Газета «Саров» Бесплатные объявления Медицинский центр «Академия здоровья»

Газета «Саров» - Культура: Aрхив за май 2008 года

Китайник, «СОРОКА» и тепло прошлого

15 мая 2008г., 17:59
…И погаснет огонек лучины, и кольнет острая иголка палец швеи. Ойкнет она тихонько в темноте и уронит на колени не дошитый к празднику сарафан… Сарафан – старинный русский сарафан 19 века, который носили в Нижегородской области крестьянки села Борки – семейная реликвия Марии Бубякиной. А к нему еще красная рубашка да головной убор. Весь наряд достался ей от бабушки, а той в свою очередь от своей бабушки…В общем, Маша – наследница женского наряда, которым мог бы гордиться любой краеведческий музей, в пятом поколении. Пока я разглядывала тончайшую вышивку без единого узелка внутри, Маша знакомила меня с историей наряда. - Его шила еще моя пра-прабабушка Елена Васильевна Галихина по мужу, – хвалилась наследница. – Сама наткала полотно, а потом уже и сшила. И вышивала сама… Вообще-то, раньше сарафан называли китайником и создавался он всегда вручную. Видите, сшит он прямым покровом из хлопчатобумажной материи черного цвета… - А мрачновато не выглядит?.. - Правильно, – согласилась Маша. – Весь секрет в яркой отделке и сочетании цветов: красного, черного и золотого шитья. По ней и цветам на подоле можно сделать вывод, что наряд этот надевался только по праздникам: на Пасху и Масленицу… - А это что за шапочка? – показала я взглядом на довольно сложный головной убор. - Это «сорока», – улыбнулась Маша. – Головной убор, который состоит из колодки, подзатыльника… Я долго училась надевать его правильно… То, что старинный русский наряд – это, конечно, не джинсы, которые можно натянуть за пять минут, я убедилась, пока Маша долго облачалась в него, готовясь к фотосессии. Когда же она, наконец, вышла, произошло, можно сказать, чудо: обычная городская девчонка – пройдешь и не заметишь – вдруг превратилась в настоящую женщину – и шея-то лебединая, и движения-то неторопливые. Даже походка и та изменилась. «…Выступает будто пава…» – промелькнула в голове давно забытая строчка, и я на всякий случай поискала месяц… - А куда косу-то девали: за спину прятали или на «сороку» укладывали? – поинтересовалась я у бескосой красавицы Маши, застенчиво улыбающейся фотографу. - Под «сороку» и прятали, – ответила Маша и, позируя, пальчиками чуть-чуть приподняла подол сарафана. Как же все-таки красива женщина в длинном сарафане и как чувственна. Про то, что он подчеркивает достоинства и прячет недостатки, говорить и не приходится. Конечно, трудно даже представить, что по сегодняшним улицам поплывут в сарафанах павы. Понятно, что время диктует, а не мы ему… И дело даже не в одежде, а в чем-то другом… Вы замечали, что происходит с нами, когда держим в руках вещь, которую держали наши предки? Вы обращали внимание на то, какими мы при этом становимся? И как молчим, и как мыслим? И как улыбаемся при этом? Кому-то или чему-то… -…Когда я надеваю сарафан, – смотрит на меня синими глазищами Маша, – то мне кажется, что я чувствую тепло, запах… Ведь это нереально, потому что столько времени прошло, столько раз я уже реставрировала его… Но я чувствую что-то… Нет, здесь нет никакой мистики. И Маша действительно чувствует душу, вложенную в каждую стежку молодой прапрабабкой. Возможно, сидя за шитьем, она что-то тихо пела, наверняка думая о том, что сарафан получится таким красивым, что не стыдно положить дочке в приданое… Пройдет много-много лет, и маленькая Машина дочка подрастет и получит по традиции старинный сарафан и расшитую золотом «сороку», и уже она будет хранить их для своей дочки… -…Жалко только, что вот «родные» бусы не сохранились, – вздыхала уже переодевшаяся Маша, аккуратно складывая наряд, словно он был из тончайшей бумаги. Одно неосторожное движение и… …И погаснет огонек лучины, и кольнет острая иголка палец швеи. Ойкнет она тихонько в темноте и уронит на колени не дошитый к празднику сарафан…
Елена Кривцова

Просмотров: 2032. Прокомментировать

Герта - внучка Маркса

15 мая 2008г., 19:07
«Я всю жизнь пытаюсь вспомнить что-нибудь из детства, когда родители еще были рядом со мной...» До чего бывают глухи к фактам люди! Хоть ты тресни, а Сталин – отец народов, хоть ты вывернись наизнанку, а советская власть – мать родна. А если кого и обидели – то за дело! И не желают они знать-видеть тысячи и тысячи поломанных судеб и исковерканных жизней, порушенных семей. Так и ходят редеющими колоннами с красными флагами и орут кому-то «ура»!.. До чего бывают глухи к фактам люди! Хоть ты тресни, а Сталин – отец народов, хоть ты вывернись наизнанку, а советская власть – мать родна. А если кого и обидели – то за дело! И не желают они знать-видеть тысячи и тысячи поломанных судеб и исковерканных жизней, порушенных семей. Так и ходят редеющими колоннами с красными флагами и орут кому-то «ура»!.. Сначала не поверила ушам: сидевшую рядышком пожилую женщину с пушистыми каштановыми волосами и мягкой улыбкой звали Герта Альбертовна Маркс (по мужу – Попова). - А вы случайно не родственница тому… Марксу, который с Энгельсом?.. - Нет, не родственница, – улыбается милая кареглазая хозяйка уютной и безукоризненно чистой квартиры с большой гостиной, хранящей приятную прохладу и тишину. Женский глаз выхватил из интерьера изящный кофейный столик с красивой лампой под абажуром. Рядом с ней – фотография мужчины в рамочке, перетянутая с угла черной траурной ленточкой. - Мужа не стало год назад, – почувствовала мой взгляд вдова. – Но об этом позже, потому что иначе вы не поймете. Если буду говорить сбивчиво – простите. Волнуюсь. Хотя прошло уже столько лет… Но я постараюсь… Итак, все с самого начала и по порядку… Однофамилица знаменитого немца расправила на коленях простенькое платье и посмотрела куда-то сквозь меня – в далекое прошлое. «ФАШИСТКА» Герта и ее родители из обрусевших немцев, не по своей воле осевших на Урале. Девочка была еще совсем кроха, когда осталась сиротой. Сначала в 37-ом забрали и вскоре расстреляли отца, объявленного врагом народа, а затем в 39-ом, видимо не выдержав горя, умерла и мама. Малышку забрала к себе бабушка – Марта Маркс. Герте не было еще восьми, когда «грозмуттер» отдала ее в детский дом. - Тогда я не любила бабушку, – вспоминает Герта Альбертовна. – Она была строгая… Много позже, когда сама станет бабушкой, Герта поймет: почему старая немка отдала ее – кроху! – в казенный дом. В конце концов осиротевшую девочку могли забрать к себе две ее родные тетки по отцу – Линда и Гильда, они могли бы вырастить ее вместе со своими родными детьми. Но старая Марта все-таки отдала внучку и тем самым, по сути, спасла ее. Ведь Герта была дочерью врага народа, да к тому же еще и «фашистка». А если бы «органы» «копнули» глубже, то обязательно выяснили бы, что она еще и внучка раскулаченного немца. Девочку нужно было спрятать и как можно подальше… ДЕТДОМ …Детская память хранит картинки прошлого обрывками: что больше всего потрясло, то и запомнилось. Герта на всю жизнь запомнила, как она тряслась с другими такими же сиротами в большом грузовике, который вез ее куда-то, а кругом были бескрайние поля, тронутые холодной осенью 44 года… Дальше в ее памяти «всплывают» ворота в виде буквы «П» и впервые услышанное слово – детприемник. Казалось, что тепло и хоть какая-то еда уже рядом – наконец-то можно облегченно вздохнуть. Но в приемнике не оказалось свободных мест, и детей повезли дальше…Всю дорогу девочка почему-то вспоминала только одно: как умерла мама и носочки на ней. Белые, белые… Папу она не помнила вообще. Маленькая немка ехала в неизвестную ей жизнь и не плакала. Храбрая девочка прижимала к себе узелок, собранный в дорогу бабушкой. Когда она собирала его, какая-то женщина сказала: мол, зачем девчонке красивые вещи ТАМ. Все равно, дескать, ТАМ отберут… Но старая Марта не послушала и положила в узелок модную в те времена шелковую тенниску с желтым воротничком и кусок небесно-голубого в мелкий цветочек ситца – последние подарки матери Герты, последние воспоминания о прежней счастливой жизни… Тенниску и ситец сожгли во время дезинфекции от вшей, когда маленькая немка наконец-то попала в детдом. Это случилось уже зимой. «Повезло», – говорили взрослые, глядя на кареглазую девочку с пухлыми губами. В каком-то смысле Герте действительно повезло. Детские дома были переполнены, и сироты долго жили в приемниках, пока им не находились места. Герту и еще несколько человек забрали в клиновский детский дом Свердловской области. Там она и выросла, там и закончила неполные восемь классов. Там она и встретила своего будущего мужа… Конечно, она еще не знала, что этот светловолосый мальчишка станет ее судьбой. Тогда она была просто маленькой девочкой, которая все время хотела есть (особенно после отбоя, когда ложка винегрета на ужин переваривалась быстрее, чем съедалась), она была девочкой, которую все кругом дразнили «немкой». А немка не знала даже, как пишется ее настоящее имя: то ли Герта, то ли Генриетта. А иной раз вообще писала – Вера… ЖДИ МЕНЯ А будущего мужа звали Викторин. Русский. Точнее сказать, из уральских казаков. Его привезли в детдом с очередной партией детишек… Спрашиваю Герту Альбертовну, наверное, сразу же влюбились? А она смущенно: - Нет… Мы с ним долго переписывались, когда нас уже распределили… Когда детский дом расформировали, воспитанников раскидали кого куда. Викторина отправили учиться в ремесленное училище, а по окончании завербовали в далекий секретный Арзамас (тогда – Москва, Центр, кажется, триста). Несовершеннолетняя еще Герта попала в другой детский дом, но связь с Викторином не теряла… -… И вот однажды мы с подружкой решили по комсомольской путевке уехать хоть куда. Но путевки были только в сельхозучилище, которое находилось в Куйбышевской области. Мы туда с Томой и уехали… В общем, Герта выучилась на тракториста и была направлена на работу в зерносовхоз. Вскоре исполнительную и аккуратную девушку заметило начальство и назначило ее на ответственный пост учетчицы. Отныне Герта была окружена двойным уважением, хотя была еще совсем, по сути, юной. Но мечтала она не о служебной карьере, а о родных, которых хотела найти чего бы ей это ни стоило. Надо сказать, что еще в детском доме Герту пытались несколько раз официально удочерить, но все время что-то мешало. Герта Альбертовна до сих пор уверена, что ей всю жизнь везло на добрых людей, но ей так хотелось найти родных... -… В то время поисками пропавших родных занималась Агния Барто, – вспоминает Герта Альбертовна. – Ведь тогда еще не было программы «Жди меня»… Герта посылала известной поэтессе письма, а она… молчала в ответ. Может, потому, что ничем не могла порадовать девушку, а может, потому, что просто боялась… Еще в детском доме Герту дразнили немкой, ведь отец Герты все еще числился врагом народа. Его в конце концов реабилитировали, но это случилось значительно позже, в 56 году… СВАДЬБА Однажды, когда Герта работала уже на куйбышевском заводе станочницей, она получила весточку: приехал Викторин. На улице был март, но Герте распутица была не помехой – она летела на крыльях… Как чувствовала, что Викторин не просто так приехал повидаться. - Ты будешь моей женой? - Да… Свадьбу сыграли 5 ноября 1956 года на родине Викторина – в селе Колчедан Свердловской области. Герта до сих пор плачет, когда вспоминает, как вся деревня лепила им на свадьбу сибирские пельмени – из мяса и капусты. И вывешивали их на мороз в мешочках… Гуляли неделю и неделю кричали «Горько!»… А после свадьбы молодой муж отвез Герту назад в Куйбышев и оставил там, а сам вернулся в свой секретный Москва-центр 300. «Бросил!» – голосили вокруг Герты тетки. А она только улыбалась: «Нет, не бросил. Он поехал оформлять на меня анкету». «А не боишься, что не приедет?» – донимались женщины, а Герта в ответ: «Нет, не боюсь. Не приедет, значит… не приедет». И он не приехал. Прислал телеграмму, в которой было всего одно слово: «Выезжай»… Собираясь к мужу в закрытый город, Герта уничтожила все до единого документа и даже заявление ее покойной бабки Марты, в котором она отрекалась от внучки, когда просила забрать ее в детский дом… - …Я три года здесь, в городе, не могла устроиться на работу. То ли из-за того, что немка, то ли потому, что отец был репрессированным… Я нутром чувствовала к себе особое отношение. И даже когда мой муж ходил в отдел режима, его там спрашивали: мол, зачем немку взял?!… - Кстати, – вмешалась в разговор дочка Лариса. – Меня тоже в детстве дразнили Гертрудой. Хотя я всю жизнь была под отцовской фамилией Попова… *** …На кухне давно прошумел закипевший чайник, накрыт заботливой рукой дочки стол с угощениями, пролистан уже не один семейный фотоальбом. У детдомовских Герты и Викториана уже давно своя большая семья: двое детей – сын и дочка, внуки… Кто-то похож на бабушку, кто-то на дедушку… - А это мой двоюродный брат с женой, – Герта Альбертовна касается кончиками пальцев лица мужчины, обнимающего ее на цветной фотографии. Он очень похож на Герту, особенно карими теплыми глазами и тихой улыбкой. - Его дочка нашла, – не сводит она глаз с фото. – Пять лет, наверное, искала. - Да, лет пять писала во все инстанции, – кивает головой Лариса. – На Урале оказалось столько немцев с фамилиями: Маркс, Рапп… Но мы все-таки нашли брата маминого. Его зовут Генрих Бергардович. Кстати, он тоже был в детском доме, а сначала-то жил в доме малютки. - А про отца что-нибудь выяснилось? – осторожно спрашиваю Герту Альбертовну, боясь потревожить ее. - Дочка написала в КГБ Свердловской области письмо-запрос, – сглатывает комок в горле Герта Альбертовна, – и вскоре нам прислали документы. Во-первых, прислали подлинник документа, в котором сообщалось, что мой отец, Альберт Маркс, был объявлен контрразведчиком, за что и был расстрелян. А на самом деле его расстреляли за то, что мой дед, его отец, был в свое время кулаком в Симферополе. У него было семьдесят пять десятин, пять лошадей, три коровы. Мой отец был обычным крестьянином, а его в контрразведчики записали… Во-вторых, мне сообщили, где он похоронен. Это большая братская могила… И, в-третьих, мне прислали справку, что я жертва политических репрессий… Но мне легче не стало. Я всю жизнь пытаюсь вспомнить что-нибудь из детства, когда родители еще были рядом со мной. Помню, как мою маму называли маленькая Роза. Большой Розой называли маму Генриха… Но ведь он даже этого не помнит. И когда я рассказываю ему все про себя, он удивляется, как же я все запомнила. У него оба родителя репрессированы, но он ничего про них не знает… - Когда с братом встретились, наверное, сразу узнали друг друга? – пытаюсь отвлечь Герту Альбертовну от печальных мыслей. - Вы знаете, – вытирает она покрасневшие глаза. – Я его пять лет не признавала, пока не получила официальные документы о том, что мы действительно родные люди… Почему не признавала? Да таких, как я, как мой брат, как мой муж, знаете, сколько было?!.. За годы репрессий (1921 – 1953 гг.) только по политической 58 статье было осуждено – 4 060 тысяч, приговорено к расстрелу 799 тысяч. Однако неофициальные источники приводят другие цифры: около 6 млн «изменников родины» были осуждены, приговорены к высшей мере наказания больше 1 млн. Точных данных о пострадавших членах семей «изменников родины» не существует вообще. Оказалось просто невозможным посчитать, сколько детей было сослано в колонии и детские дома; сколько жен, матерей было выселено из квартир, городов, лишено работы и прописки, состоявших под надзором и ожидавших ареста в каждую минуту; сколько было разрушено семей, сколько матерей потеряли своих детей, сколько детей не по своей воле оказались «не помнящими родства»…
Елена Кривцова

Просмотров: 1421. Прокомментировать

Отбелить душу

29 мая 2008г., 15:33
Скажу откровенно: после суетливой, коммерцилизованной, шумноватой и не очень-то располагающей к уходу от мирского Дивеевской обители Оптина Пустынь кажется уголком умиротворенного покоя. Хочешь не хочешь, а поневоле будешь сравнивать два этих известнейших православных уголка России. «Связки» Саров – Дивеево, Оптина – Шамордино внешне напоминают друг друга: мужской монастырь, а неподалеку женский. И каким бы патриотом своего края я ни был, а Оптина и Шамордино задевают душу сильнее и ощущения оставляют светлее. Даже спустя несколько дней после возвращения меня не оставляло своего рода «послевкусие» – от встреч, разговоров, картин заповедных уголков, и душа нет-нет да и впадала в какую-то отрешенную задумчивость… ДОБРО - Батюшка, подскажите, что привезти отсюда для старенького, больного человека? Для мамы. Седой монах посмотрел внимательно поверх очков, затем произнес: - У нас есть масло, привезенное из Афона. Вот, – протянул он три плотно закупоренных стеклянных пузырька, – это масло. Матушка-то молится? Паломница кивнула. - Тогда пусть, помолясь, помажет маслом больное место, а можно и ложечку вовнутрь. Пользы будет больше. - Спасибо огромное, – укладывала в сумку драгоценные пузырьки довольная паломница. – Сколько я вам должна? Внимательный взгляд вновь задержался на паломнице буквально несколько секунд. - Нисколько, – сухо ответил монах. – Это от Оптиной больному человеку на пожертвования… ОРИЕНТИРЫ Может ли наука заменить веру? Может ли вера не считаться с наукой? В какой степени церковь может влиять на светскую жизнь страны? Может ли государство вмешиваться в дела церкви? Может ли интеллигентный ученый человек быть искренне верующим? Какой путь духовного развития выберет грядущая Россия, и может ли этот путь быть не православным? И если православный, то как быть с исламом, который не чужд российской территории? Это лишь маленькая толика вопросов, которые пытались разрешить участники Оптинского форума в своих лекциях, выступлениях, дискуссиях. А ведь если вдуматься, ровно на эти же вопросы российская интеллигенция ищет ответы уже не первый век. «Оглядываясь на богатый, зачастую трагичный исторический путь России, начинаешь понимать, что неслучайно в Оптиной сходятся пути великих творцов, – сказал в приветствии форуму писатель, секретарь Союза журналистов России А.Поляков, – Гоголя, старших славянофилов, Достоевского, Соловьева и Страхова. Даже Льва Толстого, приходившего сюда в час тоски и сомнений…» Увы, сомнений за прошедшие десятилетия не стало меньше, а поводов для тоски, пожалуй, даже и прибавилось. А российская интеллигенция все так же раздроблена, большей частью слаба, не уверена в своих силах и не видит четкого правильного пути. Да еще век воинствующего большевизма и атеизма добил остатки мужества и надежды. Что уж там говорить, если один из рьяно выступавших на форуме «за православие» докладчиков еще два десятка лет назад проповедовал «марксизм-ленинизм». Но нужно ли бояться ощущения, что коммунистическая идеология и фразеология заменяется в сознании людей православной идеологией и фразеологией? Хорошо это или плохо, но человеческое общество без идеологии, то есть без культурных и нравственных ориентиров, не может, а значит, вопрос в том – какая идеология лучше всего отвечает интересам России. Идеология кока-колы и гамбургера, сытого желудка, избыточного комфорта или идеология души? И если проповедники «полной свободы» жестко агрессивны в проталкивании в массовое сознание наших соотечественников «общечеловеческих ценностей» – «голубой и розовой» любви, безвредности легких наркотиков, бесценности пива и жизненной необходимости крутого авто, то, может быть, и сторонникам духовного пути развития страны можно быть поактивнее и пожестче? Ни один форум не даст однозначных ответов на вопросы «как правильно?», «куда идти?», «что выбрать?», но можно хотя бы понять, куда идти не надо ни в коем случае. Впрочем, Оптинский форум подтвердил наличие в России сил, которые уверены, что «общечеловеческие ценности» Запада – не для России. Вот и теперь уже бывший президент, а ныне премьер Владимир Путин в обращении к форуму сказал достаточно четко: «Мы должны и будем опираться на базовые морально-нравственные ценности, выработанные народом России за более чем тысячелетнюю свою историю. Только в этом случае мы сможем правильно определить ориентиры развития страны. И только в этом случае нас ждет успех». ОПТИНСКИЕ КОЛОКОЛА Удар колокола – полный, глубокий, уходящий в необозримую даль – заставил всех остановиться. Движение на площади перед главным храмом Оптиной замедлилось и остановилось. А с колокольни полились, словно волны света, волны звуков, заставив всех повернуть головы к небу, к куполам, к облакам. Привыкшие к незатейливому «блямканью» сельских колоколенок, разучившихся создавать «музыку небесных сфер», люди стояли, словно под животворным, очищающим душем светлых, радостных и обещающих что-то доброе звуков. Мурашки по коже, а внутри словно уходит в никуда что-то лишнее, темное, ненужное… Мастерство ли звонаря, настоящее ли качество меди и литья или душа, готовая в этом уголке к любому чуду – какая разница, если эти оптинские колокола делают тебя почти невесомым, снимая тяжесть с души и промывая все ее темные непроветренные закоулки… Последний удар басового колокола, а звук все длится и длится, пока не начинаешь улавливать его уже не столько ушами, сколько кожей, а потом и душой… НАУКА И ДУША Старые сосны, запах сирени и свежий ветерок с прозрачной Жиздры, ледяная вода родника и вечерний крик козодоя – все это неизменно, вечно. Вечна красота мира, простая правда природы, живительная жажда жизни, а вера говорит – и душа вечна… И сколько бы новых открытий и технических решений ни нашел человек, как высоко ни забрался бы в познании физического мира – душа развивается по своим законам. Или не развивается… Наука и вера. В советские времена нас старательно приучали к мысли, что два этих понятия совершенно не совместимы. Что ученый человек не может быть искренне верующим. И мы, конечно, поддавались, соглашались. В большинстве своем не зная. Не зная, что «верующими людьми были, например, философ Алексей Лосев, филолог Дмитрий Лихачев, поэт Борис Пастернак, певец Иван Козловский, ученый Иван Павлов… – Митрополит Калужский и Боровский Климент приводил в пример имена людей, которых мы долгие десятилетия знали лишь с одной, прорисованной советской идеологией, стороны. Опять же в большинстве своем, не зная, например, что – У старца отца Павла Груздева исповедовались академики Курчатов, Келдыш и Арцимович…» Читая Гоголя, восхищаясь живой красотой, образной сочностью его языка, знали ли мы о том, чем жила его душа и откуда это «народное» восприятие жизни, добрая ирония, философия всепонимающего отношения к человеку – к такому, каков он есть. Между тем, «Николай Васильевич Гоголь буквально обрел в Оптиной Пустыни «второе дыхание». Позже он писал, что сам он «черен, как уголь», и только такие места, как Оптина, могут «отбелить» его». «Отбеливает» ли человека наука? Помогает росту интеллекта – да, облегчает существование – безусловно, трезво объясняет мир – как правило, но влияет ли положительно на рост души? Трезво и жестко говоря, человек, все убыстряющимися темпами развивая науку, все еще во многом остается дикарем. Да, с двумя сотовыми телефонами в карманах, да, на сверхзвуковом лайнере, да, в квартире со всеми удобствами и с тремя телевизорами (вопрос в том, что он по этим телевизорам смотрит)… Но далеко ли ушел современный человек от человека средневекового? Далеко, но, увы, по большей части в темную сторону. Нужно ли приводить в пример Хиросиму, Вьетнам, Чернобыль, путчи, революции, перевороты с массовой резней человека человеком?.. Физическое и дух, наука и вера не противоречат друг другу, а дополняют друг друга, как два полушария мозга, как две руки. Готов ли я признать неверующего человека «одноруким»? Не знаю, не знаю, но что-то в этом сравнении есть… МОЩИ Длинная очередь к мощам святого Амвросия двигалась быстро, руководимая священником, стоявшим прямо возле раки и размахивающим руками в широких черных рукавах, слово дирижер. Верующие с песнопениями подходили к раке, прикладывались и отходили, окропляемые святой водой. Наконец дошла очередь и до паломницы. От волнения она замешкалась, как вдруг услышала доброжелательный голос: - Проходим, проходим, – мягким баритоном скомандовал дирижер в рясе и мягко подтолкнул паломницу к мощам. – Проходим, проходим и не забываем просить… Разные люди выходили из храма – молодые и старые, веселые и грустные, благостные и оживленные, но у всех в глазах – надежда. Просить-то никто не забывал… КУЛЬТУРА И ХАЛТУРА По сути дела, Оптинский форум пытался ответить на один принципиальный и очень важный вопрос, который регулярно вставал в разные переломные периоды истории России: с кем вы, мастера культуры? Каков нынешний «духовный выбор российской интеллигенции»? «К сожалению, сейчас очень часто путают всю классическую культуру, в том числе и классический театр, с шоу-бизнесом, – Митрополит Климент подчеркнул самую суть проблемы. – Но бизнес имеет другую цель – заработать деньги. А цель культуры – привить человеку любовь к прекрасному. Но что будет с нашей культурой, если ее будущие творцы с детства привыкли все видеть и воспринимать с позиций рынка, насилия, плотских удовольствий?!» Вряд ли стоит слишком жестко противопоставлять творчество и желание получить в результате этого творчества не только моральное, но и финансовое удовлетворение. Ведь еще наше всё – Пушкин – писал: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать…» Однако где та грань, когда начинает «продаваться вдохновенье»? Когда творец начинает думать не о том, как правильно, как по душе – по совести, а как прибыльнее? Когда культура постепенно превращается в халтуру. И может ли государство, власть вмешиваться (или не вмешиваться) в этот процесс? Кто-то убежден, что может – путем жестких правил и запретов. Иные считают, что вмешательство в творчество убивает творчество. И сторонники этих мнений спорят до ожесточения. А истина, как мне кажется, как всегда лежит где-то посредине. Творец может «натворить» все, что угодно, и бить его по рукам нельзя (да и как показал советский опыт – бесполезно). Но вот стоит ли государству смотреть сквозь пальцы на то, как всюду усиленно «проталкиваются» весьма сомнительные ценности? «Если мы включим вечером и пройдемся по всем каналам телевидения, что мы там увидим? Безнравственность, насилие, нравственную и супружескую измену…» – высказывание Климента, увы, опровергнуть невозможно. Все всё знают, все всё видят и – говорят, говорят, говорят, но ничего не меняется. Так что вопрос «с кем вы, мастера культуры?» актуальности своей не теряет… ИСТОЧНИК Места вокруг Оптиной живописные, можно сказать, шишкинские. А еще далекая кукушка щедро обещает долгую жизнь, а еще соловьи захлебываются радостными трелями, а еще ландышевый и сиреневый дух разливается по округе. Пройтись сосновым бором до источника – одно удовольствие. Мы и дошли, и совсем не собирались купаться. И сами не знаем, как вошли в купальню, разделись и в ледяную воду «с головкой» – раз и другой, и третий! И словно многолетняя короста и с души, и с тела – долой! Вот где бы найти тот источник, который «отбелил» бы заблудшую душу нации, смыл бы, наконец, со всей России ту грязь, злобу, подлость и косность, что накопилась за последние рыночно-криминальные десятилетия?..
Александр Ломтев

Просмотров: 2391. Прокомментировать
Архив рубрики:
2007 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2008 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2009 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2010 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2011 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2012 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2013 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2014 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2015 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2016 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2017 - Январь Февраль Март Апрель Май
© 2007-2017 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - Т.И. Горбачёва.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика