И тут перед нами впервые выступил начальник КГБ области – пожилой генерал… Помню, был такой мороз страшный, где-то около тридцати градусов, причем с метелью… Так вот, генерал вышел перед нами, снял шапку и сказал: – Сынки! Произошла страшная трагедия. В городе началась резня, и я прошу остановить этот беспредел. Всю ответственность беру на себя… Нам не нужно было повторять. Нам вообще ничего не надо было объяснять. От училища до станции, где находился эшелон, было примерно около тридцати минут езды… По дороге были вскрыты секретные пакеты, до нас была доведена информация, что нам было можно, что нельзя… Но в той ситуации, когда бунтовщики стали вырезать жителей, нам было можно все. Потому что наша задача была – любой ценой вакханалию остановить. К бунтовщикам вызвали муллу, который около получаса пытался по-своему их вразумить. Но в него летели бутылки, арматура с вагонов… Нас разбили на три эшелона. В первом – в самом ответственном – оказались мы. А тогда мы входили в сборную России по спецподготовке. А второй и третий эшелоны нужны были на тот случай, если бунтовщики через нас прорвутся в город. Примерно в половине четвертого утра нам была дана команда на штурм. И в течение сорока минут мы эту бандгруппу усмирили. И вот после этого моя учеба пошла по несколько иному направлению. Нас стали готовить по классу спецразведки. Это – поиск и спасение терпящих бедствие, попавших в плен, а также поиск и уничтожение караванов противника. Когда мы закончили военное училище, ушли в Закавказье, и уже оттуда я попал в Афганистан… НОРМАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ – …Летали мы с Николаем Майдановым – дважды Героем Советского Союза. Наша задача была – ночью по полученной информации, найти бандгруппу душманов и навязать им бой. Если группа была небольшая, скажем, человек пятнадцать-двадцать, то мы ее вместе с оружием и верблюдами уничтожали, брали какое-то количество в плен, так называемых, «карандашей» и шли на базу к себе. Это нормальное состояние войны… У нас таких вылетов было примерно три в день. И все шло в относительно штатном режиме до 3 января 1988 года. Наших ребят из спецназа «Чайка» душманы неожиданно зажали ночью в горах на высоте три двести. Из группы в двадцать человек остались в живых шестнадцать, и все были ранены. Боезапаса у них осталось только на самострел. Это тоже нормальное состояние войны. Это когда остается по одному патрону как резерв на пристрел, и, если у меня нет сил, меня добивает друг. И еще остается по одному штык-ножу на тот случай, если заканчиваются боезапасы. В плен никто из нас никогда не сдавался. А тогда мы нашли наш спецназ «Чайка». Правда, сесть не смогли, потому что глубина снега была более трех метров. Пришлось десантироваться. «Борта» разгонялись до скорости триста километров в час, и с высоты сто пятьдесят метров шло парашютирование по пять человек… На земле мы собрали наших ребят, пересчитали их по головам… Кстати, на войне считают только по голове, потому что часто бывает, что рук-ног нет, можно в счете ошибиться… Подняли их по тросам на «борта» и пошли к себе на базу… И тут произошло то, что произошло: при заходе на посадку на четвертом развороте в нас попадают две ракеты «Стингер». А заход на посадку выполняется на высоте примерно сорок метров. А так мы вообще летали в мертвой зоне, недосягаемой для ракет – от десяти до двадцати метров. Но на посадку можно было заходить только с сорока метров. И здесь всегда попадали в лучи… И вот одна ракета попадает в хвост, другая в винты, и, по инерции продолжая движение, мы заваливаемся на хвост, в итоге падаем на свое же минное поле и подрываемся… Самым целым оказался я, потому что летал у носового пулемета. Конечно, шлем был разбит, сильное кровотечение открылось, контузия… В это время моя жена находилась на расстоянии примерно пять тысяч километров. И ее сердце почувствовало беду, и она начала читать молитву, которую наспех придумала сама. Уже потом, много позже, мы сравнили, и оказалось, что ее молитва очень похожа на «Отче наш». …Когда я выбрался из вертолета весь в крови, ничего не соображающий, стал ползать по минному полю. Минут пятнадцать ползал. А там плотность минирования: двадцать сантиметров – мина… Вот такое со мной произошло чудо. Но контузия сказалась со временем. Это случилось, когда я уже учился в Военной академии в Москве. Я был уже на третьем курсе, когда, стоя у доски, вдруг потерял сознание… ЖИВЫЙ В ПОМОЩЬ – Уже в госпитале имени Бурденко я услышал диагноз: рак… гной пошел в мозг. Тут же вызвали жену и сказали: операцию нет смысла делать, муж все равно умрет. Или проживет максимум два месяца, не приходя в сознание. Жена сказала: «Операцию делать – что будет, то и будет». А у нас дома была, купленная в монастыре иконка Владимирской Божьей Матери – картонная, маленькая иконка и поясок «Живые в помощь». Они лежали дома и, видимо, ждали своего часа. И когда шла операция, жена все время читала молитву «Живые в помощи», а семилетняя дочка залезла под кровать и не выпускала из рук иконку. И она просидела так сутки, пока шла операция. Не просила ни пить, ни есть… Ребенок, а так переживал… На четвертом часе операции врачи вскрыли голову, и тут происходит чудо: оказалось, что гноя в мозге нет. Он собрался в такую капсулу, величиной с куриное яйцо, и, когда доктор ее достал, она в сантиметре от головы лопнула прямо в руке… Минут через двадцать после операции, когда я уже находился в реанимации, их срочно вызывают: с Николаевым что-то случилось. Они бегом ко мне… А я даже помню этот момент – стою на операционном столе весь в бинтах, шнурах и кричу таким звонким голосом: «Да здравствуют советские врачи! Слава моей жене!!!» Доктор увидел и говорит: «Поставьте ему три снотворных. А то он до утра будет орать и вас поздравлять. Вы же видите, что он в здравие и уме…» И он замолчал, и в молчании этом настаивалась какая-то мысль, какое-то странное чувство, которое трудно выразить словами, но которое ясно понимается сердцем… – А что было потом? – первой нарушаю молчание. – А потом у меня возникло желание написать «Живый в помощь». Книгу о войне, которую видел… Я ведь не писатель. Книга – это желание души… Когда книга была написана, я стал искать, каким образом ее издать. А в это время я служил алтарником в храме Казанской Божьей Матери. В этом храме висит икона Иона Богослова, и почему-то потянуло меня молиться именно этой иконе. Я просил вразумить меня Иона: если моя книга представляет хоть какую-то ценность, помоги… Если нет, то дай знать, я ее выкину. Честно, я не столько просил, сколь клянчил недели две. И тут звонит мне одни иеромонах и говорит: мол, я прочитал рукопись и найду любые деньги, чтобы ее издать. Помню, я так обрадовался. Спрашиваю: «Батюшка, а вы откуда? Из какого храма?» И вдруг слышу: «Я – настоятель храма Иона Богослова»… Так и появилась эта книга. На сегодняшний день ее тираж более пятисот тысяч… БРАТ – …После этого я решил написать книгу о тюрьме, и называется она «Из рода в род». Эта книга о родовом грехе… Дело в том, что два моих деда – Герои Советского Союза. А родной брат, имея две «тяжелые» судимости за разбой, в итоге убит. То есть, что такое тюрьма, муки матери – все прошло передо мной. Я – участвовал в четырех войнах. Из какой бы ни прилетал, брат (он на три года младше) все в тюрьме сидит. Я летел в эту тюрьму, чтобы разобраться с ним, вразумить… Но это ничего не дало. И убили-то его свои… Так вот, о книге «Из рода в род»… Было очень много желающих снять фильм. Но, к сожалению, оказалось, что проще найти деньги, чем хорошего режиссера… А вы знаете, среди моих цензоров на книгу «Из рода в род» были заключенные. Когда они прочитали ее, произошел один момент. Ночью собралась вся воровская сходка, смотрящие отрядов, зоны и стали обсуждать книгу. А у них есть свой литератор-цензор. Им важно было именно его мнение, потому что они боялись, что книга – заказ МВД. Так вот, они всю ночь пили чай, а литератор им всю ночь книгу читал… И к утру они принимают решение: на деньги из воровского «общака» они покупают триста экземпляров и раздают на зоне. И через сутки прошла по тюремной России информация: книгу принять. На сегодняшний день нашелся один бизнесмен, который издал два тиража по тридцать тысяч, и она бесплатно разошлась по зонам… Недавно вышла еще одна книга «БезОтцовщина». Эта книга о подростках в колониях. У названия двойной смысл: «БезОтцовщина в смысле без отца. И «БезОтцовщина» в смысле безБожие… В фильме по этой книге готовы сниматься Саша Михайлов, Лина Покровская, Влад Заманский… Дай Бог, найдется хороший режиссер. *** Так человек меняет свою судьбу или судьба меняет человека? Воевал в Афганистане офицер, коммунист Николаев, «в нормальном состоянии войны» убивал врага… Теперь совсем с другим «врагом» воюет Николаев-писатель. Так что? Случай? Обстоятельства?.. Как легко и просто, казалось бы, согласиться со всем этим и принять, и не мучиться вечным вопросом, ответ на который все равно не найти…. Но стучит в тишине сердце: «На все воля Божья…» – В Подмосковье живет старенький отец Василий – мудрейший человек. Мне интересно с ним разговаривать о вере, о том, как люди приходят к ней, в общем, о жизни… И однажды у нас зашел разговор о том, что польза есть от всего, от войны, от бед, мы говорили о том, как душа человека в связи с этим перестраивается… И тут я его спрашиваю: «А какая польза от тараканов?» «Огромная, Виктор, – ответил он. – Если бы не было тараканов, мы бы все заросли грязью. Хорошая хозяйка каждый вечер говорит о том, что нужно перемыть посуду и вынести мусор, чтобы не завелись в доме тараканы…» – Вы оптимист… – Более чем. Я, вообще, человек веселый… А знаете, я был в вашем Сарове. Мне так понравился город!.. Помню, была ранняя весна, тишина… На прощание в одной из подаренных мне книг Виктор написал: «…Помолись обо мне грешном…»
Елена Кривцова

Просмотров: 2412. Прокомментировать

Там, где каша пища наша

23 июля 2008г., 19:54
«Сорока-белобока печку топила, кашу варила…» Нас уже давно не волнует, какую же кашу варила та сорока… В УШАКОВО …Июльское солнце выедало последние кусочки спасительной тени, когда на щербатом заборе на окраине села вдруг заорал петух. Да так звонко, что собачка, деловито спешившая куда-то посередине безлюдной улицы, притормозила всеми четырьмя лапами. Петух продолжал голосить, пока коротконогая «сосиска», в секунду оказавшаяся под забором, устраивала вихлястый зад в теплую дорожную пыль. Но тут петя замолчал, бросив на незваную слушательницу ястребиный взгляд, поблескивая при этом антрацитовым хвостом. И вот уже острый клюв прицелился прямо в наивный собачий нос, ни о чем не подозревающий… Кто знает, чем бы все закончилось, если бы не трактор, поднявший выцветшую пыль в горячий воздух. Она тут же захрустела на зубах, возвращая в действительность, где воскресный денек уже давно перевалил за полдень, а мы опаздывали, конечно же, заблудившись в бесконечных дорожных перекрестках Гагинского района на пути к селу Ушаково. Вот когда бы я еще увидела его, и этого петуха, и эту кудлатую «сосиску» на коротких лапках, если бы не праздник русской каши, который вот уже седьмой год устраивают ушаковцы. – Подскажите, пожалуйста, – притормозили мы возле первого попавшегося пешехода – женщины с тяжелыми сумками в руках. – Где тут улица Галкина? Тетка аккуратно поставила на землю ношу и медленно разогнула спину. – Там, – махнула она рукой в конец села, куда только что умчалась «наша» собаченция, бросив сердитого певца на заборе. Женщина пригляделась к нам: – А вам случайно не на праздник каши? Мы дружно закивали. – Так сразу бы и сказали! – вдруг преобразилась селянка, и влажное от пота лицо засветилось улыбкой. – Езжайте до перекрестка, а потом свернете направо. Там увидите – народу будет много… Ориентир оказался самым что ни на есть верным. Народ мы увидели, едва свернув на перекрестке – людской ручей тянулся куда-то в конец улицы, и мы сразу решили «плыть по течению». Люди здоровались с нами, заглядывая в открытые окна нашей машины, и поздравляли с праздником. Незнакомые мужчины и женщины, бабушки и дедушки улыбались нам так, что становилось неловко. Удивительными людьми оказались ушаковцы. Они приняли нас как дорогих гостей буквально хлебом-солью. И все норовили подкормить, сунуть кусочек получше. Забегая вперед, скажу: поразительная вещь, но на этом празднике мы не оказались чужими… – Здрасьте! И вам здрасьте! И вас с праздником! – раздавалось со всех сторон, и чьи-то теплые руки касались плеч, едва мы вышли из машины, притормозив возле дома, где все уже было готово к празднику. За накрытым столом прямо на улице сидели старейшины села. Рядом крутились дети, под ногами сновали местные собаки, поблескивали «зрачки» телекамер и фотоаппаратов. Сельский библиотекарь Мария Ивановна Ершова – идейный руководитель праздника – раздавала последние наставления артистам художественной самодеятельности. Надо отдать должное ее организаторским способностям: перед праздником Мария Ивановна обошла все местные власти с просьбой о помощи. Позже библиотекарь хвалилась: мол, никто не отказал, «а особенная благодарность директору колхоза Владимиру Петровичу Ежову и главе сельской администрации Сергею Владимировичу Куликову». Ведь это только в сказке кашу можно сварить из топора, а народ накормить, напоить со скатерти-самобранки. Да и подарочки старожилам и поварихам на что-то надо же было купить. В общем, гулять, так гулять… КАША – ПИЩА НЕ НАША? Каша. Наваристая. Ароматная. Рассыпчатая… Помните – «Ложечку за маму, ложечку за папу…». Или еще – «Сорока-белобока печку топила, кашу варила…» Нас уже давно не волнует, какую же кашу варила та сорока. Да и сами каши мы давно не едим. Как-то незаметно и потихоньку они почти исчезли с нашего стола. Чего уж там, и стола-то исконно русского почти нет. Все чаще на бегу перехватываем. Вот именно, что-нибудь быстрорастворимое из пакетиков. А на праздники? В итальянской кухне мы порой стали разбираться гораздо лучше, чем в своей, родной. Как-то заглянула в кулинарную книгу старинной русской кухни и оторваться не смогла. Названия – как поэмы. У меня даже не хватило фантазии хотя бы представить себе эти блюда и ингредиенты. А однажды разозлилась и попыталась приготовить гурьевскую кашу. Приготовила. Даже собака есть не стала. Спасибо дворовым голубям. А щи? Вот вы знаете, как готовятся настоящие русские щи? Возможно кто-то и знает, только вот приготовить все равно не сможет. Потому, что настоящие русские щи не получатся без русской печи. Впрочем, и каша тоже. Это только протертые супчики на газовой плите можно сварить, а потом в микроволновке разогреть. Нет, все-таки не всегда на смену хорошему приходит лучшее. Из нашего рациона ушло «живое», настоящее, здоровое. Например, ревень. Сегодня редко у кого на шести дачных сотках растет этот вкуснейший лопух. А если у кого и растет, то наверняка его почти не подают на стол. А кто сейчас знает, что в свое время Россия торговала ревенем с Западом наравне с пушниной… КАШУ ЕСТЬ – НЕ ДРОВА РУБИТЬ –…Едет! Едет! – звонко кричали мальчишки, оповещая заждавшийся народ о начале праздника. – Каша едет! Народ за столом и вокруг начал оживленно переговариваться, поглядывая в сторону подъехавших легковушек. Честно говоря, в этот момент я подумала, что каша будет не настоящая. Мне показалось, что вот сейчас из машины выйдет какая-нибудь молодуха в русском костюме и будет представлять «Кашу», как в рекламе по телику про быстрорастворимую лапшу «Доширак»: «Лапша, а вы не останетесь на ужин?», а в ответ: «Настоящая лапша на ужин не остается». И сначала даже не поняла, что тащат из машин мужики на покрывалах, провисающих под тяжестью до самой травы. – Осторожно, – прикрикнул один из них на женщину в фартуке, бросившуюся помогать. – Чугунки еще огнянные! И действительно, в покрывалах оказались чугунки. Только я бы назвала их чугунищами, каждый литров на десять, не меньше. И в каждом каша: рисовая, гречневая, пшенная, гороховая. Когда приоткрыли крышки, по улице поплыл, ну, просто сказочный запах. Учуяв его, народ еще больше заволновался: всем ли хватит? А какую кашу первой подадут? Дети, прямо как мухи, закружили вокруг, несмотря на то, что у каждого в пузе уже переваривалось не по одному пирогу. С яблоками, с грибами, с луком… Румяными пирогами и ватрушками был уставлен весь стол, но до начала праздника старики к ним даже не притронулись. Ждали кашу. И дождались. С пылу, жару. Под грянувшую песню артистов из местного клуба ароматную кашу, наконец, разнесли вместе с водочкой на подносах, и вскоре со всех сторон послышалось: – Эх, хороша! Эх, вкусна! – Кушайте, гости дорогие, – суетилась Мария Семеновна Куликова – хозяйка дома, принимавшая на этот раз чуть не полсела у себя во дворе. Она и ватрушки да пироги пекла два дня «неспамши». – А кашу у нас варят особенные люди, – шепнула мне сидящая за столом пожилая женщина. Я поинтересовалась, что значит особенные? В смысле кулинары особенные, что ли? – И это тоже, – кивала головой Лидия Ивановна. – А особенные потому, что им всегда доверяют варить кашу для поминок… «НИЧАВО ЖИВЕТСЯ!» Говорят, Ушаково возникло еще при Иване Грозном. Тогда оно было просто сельцом в семь десятков дворов. Один конец сельца называли Ульяновский (по имени первой помещицы), другой – «Судаков конец» (по имени второго барина). А середину села называли Каратаевский… Сегодня в Ушаково живут восемьсот человек, и, судя по тому, какие в селе крепкие и нарядные дома, живется им здесь… – Да ничаво нам тут живется, – Зинаида Михайловна Сержантова или просто бабушка Зина прожила в Ушаково вместе с мужем всю жизнь. Дети уже выросли, выучились, разъехались кто куда. Внуков деду с бабой народили, а они в свою очередь правнуков. – И все бы у меня хорошо было, если бы… не вино. Мешат маненько оно, вино-то. Пьет мой дедушка, ох, выпиват… Тень печали пробежала по лицу бабушки Зины и тут же растворилась в покоряющей искренностью улыбке: – Не, ты не подумай чаво, Бога гневить не буду – живется мне хорошо. Я довольна. Вот только подольше пожить бы так-то вот. Как думашь? Вопрос бабушки застал врасплох. От растерянности я прильнула к ее хрупкому плечу и тут же почувствовала на голове ее руку – уже почти невесомую… СТРЯПУХИ Конечно же, мы не могли уехать без рецепта каш. Правда, я долго не могла выбрать, какая из них самая вкусная. Поверьте, обжорством не страдаю, но уплетая первую порцию, я подумывала уже о второй, третьей… А ведь каш было четыре вида! А пироги, а молоко из погреба. В общем, сама не знаю, как не лопнула. Ароматную кашу ели-уплетали за обе щеки кругом, запивали водочкой, молочком, беспрестанно нахваливая стряпух за их мастерство. Молчали лишь деревенские собаки и то только потому, что их рты были набиты кашей. Кстати, среди них я приметила ту саму кудлатую «сосиску», которая к этому моменту еще больше раздулась и стала «сарделькой». Короче говоря, пир в Ушаково получился на весь мир, и, честное слово, подобного я еще не видела… – …Я варила рисову кашу, – призналась бабушка Тоня, стеснительно спрятав руки под стол. – Как варила? Да просто: масло, молоко, рис – все наклала в чугун, как положено. Сольки чуток, сахарку… У нас ведь в селе давно заведено справлять праздник каши. Уж не знаю, откель завелось, но справляют много лет… В те года-то кашу варили в других селах, а в этом – наш черед… – Наш, наш, – поддержала подружку бабушка Зина, сварившая пшенную кашу. – У меня ведь уже были горьковские-те корреспонденты – все про кашу выспрашивали: как варю, мол, из чего? Я им уж дала интирвю. Теперь и ты слушай: беру восьмилитровый чугун и мерею восемь кружек пшена. А на кружку пшена отмеряю две кружки молока. Я его сначала вскипячу, затем обвариваю им пшено. А потом варю кашу на медленном огне. А уж в самый последок ставлю чугун в раскаленную печку… Вкусно? Это из-за масла. Мне привезли сливочного, но я его в кашу не клала – себе оставила. Вместо него я положила пол-литра топленого масла (у меня корова-те своя!), десять яиц взболтала и в чугун к каше…Томила в печи часа три, чтоб разопрела. Ну и соль, сахара примерно по две ложки столовые. Правда, сахарку чуть поболее… – Да уж, мы сладенькое любим, – согласилась еще молодая женщина и тут же смущенно покраснела. Клавдия Петровна варила гороховую кашу. Шесть часов у нее отмокали все семь килограммов гороха. – Во время варки я добавила ложечку соды, чтобы горох получше разварился. А потом томила кашу в печи часа два. Утром пораньше встала и сварила. Делов-то… Гречневую кашу варила Нина Николаевна Корсукова. В десятилитровый чугун высыпала десять кружек гречки, соль, сахар по вкусу, масла пощедрее. – Уж не знаю, вкусная аль нет? – смущенно улыбалась стряпуха. – Ну, думаю, народ определит… ЧЕРЕЗ НЕ МОГУ Народ определил. Не успели и глазом моргнуть, как каши в огромных чугунах осталось лишь на самом донышке. Разомлевшие от пира ушаковцы галдели, затягивали одну за другой застольные песни. Время от времени их сменял хор артистов, раскрасневшихся от зрительского внимания и жаркого солнца. Но как только выходил их художественный руководитель Владимир Александрович Сергеев и взмахивал по-дирижерски руками, артистки в русских сарафанах тут же вступали: «Всем известно по соседству И на расстоянии, Что без каши ушаковцы Жить не в состоянии…» …В тенечке отдыхали женщины, которые все это время бегали по жаре с подносами, с тарелками, потом мыли, убирали все и вновь подносили угощения, и вновь всех обихаживали, над каждым хлопотали, каждому рюмочку подносили. Да все с шутками, да с прибаутками… Глядя на них, любуясь ими, я все думала: ну, какие же они молодцы! – Еще кашки? – нагнулась ко мне хозяюшка. Красивая, румянец во всю щеку. – Спасибо, уже не могу. – А ты через не могу, – протянула она мне полную кружку парного молока и проследила, чтобы ни капли не упало мимо рта. Приняв обратно уже пустую посуду, одобрительно взглянула. – А на дорожку я вам дам банку с молоком… – Ну, как вам наш праздник? – подсел к нам глава администрации. – Вообще-то, у нас сельским праздником считается Троица. У всех Рождество – семейный праздник, а у нас в Ушаково – Троица. Весь народ семьями собирается на лугах, там и массовое гулянье проходит, там же чествуем, как сегодня, заслуженных ушаковцев и с днем рождения поздравляем… Приезжайте к нам на престольный праздник – Троицу, не пожалеете. – А церковь в селе есть? – поинтересовались мы у Сергея Владимировича. – Нет, – вздохнул глава. – Была раньше, после гражданской разрушили полностью. Кто? Да люди. Сначала в окопах погибали от вшей, от пуль, а в село пришли с войны злые и разрушили до основания… Сейчас у нас только молельный дом, правда, он стоит как раз на месте старой церкви… *** Солнце устало, словно тоже объелось кашей, клонилось к горизонту. Гуще запахло травами, глуше стали деревенские звуки. В гостях хорошо, а дома лучше. Пора. Из-за столов нас едва отпустили, и все зазывали наезжать, не забывать село Ушаково. Да и как забудешь. Рыжий мальчишка вертелся у машины: – А вы из города? А у вас машина – иномарка? А вам наша каша понравилась? Понравилась, очень понравилась. А еще больше понравились жизнерадостные, неунывающие ушаковцы – и баба Зина, и Мария Семеновна, и Клавдия Петровна, и Нина Николаевна, и сам глава Сергей Владимирович, и ветеран сталинградской битвы Петр Петрович Кашмин, и рукодельница Инесса Борисовна, и заводная выдумщица Мария Ивановна Ершова, придумавшая такой замечательный праздник, какого нигде больше нет…
Елена Кривцова

Просмотров: 3294. Прокомментировать

Нелейская Ванга

23 июля 2008г., 20:07

Они были чем-то неуловимо похожи. У обеих трудные судьбы – детство со вкусом полыни, болезни, физические недостатки, обе – не от мира сего. Жили примерно в одно время. Только одна – Ванга – в Болгарии, а другая – Анна – в глухой российской глубинке, в Первомайском районе. О первой узнал весь мир, вторую почитают пока лишь на юге Нижегородчины. Биография болгарской целительницы расписана в многочисленных статьях и монографиях, в биографии Анны много белых пятен. Кто она – нелейская Ванга? Целительница? Провидица? Тайная монахиня и непризнанная святая? Ответить на эти вопросы теперь непросто… «ЛЮДЕЙ ИСЦЕЛЯЛА, ВСЕ МЫСЛИ ЧИТАЛА» …Поворот с главной трассы налево – и до Нелея ещё каких-то четыре километра. Как покажутся впереди совхозные руины – значит, приехали. Так и напрашивается указатель: «Добро пожаловать в вымирающую российскую глубинку!» Но в это щедрое на тепло утро пессимизм как-то не кстати. В огородах сельчан набирает силу картошка, на разноцветном лугу уплетают сочную траву коровы, бегают детишки – жизнь продолжается! В Нелее не заплутаешься, здесь всё на виду. Вот контора сельсовета, живущая под одной крышей с почтой, магазином и клубом… Вот разрушенная церковь в честь апостолов Петра и Павла, которую потихоньку начали восстанавливать – купола уже засверкали под солнцем… А вон, вдалеке, за зелёными шевелюрами берёз, виднеется кладбище. То самое, где похоронена Анна Васильевна Манаева, которую все здесь называют просто – Аннушкой. Кто же она такая и чем прославилась, если благотворители даже часовенку над её могилой построили? Народу в селе полно, да только об Аннушке расспросить уже некого. Давно на том свете и хорошо знавшие ее односельчане, и сёстры её по духу, жившие с ней бок о бок, – Евдокия Ивановна Тишкина и Марина Романовна Сусуйкина. Ну, а что могут знать об этой необычной женщине нынешние нелейцы, понавешавшие на свои дома дорогие спутниковые антенны? Разве что найдется хоть один старожил... – А вы к Анастасии Ивановне сходите, к Лукьяновой. Она Аннушке племянницей доводится. Может, чего и расскажет, – посоветовала молодая сельчанка Таня и даже согласилась показать дорогу к её дому. Да… По этой улице не на иномарке, а на телеге надо бы ехать. Или, как Таня, на велосипеде: раз – и там. А мы всё крадёмся по разбитому асфальту, вваливаясь то в одну, то в другую яму. Родственница матушки Анны оказалась слепой. Но, к счастью, словоохотливой. Подвели её домочадцы к столу, посадили на стульчик и сами рядом уселись. О старине послушать да поглазеть, как баба Настя интервью даёт – всё-таки не каждый день в Нелей корреспонденты приезжают. – Неземной она была человек, – уверена Анастасия Ивановна. – Людей исцеляла, все мысли читала. А какая у неё была божественная сила! Она ведь мне всё казала. Раньше пасхальные яички ложили на божницу и хранили весь год. Однажды Аннушка приходит ко мне и показывает эти яички – крашеные-то… А на них – Иисус Христос! Я сразу в обморок и упала. Воспоминания о родной тёте, которые старательно пытался заглушить своим рёвом холодильник, растрогали 86-летнюю бабушку до слёз. Не могла она спокойно рассказывать об обидах, которые постоянно приходилось сносить Аннушке в детстве. – Все её швыряли, пыряли. Ничего ей не доставалось, – не скрывает правду Анастасия Ивановна, а сама утирает носовым платочком мокрые больные глаза… Аннушка росла в многодетной семье, где, по сценарию судьбы, ей выпала роль страдалицы. Девочка была хромой и к тому же «со странностями». Такого ребёнка родители просто стеснялись. Однако, неугодная матери и отцу, она оказалась угодной Богу, наградившему её духовной мудростью. Впрочем, дальнему родственнику Аннушки саровскому иконописцу Анатолию Михайловичу Лукьянову запомнилось с детства другое: «Родители девочку любили, звали ее ласково Аннушкой и хоть считали ее блаженной, но вкладывали в это смысл добрый, мол, Бог наградил ее чем-то…» ЧЕРЕЗ СТРАДАНИЯ К ЧУДУ Как и болгарской Ванге, нелейской Аннушке в детстве пришлось пройти через страдания и странные события. А по-другому, может быть, и невозможно получить то, что во всем мире изредка получают лишь единицы, избранные… В полуторагодовалом возрасте девочка тяжело заболела. По-видимому, с ней случился эпилептический припадок. – Младенец её бил, – по-простому объясняла Татьяна Васильевна Сидорова, которая после смерти Аннушки приютила в своём доме в посёлке Корсакове её помощниц. – У нас мальчишка был, Георгием звали. Его тоже било, и он помер. А мать Анна осталась жива. А потом, когда ей семь лет было, она с сестрой пошла на родник и там обрела икону преподобного батюшки Серафима. О случае с иконой упоминала и племянница Аннушки. В руках у девочки оказалась якобы самая что ни на есть настоящая икона – небольшого размера, в киотике, которая пробыла у Аннушки три года, а потом исчезла таким же таинственным образом, как и появилась. Живут в народе предания и о других чудесах, приключавшихся с маленькой Аней. Тогда же – в семилетнем возрасте – девочка, помогая родителям, работала на огороде – картошку обрабатывала. «Вдруг с неба упал камешек – и прямо Аннушке по голове, – рассказывала односельчанка целительницы (в те годы и сама – девочка). – Камушек в руки взяли, а он ладаном пахнет. Соседям его показали, я его видела. Первое время камушек хранили, а потом потеряли…» Именно после всех этих странных событий за ребёнком и стали замечать любопытные вещи. Чего ни скажет – всё сбудется. Тогда нелейцы ещё не знали, что скоро у них будет своя Ванга, к которой они будут обращаться за помощью в болезнях да за советом перед тем, как принять какое-то важное в своей жизни решение. «ЭТО НЕ Я, А ГОСПОДЬ ЛЕЧИТ…» …Со временем слух о прозорливой целительнице облетел всю округу, и народ повалил к ней валом. Приезжали из Первомайска и Арзамаса, Мордовии и Сарова. – Я у неё дневала и ночевала, чего только не насмотрелась, – вспоминает Анастасия Ивановна. – Люди просто одолевали Аннушку. Особенно не было спасу от бесноватых. Помню: едет по селу телега, а к ней человек привязан, который по-собачьи лает… Как только доведут до её избы порченых – всё… Дальше хоть на вожжах их тащи. Не хотят идти. Я плачу, боюсь, что всё в неё влетит. А она меня успокаивает: не бойся, мол, моя миленькая, ко мне сатана не пристанет. Всякие к ней ходили. Один там у нас, сын тёти Дуси, вот какой скованный был! По всей коже у него не знай чего было. Аннушка умыла его, маслицем помазала. Куды всё и делось – как рукой сняло. У меня у самой шишки на шее были. И на груди, и под плечами. И всё в один раз. Я к ней. Водичкой меня побрызгала, хлебушка дала, всё и прошло. А то еще милиционер к ней пришел, страдавший экземой 14 лет. Сколько не мотался по больницам – бесполезно. А Аннушка его вылечила. Мальчика девятилетнего из Ленинграда только она на ноги поставила. С помощью водички да маслица. С Божьей помощью. «Это, – говорила она, – не я, а Господь лечит». – У одного мужчины с Гремячки чего-то или на носу, или на губе выскочило, – вносит свою лепту в список чудес нелейской Ванги баба Таня из посёлка Корсаково. – Он пошел в больницу, а Елена Ивановна, врач, ему и говорит: « У тебя рак». Тот – к Аннушке. Она ему мазала, мазала. И Бог миловал – всё прошло. Чай, не просто так к ней народ ходил, помогало. Мать Анна ведь от юности Святым Духом обладала. А Святой Дух-то бывает только за смирение и за терпение… СЛУЧАЙ С ШИНЕЛЬЮ Изба матушки Анны напоминала храм – так много в ней было икон, а по праздникам совершались службы, на которые тайком собирался православный люд из окрестных сел и деревень. Из-за того, что атеисты не оставили в Первомайском районе ни одного действующего храма, верующим было просто негде молиться. Из-за праведного образа жизни матушка Анна прослыла монашкой, хотя сведений о том, что она принимала постриг, нет, да и её родственники говорят: никто в монахини Аннушку не рукополагал. Как нелейская Ванга не оказалась в те безбожные времена за решеткой, понять трудно. Ведь власть народного паломничества к Аннушке не одобряла. Уже с конца тридцатых годов за веру, за целительство милиция взяла ее «на заметку». А в пятидесятых – по возможности незаметно «дежурили» у её домика постовые. Записывали, кто к Аннушке приходит и с чем уходит. Приходилось постоянно прятаться. Но, может быть, она действительно была ясновидящей, раз в самые темные, «репрессивные» времена не только уцелела, но и продолжала своё дело. Самым невероятным случаем, услышанном мною о нелейской провидице, можно назвать, пожалуй, «случай с шинелью», свидетельницей которого была сельская учительница Мария Дмитриевна Мартынова. Сейчас ей уже за восемьдесят, и живёт она давно не в Нелее, а в городе Глазове. «Как-то раз за Аннушкой пришли двое милиционеров. Она была в доме, а в сенях висела старая солдатская шинель. Не выходя из комнаты, Аннушка непонятным образом облачилась в эту шинель и представилась милиционерам Марией Дмитриевной. Потом куда-то пропала. Незваные гости покрутились, как дураки, и просто-напросто её не нашли. В общем, ушли стражи порядка не солоно хлебавши…» С её уникальной способностью читать чужие мысли связано много интересных историй. Та же сельская учительница обнаружила однажды на своём теле сыпь, и люди посоветовали ей сходить к Аннушке. «Иду я, а сама думаю: зачем к Аннушке иду? Чем мне Аннушка поможет? А Аннушка и встретила на крылечке словами: «Зачем к Аннушке идёшь? Чем тебе Аннушка поможет?» Тут мне маловерной аж дурно стало...» Аннушка никогда не принимала подарки от людей, которые делали их не от чистого сердца. Если, к примеру, кто-то нёс ей ягоды, рыбу, мёд, а сам жадничал, целительница ничего не брала. Ешьте, мол, сами… Людей это сильно задевало, на раздумья наводило… АДСКИЕ ДРОВА Утверждают, что слова Аннушки сбывались со стопроцентной точностью. Но чтобы понять их смысл, нужно было ещё поломать голову – мудрая женщина говорила только притчами. Мать Анатолия Лукьянова, родившегося и выросшего в Нелее, доводилась Аннушке дальней родственницей. И вот однажды она привела к ней сына, чтобы испросить благословение на поступление в техникум. – Приезжаем, заходим, – хорошо помнит этот эпизод земляк нелейской целительницы и провидицы. – Аннушка стоит в метре от меня… Мама спросила, стоит ли мне ехать учиться в Саранск на радиотелемеханика. Как сейчас помню её светлую сияющую улыбку. И странный ответ: «Да он и так всё знает. Господь ему за так всё дал». Я только с возрастом понял, что она имела в виду. Поинтересовалась мама и о своих детях. «Дети ваши, Оленька, хорошие, – ответила прорицательница. – А вот их дети и последующие поколения – адские дрова. Они никуда: ни тепла от них, ни света, и уж даже дыма-то нет...» А ещё добавила, что придёт время, когда умирать будут в основном молодые. Фраза эта оказалась, как мы видим, печально пророческой. Зайдите на любое кладбище. Чьи лица смотрят с фотографий на надгробных памятниках? Кому бы ещё жить да жить… Аннушка считала, что так расплатится молодёжь за то, что не будет заботиться о душе. Как и болгарская провидица, плохие предсказания она старалась прятать за иносказаниями. Родителям тяжелобольной девушки она просто, без всяких слов подала спичечный коробок. Что это означало, до них дошло только после смерти дочери: маленькая коробочка предвещала… гроб. О человеке, которому было суждено погибнуть в автомобильной катастрофе, могла сказать так: «Он не ваш, не пекитесь о нём». В годы Великой Отечественной Аннушка, как и Ванга, предсказывала людям судьбу близких, от которых переставали приходить весточки с фронта. – Шёл уже примерно сорок третий год, а вестей от родных всё не было,– вспоминает Анатолий Лукьянов. – Мама моя пошла к Аннушке. Та помолилась на коленях, потом взяла два сырых яичка и посмотрела их на просвет. Одно из них сразу потемнело. Тогда она сказала: «Брата твоего, Васеньки, в живых нет. Он погиб». Другое яичко оказалось розовое, живое. Аннушка ответила: «Антон придёт». И точно: дядя Антон, как выяснилось, попал в плен и в 46-м году вернулся домой, а дядя Вася считался без вести пропавшим. Только в 1982 году, при копке фундамента, в городе Волгограде нашли гильзу, где его имя значилось в числе погибших. Сейчас оно высечено на Мамаевом кургане… *** Умерла Аннушка в 1980 году. После смерти её дом по велению митрополита Нижегородского и Арзамасского Николая перевезли в Арзамас, где он до сих пор и стоит. Зимой в нем крестят детей. ...В часовенке, что выросла над могилой нелейской целительницы, чувствуется необыкновенный аромат – сладко пахнет цветами и ладаном. Прячась от игривых лучиков солнца, которые так и рвутся сюда через окошко, с любопытством разглядываю старую фотографию. Простое русское лицо, ясный внимательный взгляд… Многие верят: Аннушка умерла, а сила её осталась. Раз за разом рассказывают друг другу об очередном чуде. Из последних: будто бы на днях на нелейском кладбище исцелилась четырехлетняя девочка. Родители положили на могилку матушки Анны конфеты и попросили дочь взять их той ручкой, которая у неё совсем не действовала. И ручка ожила, заработала! От переизбытка чувств отец малышки вышел из часовенки и разрыдался. Когда-то Аннушка напророчила себе будущую славу: «Мучает меня народ. Нет мне покоя живой. И мёртвой не дадут мне покоя – всю земельку с могилки стаскают». Всё так и есть. Люди в Нелей все едут и едут…

Елена Бирюкова

Просмотров: 2972. Прокомментировать

Где живут старые боги

23 июля 2008г., 20:13
Едва наш отряд, хорошенько натеревшись антикомариной мазью, заныривает с асфальта на лесную просеку, как мы словно попадаем в другой мир. Мы и в самом деле отправились в другой мир – в мир природы и прошлого… В отряде – ребята из пришкольного лагеря школы № 6 и сотрудники Станции юных натуралистов. Прямо-таки тропики: травища в рост человека. Пахнет густо свежей зеленью с прелым грибным привкусом. Стараемся идти след в след. Путь – на места древних поселений монастырских и домонастырских времен, на Сысов кордон и, страшно сказать, – в священную рощу Кереметь… В густом, дремучем лесу есть поляна. На поляне – дуб (вековое дерево). На дереве – дупло (дверь, расщелина). Кто из людей подойдет, того дерево к себе заберет. (Народная детская страшилка) Ровно год назад почти тем же составом экспедиция уже побывала здесь. Ребята стали вспоминать прошлогоднюю беззаботность, быстро слетевшую при посещении вроде бы самой обычной лесной поляны. «Ой, – говорили, – не по себе как-то стало, вроде мы не одни, вроде кто-то пристально смотрит из леса». Может быть, стало просто неуютно в высоченной, обнимающей промокшие бока росистой траве под комариный писключий концерт вокруг? Как бы то ни было, и взрослые, и ребята, не сговариваясь, стали ускоряться при выходе с полянки. Кто на головную боль жаловался, кто на усталость, кто на чавкающую почву под ногами... Хотя растительность – цель тогдашней поездки – юные натуралисты успели записать почти всю. Да, видимо, травинки счета не знают, всё не пересчитаешь. Поэтому в этот раз решено сначала остановиться на монастырском урочище Сысов кордон, потом – в священной роще Кереметь. Обе эти поляны в перечне девяти саровских памятников природы регионального значения отмечены вот уже десять лет назад. Входим в тенистый коридор вдоль Сысова ручья, вернее – вдоль его сезонно-безводного русла. Если сможешь оторвать взгляд от земли, то заметишь высоченные заросли деревьев, удивительные липы. Ствол почти каждой почтенной липы «растраивается» – разделяется на своеобразный трезубец. На одной из высоченных веток замечаем растущий гриб, ну, самый обычный, вроде рыжика. А вот и цветущая буйными красками в золоте солнечных брызг поляна Сысова кордона. Несколько шагов всего, а какое всё другое! Наш веселый отряд рассыпается на звенья. Дети деловито листают справочники по растениям, опознают ту или иную травинку. Главный саровский следопыт Тетя-Дуся-МОКИНОВА по-хозяйски машет руками, показывая порядок стоявших когда-то домов, сараек и погребов. Я старательно слежу за указующими пассами, но вижу только ямки, еле заметные по зарослям сочной крапивы. Оказывается, крапива – первый признак жизнедеятельности человека! Об этом знает каждый ребенок. Если он юннат. Обыкновенная крапива двудомная с ласковым латинским названием «уртика диоика» относится к рудеральной растительности. Ну, той, что произрастает в богатой азотом почве, что говорит о содержании в ней органических веществ белкового происхождения. Что является подтверждением версии о жизнедеятельности здесь человека… А можно ли иначе, чисто визуально определить в природе давно заброшенные городища, селения? Конечно, с воздуха (самолета, дельтаплана, воздушного шара) – скажет любой юннат, и будет абсолютно прав! «Мне сверху видно всё, ты так и знай!». Геометрически очерченные фундаменты домов, усадеб, парков, обжитых человеком холмистых складок можно легко обнаружить с высоты. Но воздухоплавание в г.Саров за последнюю пятилетку загнано в такую глубокую яму, что остается только травинки подразделять. Слава Богу, есть кому. Педагоги Станции юных натуралистов по-прежнему поколению за поколением саровских ребятишек передают знания... Пока ребята под их чутким руководством прочесывали траву на местности, мы осматривали старую липу, уронившую под тяжестью кроны часть ствола. Меньше месяца прошло, судя по завязи липового цвета. Прицеливаясь фотообъективом на разлом дерева, вижу там суровый рыжебородый дедовский лик. Кнопка фотоаппарата медленно щелкает. За длинную секунду проносится во мне череда детских страшилок с глухими преданиями о том, что души умерших предков оставались в деревах. Оглядываюсь с глупым вопросом: вы видите то же, что и я? Кто увидел деда, кто – дракона, кто – ничего. Есть универсальная отговорка: фантазия разыгралась. Я и не спорю – разыгралась. Традиция почитания сил природы, как своих самых близких – своих родителей, своих предков – священна и тиха. Не нами заведено, не нам и отменять. Поэтому, никого не агитируя, иду в тихом покое за двумя нашими поводырями, что отправились на разведку дороги на Кереметь. «Кереметь – Кэрэмэт из арабского языка. Сочетание согласных «к-р-м» обозначает чудо, что-то необъяснимое. Не укладывающееся в обыденное понимание вещей. Старые боги не умерли с теми, кто их знал по именам: они живы и как раньше берегут наши здешние реки, леса и деревья… Я понимаю, что хочет прошлое. Оно хочет, чтобы мы знали: оно не было, оно есть. И оттуда, из своего четвертого измерения оно шлет нам силы и разум – вопреки нашей глухоте, вопреки нашему ученому снобизму и всезнайству». (Николай МОРОХИН) Территориально Кереметь не слишком удалена от Сысова урочища. Полянка как полянка – проплешинка с высоким, в рост человека, папоротником. Окружена густыми зарослями липы, березы, осины, вяза, ели. И все вроде бы такое же, но другое. За краями поляны – древесные завалы. Миновали озерцо. Стоим у входа на Кереметь, не решаясь нарушить тишину и нетронутость поляны. Тетя Дуся оглядывается: «Да, не было здесь людей в этом году. Оставим детям право осмотреть поляну». Одна деталюшка привлекает наше внимание: на ветке рыжая ленточка, завязанная чьей-то бережной рукой. Помните Троицкие гуляния с традицией украшать особые деревца (в нашей полосе – березки) лентами, полосками, нитями? А может, эта рыжулька висит как указатель для туриста о месте входа на Кереметь? Священно-тихо. Даже птицы щебечут как бы в отдалении, тише. Постепенно притекает ребячий гомон и топот. «Памятник связан с традиционной культурой коренных жителей – мордовским племенем эрзя, с их представлениями о мире… культовые памятники могут существовать длительное время, передаваясь из поколения в поколение. Поэтому возраст Керемети определить затруднительно: ею могли пользоваться как тысячу лет назад жители Саровского городища, так и задолго до них люди неолита или железного века». (Николай МОРОХИН) Вот и разноцветная змейка отряда, встреченная Дусей на подступах, опять разбивается по деловитым группкам: кто на исследование растений, кто – на озеро. Круглое, как блюдце, с диаметром в 5 метров озерцо поблескивало небесным отражением. Вода прозрачная, прохладная и чистая. Наполненный водоемчик для лета, согласитесь, – редкость. Озадаченная этой мыслью Дуся стала нарезать круги вокруг воды, пока не обнаружила вблизи плотинку с сухим руслом подобных прудиков, а в отдалении нечто вроде ручья, подарившего нам круглый, с кулак, розовый камень. Дело в том, что, готовясь к походу, руководители решили промерить глубину водоема с надувной лодки. Сдутый корабль попутешествовал за плечами в брезентовом рюкзаке. Но, оказалось, глубину можно измерить вручную, а точнее – вножную. Дети тем временем заполняли паспорт водоема: параметры и площадь, температуру воды с четырех сторон, местонахождение пары родничков, характер берегов и дна, цвет и прозрачность воды, обитатели водоема, мягкость (жесткость) воды, забор воды для спектрального анализа. В это время группа экологов-растениеводов быстро «рулила» с поляны к автобусу – кто-то из руководителей ощущал нарастающую головную боль, и вообще – дискомфорт. А и то правда, – небо-то хмурилось. Давление, знать, скакало. А в оставшейся нашей маленькой группке юннатов Анна Хилкова пробовала записать на диктофон звуки леса. С трудом давалась ей задачка, то тут, то там раздавались голоса довольных своей работой ребят. Невольно прислушиваюсь. Может, чуть тише здесь, чем на просеке рядом. Может, старая древесина скрипит, как пишут в романах – душещипательно. Что-то удерживает мое внимание. Хочется растянуть мгновение до момента ухода. Меньше часа назад мы стояли здесь при входе возле ветки с оранжевой ленточкой. Но что-то неизъяснимое произошло, что-то изменилось. Изменения и есть чудо, самое что ни на есть простое. Рука сама тянется в рюкзачок за куском хлеба. И белый душистый ломоть подвешивается рядом на соседнюю ветку с молчаливым словом извинения за нарушенную тишину. За взятые с собой образец воды и камушек. За потревоженную траву. Думаю, вполне сойдет малое наше хлебное подношение, памятуя о блинах и яичнице, что подвешивались в священных рощах для угощения предкам в стародавние времена, да о праздновании с общими трапезами-молебнами в конце июня… А какая такая польза, – спросит кто-то, – от этих исследований? Что дальше-то? А дальше за работой полевой (той, что в поле) дети углубляют знания, листая книги, расспрашивая знатоков. В сухом остатке их разработка оформляется в целостное комплексное исследование. А затем обкатывается на конференциях и научных конкурсах разного уровня. Прошлогодний июньский поход, например, вылился в целый сериал (в лучшем смысле этого плохого слова)! Серия детских творческих представлений на зимне-весенних конкурсах в Сарове, Саранске, Москве, Нижнем Новгороде собрала в копилку городских наград пять (!) дипломов с присуждением почетных первых–третьих лауреатских мест. Для справки. Декабрь 2007 года – 1-е место в городском конкурсе юных исследователей окружающей среды (г.Саров). Февраль 2008 года – 3-е место в Международной научной конференции Харитоновские чтения (г.Саров). Март 2008 года – 3-е место в Областном конкурсе исследовательских и проектных работ «Юный исследователь» (г.Нижний Новгород). Апрель 2008 года – Диплом за активное участие в Республиканском конкурсе «Дерево земли, на котором я живу» (г.Саранск). Апрель 2008 года – Диплом лауреата Х1 Российских чтений – конкурса памяти С.А.Каплана (г.Москва). Саров – Сысов кордон – Кереметь – Саров
Елена Мавлиханова

Просмотров: 2675. Прокомментировать

Паломничество великой княгини

30 июля 2008г., 19:10
1 августа в Дивееве и Сарове вновь пройдут торжества, посвященные Серафиму Саровскому. Как известно, саровский старец был любимым святым дома Романовых. В июле 1914 года родная сестра императрицы Александры Федоровны – Елизавета (на фото слева) совершила паломничество в Саров. Такой многолюдной и торжественной литургии, как 12 ноября 1916 года, старожилам Иваново-Вознесенска наблюдать ранее не приходилось. Не мудрено: в Покровский собор – главный храм города – по приглашению местных прихожан прибыла к богослужению сама сестра императрицы, великая княгиня Елизавета (Елисавета) Федоровна. Высокая, статная, величественная – и в монашеском платье, – она стояла у самого амвона. Приветствуя гостью, архиепископ Владимирский и Шуйский Алексей сказал: «Ваше Императорское высочество! Вы вступили под священные своды храма, созданного на трудовую копейку рабочего люда. Иваново-Вознесенск – это юдоль труда, где ежедневно десятки тысяч рабочих стоят, склонившись над ткацкими станками. Там, за стенами этого храма – упорный труд, а здесь – тихая, теплая молитва, – вот что дает главное содержание Иваново-Вознесенска». В предвоенный период и в разгар Первой мировой войны Елизавета Федоровна совершила паломничества во многие святые места России, в том числе Саровский монастырь, где провела несколько дней. До революции тысячи людей благословляли ее имя. За открытие домов трудолюбия для безработных, за бесплатные столовые, библиотеки, читальни для бедных, за убежища для беженцев и престарелых, за профессиональные школы для калек и слепых, за санитарные поезда и госпитали для раненых. О пребывании Елизаветы Федоровны в Саровской обители сведений немного. Краткое упоминание о том мне встретилось в переписке царской семьи; как известно, Серафим Саровский был любимым святым дома Романовых. Тем не менее, императрица Александра Федоровна порвала отношения с родной сестрой Елизаветой из-за того, что великая княгиня воспылала ненавистью к Распутину. Удалось установить, что Елизавета Федоровна в июле 1914 года по дороге в Саров, возможно, посещала и Выксу, о чем свидетельствует один любопытный архивный документ: «Постановление 1915 года мая 21 дня Ардатовский уездный Исправник, рассмотрев произведенное дознание по анонимному заявлению о неблаговидных действиях управляющего Вильским заводом Николая Ивановича Задоркина, нашел: неизвестный, подписавшийся мастеровым Иваном Шишкиным, на письменном заявлении изложил, что Задоркиным нанесено оскорбление действием одному из городовых, что он непристойно выражался по адресу священнослужителей, говорил, что Бога не надо и что будто бы позволил себе произнести оскорбительные выражения по адресу Ея Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны. При проверке сего заявления, автора последнего несмотря на принятые меры обнаружить не представилось возможным. Случай, касающийся городового, как оказалось, заключался в том, что Задоркин, как-то летом 1914 года, ночью, проходя через проходную завода, заметил спавшего на посту городового Костерина, которого разбудил и первоначально предложил ему выйти из проходной и доложить уряднику, но потом сказал, чтобы он возвратился в проходную и доложил уряднику утром. Затем года два тому назад священник села Кулебак о. Нарциссов, находясь в селе Выксе, заходил в квартиру диакона Соколова и там встретил неизвестного ему мужчину, оказавшегося Задоркиным, который при разговоре, хотя держал себя вызывающе, но не говорил, что Бога нет. В июле месяце 1914 года, Задоркин, будучи заметно в нетрезвом виде, находился в селе Выксе, на конном дворе, ругал кого-то из кучеров или мастеров, исправлявших его экипаж. Там он спрашивал заведующего конным двором Порхачева, скоро ли будет готов его экипаж. Порхачев пояснил ему, что экипажи готовятся для встречи Высоких Особ, приезд которых ожидался на торжества в местный монастырь. Задоркин же, как бы продолжая кого-то ругать, произнес «на х... их». К кому относились последние слова, ни Порхачев, ни бывший при том шорник Мирошкин утвердительно сказать не могли. Принимая во внимание вышеизложенное и руководствуясь 253 ст. уст. угол. судопр. Уездный Исправник постановил: производство по сему делу препроводить Товарищу Прокурора Нижегородского Окружного суда 9 участка, что сим и исполняется. Уездный исправник (подпись)». Блаженной памяти иеромонах Филадельф, насельник Сергиево-Посадской Лавры, в беседе с известным писателем А.А. Прохановым говорил со слезами на глазах: «Наша великая княгиня... Она была от рождения лютеранка. По любви вышла замуж за великого князя Сергия, сына Александра II. Она проявила нечеловеческую твердость в момент, когда террористы бомбой подорвали ее возлюбленного мужа. Она собирала кусочки его тела и складывала их на носилки. Потом сама сопровождала останки в храм на отпевание. Это было подвигом христианским и человеческим. А когда она впервые увидела во время свадебного путешествия Храм Марии Магдалины, построенный на отрогах Елеонской горы, сказала: «Хотелось бы мне быть погребенной здесь». И это было пророческими словами. Ее мощи хранятся теперь там. Несмотря на смуты, революции, войны, ее мощи там, где она хотела». Великой княгине суждено было мученически погибнуть от рук изуверов-большевиков на Урале, под Алапаевском. В ночь на 18 июля 1918 года она и ее верная спутница инокиня Варвара (Яковлева) и несколько членов царской семьи были живыми сброшены в шахту. Во время кратковременного занятия Алапаевска войсками Белой Армии тела мучеников были подняты из шахты. Их перевезли в Китай, а в 1920 году тела св. княгини Елисаветы и инокини Варвары были доставлены в Иерусалим, где они теперь почивают в церкви Св. Марии Магдалины. 4 ноября 1992 года на Архиерейском соборе Русской Православной Церкви великая княгиня и ее верная инокиня были причислены к лику святых. Память святых отмечается 18 июля и 9 февраля. Кстати. 31 июля – 1 августа на праздник преподобного Серафима состоится традиционный Крестный ход из Сарова в Дивеево. 31 июля: 6:00 – Начало Крестного хода от Храма Всех Святых. 7:30 – Молебен на Дальней пустынке. 10:30 – Проход через КПП-3. 17:00 – Начало службы в Дивеево. 21:00 – Отъезд на автобусах от въезда в Дивеево до Сарова. 1 августа: 7:00 – Отъезд на автобусах от дома «со шпилем» со всеми остановками до Дивеево. 11:00 – Отъезд автобуса «ПАЗ» до Дивеево от Храма Всех Святых. 12:00 – Начало Крестного хода после окончания литургии от Казанской церкви в Дивеево. 17:00 – Проход через КПП-3 в Саров. 19:00 – Окончание Крестного хода.
Игорь Макаров

Просмотров: 2669. Прокомментировать
Архив рубрики:
2007 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2008 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2009 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2010 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2011 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2012 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2013 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2014 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2015 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2016 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2017 - Январь Февраль Март Апрель
© 2007-2017 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - Т.И. Горбачёва.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика