Газета «Саров» Бесплатные объявления Медицинский центр «Академия здоровья»

Газета «Саров» - Культура: Aрхив за февраль 2009 года

Там, где цветут чекуры

11 февраля 2009г., 20:22
Вот, казалось бы, зачем учителю сельской общеобразовательной школы искать по всей области старинный ткацкий станок? Тратить время, силы, нервы. Для галочки, для того лишь, чтобы пополнить школьный музей еще одним раритетом? Сколько подобных «галочных» школьных музеев обходятся без старинных экспонатов, удовлетворяясь, скажем, фотографиями и другим наглядным материалом. И ничего. А сколько школ в глубинках вообще не имеют школьных музеев и тоже – ничего, не заморачиваются. Детишки учатся, уроки идут… Если уж на то пошло, можно организовать экскурсию в музеи Нижнего Новгорода. Далековато, правда, каждый раз за двести километров не наездишься, особенно зимой… Хорошо, есть еще один беспроигрышный вариант – Интернет. Сегодня любой ребенок им овладевает быстрее, чем речью… И вообще, большинство считает, что первоочередная обязанность школы – дать ребенку образование, подготовить его к старту в жизнь. А уж что и как будет дальше - это не забота школьных педагогов. Если начистоту: сколько птенцов возвращается в родное село, и сколько вспомнят про тот самый старинный ткацкий станок, что однажды занял свое место в школьном музее? Так зачем? ТЕПЛО ДЕРЕВА Признаться, я не сразу обратила внимание на то, ради чего мы вновь навестили суворовскую школу. Женские глаза «вцепились» в красиво и по-старинному убранную кровать – взбитые подушки, трогательное кружевное покрывало. Ноги сами понесли к высокому ложу, когда услышала: – Ух, ты! Вот это я понимаю… И тут пришел мой черед удивляться: чтобы что-то у главного редактора, поколесившего по белому свету и повидавшего всякое, вызвало удивление? Разумеется, я тут же оставила в покое девственной красоты кровать и устремилась в гущу событий, между делом разворачивающихся в противоположном углу, возле окна, где стоял настоящий ткацкий стан. Я, конечно, не специалист, возможно, бывают и более древние ткацкие станки, но это где-то, а этот – вот, рядом. Стоит только протянуть руку и можно ощутить приятную гладь дерева, не холодную, как это бывает, когда прикасаешься к стеклу или металлу, а действительно теплую… Говорят, что только дерево может хранить память о руках, которые прикасались к нему, даже если очень и очень давно. Нас, может, еще и в помине не было, а этот станок уже складывал в свою копилочку памяти тепло рук мастера, затем мастерицы… Интересно, какая она была? Наверное, молодая, здоровая и работящая. И муж у нее был, наверняка, хороший, домовитый. Взял и купил жене подарочек. Эх, и радовалась, наверное… Сколько же она соткала полотна за всю свою жизнь? – И где же вы это чудо откопали? – Это целая история, – издалека начинает Татьяна Павловна Чернецова – тот самый педагог суворовской школы, которая и нашла станок для музея. Оказывается, найти сегодня даже в глухих селах настоящее «музейное счастье» – дело довольно трудное. Чернецова обошла многие дома старожилов, но все было напрасно: если где-то и отыскивались станки, то они были абсолютно в нерабочем состоянии. И вдруг удача. Случайно узнали, что в Выксунском районе, в деревне со смешным названием Грязная, у бабушки Любы Маловой сохранился ткацкий стан в рабочем состоянии. Чернецова – человек, легкий на подъем, тут же выпросила школьный автобус и помчалась на всех парах к бабушке Любе – маме директора ОАО «Суворовское» Татьяны Анатольевны Жуковой… «НИЧЕНКА ЗА НИЧЕНКОЙ» Бабушка Люба долго и бережно хранила ткацкий стан: все детали аккуратно были сложены и завернуты в полиэтиленовую пленку. Несколько лет она уже не собирала станок для работы: силы не те, и глаза плохо стали видеть. Но выбросить такую вещь невозможно, ее надо передать в надежные руки. – Как же долго мы ее уговаривали подарить музею станок. Наконец бабушка согласилась, за что ей спасибо еще раз огромное… Ударив по рукам, станок в разобранном виде аккуратно погрузили в школьный автобус и двинулись в обратный путь. Причем и сама бабушка Люба тоже отправилась в Суворово. Ведь кто-то должен был научить молодежь забытому ремеслу ткачества? Собрать станок оказалось делом, в общем-то, нехитрым. А вот освоить его… – Целых три дня бабушка Люба учила нас всех ткать, – со смехом вспоминает Татьяна Павловна. – Вроде и не бестолковые мы, а не получалось, и все тут… К концу третьего дня ученицы уже падали от усталости, молили о передышке. Но бабушка Люба была непреклонна: «Седня доделаем! В каждую ниченку за ниченкой протянуть нужно, закрепить…» Кстати, нитки для ткацкого станка отыскали во время фольклорной исследовательской экспедиции у жителей деревни Челатьма, правда, они были в таком состоянии, что пришлось «распутывать, потом расчесывать, прилаживать к станку опять же едва ли не всей школой». В общем, не было у бабы забот… Впрочем, глядя на довольное лицо Татьяны Павловны, готовящейся продемонстрировать, чему же их в конце концов научила мастерица, невольно начинаешь чувствовать в себе зарождающийся азарт: а что, если и мне?.. А что, если у меня?.. Когда еще представится случай попробовать самому? Как когда-то наши бабки… – Сначала нужно вдеть нитки, – сидя за станком, со знанием дела объясняла Татьяна Павловна. – Это называется сновать стан. Затем можно начинать ткать… – Еще в детстве я видела, как это делается. Мы все к бабушке Сазоновой ходили, помогали… Нитку нужно прижать бердом и после этого поменять положение педалей… Татьяна Павловна храбро «сражалась» со станком, а я рассматривала челнок. Между прочим, хороший челнок должен быть гладким, чтобы ничего не цеплялось во время его скольжения между натянутых нитей. Правильный, рабочий челнок напоминает поверхность омытого водами камушка… Хорошая мастерица даже и не вспоминает о нем во время работы – знай себе, перекидывает его через строй платяных струн. Но без сноровки сделать это довольно трудно: станок проявил свой деревянный характер и никак не хотел слушаться. – Да уж, руки нужны не наши, – заметил кто-то самокритично. – Между прочим, бабушка Люба обещала приехать к нам еще раз и показать, как ткут тряпичное полотно, – устало откинулась на спинку стула «ткачиха». При смене педалей внутри станка что-то щелкнуло. Тихонечко так и сухо. Как будто кто-то наступил на тонкую щепочку, хорошо высушенную за жарко натопленной печкой. – Так, когда бабушка Люба обещала приехать?.. КРОВАТЬ И все-таки я к ней вернулась. Музейная железная кровать с высокими спинками напомнила мне ту, другую… Обычно она стояла в дальней горнице деревенского дома, где мы с бабушкой отдыхали каждое лето. Помню, как женщины разбирали ее перед сном. Это была целая церемония: сначала аккуратно одна за другой снимались подушки, бережно сворачивалась кружевная накидка, под которой непременно оказывалось кипенно-белое покрывало. Его складывали вдвоем так, чтобы складочка была ровно посередине. С подушек снимались парадно-выходные наволочки, расшитые вручную, и оставляли те, на которых позволялось спать. Если в доме были гости, честь опуститься в пуховую негу перины оказывалась только им. Если в доме жили старики – только старикам. Детям обычно дозволялось присутствовать при церемонии раздевания кровати, ну, а летом… Летом, когда выдавался жаркий и сухой день, во двор обязательно выносили на просушку перину. И вот тут сопливым и покрытым цыпками отпрыскам разрешалось поваляться на разогретой жарким солнцем и оттого распушившейся перине – вечном приданом, передававшемся из поколения в поколение… ЗЫБКА – Это зыбка, – поправила меня Татьяна Павловна, услышав, что я называю зыбку люлькой. Надо же, я даже слово-то это забыла. Конечно, зыбка, и никак иначе. Пальцы осторожно ощупывают поверхность, как будто трогаешь что-то очень хрупкое – одно неосторожное движение, и все может рассыпаться. К своему удивлению, я только здесь, в школьном музее, узнала, что, оказывается, у зыбки дно тоже матерчатое, а не деревянное, как мне всегда представлялось. Я-то думала, что зыбка – это что-то вроде корыта… – Чем-то пахнет, – нос уловил знакомый запах. – Младенцем и пахнет! – засмеялась Чернецова. – А младенцы, как известно, пеленки пачкают… И, действительно, от зыбки пахло ребеночком. Странно, ей, наверное, в обед сто лет, а она все еще хранит запах едва народившейся жизни. – Представляешь? – задумчиво склонился над зыбкой мой спутник. – Сколько детишек в ней вынянчили? Сколько песен колыбельных спели? Сколько слез и радости выплеснули?.. Намоленное место… Как же его на помойку? БУФЕТ Трудно даже представить в доме вещь, которая была бы в свое время так же самодостаточна, как он – буфет. Вот, если вдуматься, что это? Шкаф для хранения продуктов. А посмотришь на настоящий буфет – на тот, что, несмотря на древние годы, все еще сохранил и выправку, и стать, и даже свой голос, и язык не повернется назвать его просто каким-то там шкафом. Вот как мы, бывало, подходили к настоящему буфету? На цыпочках, не приведи Господи, чтобы взрослые уловили хотя бы краем уха. Но как бы ни старались, едва дыша, приоткрыть заветную дверцу, а она все равно в последний момент, но обязательно скрипнет: мол, до обеда – ни одной конфеты! Помните, как менялся характер буфета, когда к нему подходила мама или бабушка. Как он радовался противным скрипучим голосом, как подхалимски настежь распахивал свои дверцы: розеточку с вареньем? Пожалуйста, Марьивановна. Вазочку с «Белочкой»? Непременно, Клаввасильевна… А уж когда к нему подходил папа, то тут уж творилось одно сплошное безобразие. Мама так и кричала с кухни: «Перестань безобразничать!» Смешно, но мы – совсем маленькие – даже побаивались грозного вида нашего буфета, наделяли в отместку самыми страшными ругательствами: и драконом, и Кащеем Бессмертным, и бабушкиным наказанием, в утробе которого постоянно все пропадало… У нас давно нет буфета, и я даже не представляю, как бы это чудовище вписалось в интерьер моей квартиры. Но, честное слово, так хочется еще раз уткнуться носом в его теплое, пахнущее сытостью нутро и вспомнить, как взрослые, словно фокусники, доставали оттуда что-нибудь непременно вкусное, прибереженное только для нас, детей… «ЧЕКУРЫ» – А хотите, мы вам что-нибудь споем? – задиристо поинтересовалась самая бойкая из девчонок. Одетые в русские ситцевые сарафаны, кстати, сшитые своими руками, в рубашки с тонким шитьем, беленькие платочки девочки из фольклорной группы «Чекуры» при суворовской школе замерли в ожидании. Мне стало неловко. Не то что бы не хотелось послушать школьных артисток. Честно сказать, не хотелось самодеятельности, которая, как мне казалось, сейчас как грянет хором про валенки, про русскую зиму, снежки солившую… И вдруг по комнате поплыл густой девичий голос, от которого мурашки побежали. Голос сильный, влажный, уверенно зовущий за собой все остальные голоса: – Ходила коляда по святым вечерам: «Подай, батюшка, подай, матушка. Не ешь, не ломай, Подай целый каравай. У нас семеро ребят, Все на печке сидят, Все соломку едят – яровую, аржаную, Не осыпанную, не порубленную… У-у-у! Коляда, коляда накануне Рождества. Мы искали коляду по всем по дворам. Мы нашли коляду у хозяев во двору. Уж как ихний двор Железом крыт, На семи столбах, На восьми листах. Мимо ехали бояре Дивовали-ся. Как на эту на домину любовали-ся. Вы послухайте, хозява, Мы не песню поем, Мы вам честь воздаем… За колядкой девчонки спели еще песню, и еще… Я слушала их красивые голоса, как будто звучащие из далеких веков, пыталась запомнить слова песен, похожих на причитания, и только удивлялась: откуда в них это?! Откуда это в них, абсолютно современных девчонках, выросших среди всего того, что мы имеем сегодня, чем захлебываемся и давимся? Откуда в них, еще совсем детях, этот вкус к настоящему, бесценному и безвозвратно потерянному? Или не безвозвратно? Лучшие умы страны ломают головы, как сохранить русский язык, а они, сельские девчонки, владеют им и хранят. Еще и поют. Да как?!. – Нас учат профессионалы из Нижнего Новгорода. С Ольгой Валерьевной Гальцевой, старшим научным сотрудником Музея архитектуры и быта народов нижегородского Поволжья, участницей ансамбля «Свети-Цвет», мы учимся петь, как пели наши прапрабабушки, – все объяснила чернобровая красавица Ксения. – А как сшить эти сарафаны, нас научила дизайнер народной одежды Ирина Владимировна Лабудь. «Чекуры» – ансамбль совсем молодой, но успел побывать на VII Российском православном фольклорном фестивале «Рождество Христово» в городе Санкт-Петербурге в Александро-Невской лавре. А сейчас ребята собирают и описывают сохранившиеся традиции празднования масленицы в Дивеевском районе, а заодно готовятся к детскому фольклорному фестивалю, который летом пройдет в Пскове. – И танцевать вас тоже профессионалы учили? – вспоминала я, как девчонки во время пения пританцовывали что-то замысловатое. Оказалось, что это – особый шаг, который сопровождал русские песни с древних времен. Трудно было удержаться от просьбы показать и по возможности научить старинному шагу. Но, как ни старалась бойкая девчушка, вызвавшаяся показать, как я ни потела, едва поспевая за легкой ножкой «учительницы», ничего не получалось. Да, плохому танцору и… – Подними подол, пожалуйста, повыше! Мне плохо видно, – вцепилась я в последнюю возможность «поймать» шаг. Буквально вцепилась в юбку девушки, пытаясь приподнять ее подол хотя бы на пару сантиметров от пола. Сопротивление было неожиданным – тонкая рука рефлекторно дернулась вниз, смущенно прикрыв от посторонних глаз обнажившиеся против воли изящные щиколотки. – Извини…те, – только и смогла я пролепетать. *** В последнее время модно рассуждать о том, как научить молодежь любить свой дом, землю, Родину? Как привить ей уважение к старшим? Как научить хранить то, что им однажды достанется в наследство?.. Предлагается множество вариантов, и возможно даже, что в некоторых присутствует рациональное зерно. Я же вспоминаю слова одного мудрого человека (кстати, родом он из глубинки, из красивого села Кременки, что недалеко от Дивеева): – Я не знаю, как. Нас не учили любить. Мы просто жили в любви. Нас не учили верить в Бога. Мы просто росли в этом. Вот и весь ответ. Невозможно научить тому, чем сам не владеешь. Невозможно научить детей из суворовской школы и из любой другой любить родное село, если сам не любишь. Невозможно научить беречь историю родного края, если ее не берегут взрослые. Любого можно научить петь по нотам, но петь так, как поют девчонки из «Чекуров» – почти невозможно. Все равно чего-то будет не хватать. Вот в этом «что-то» и есть жизнь… Кстати. К своему удивлению, я впервые узнала, что «чекурами» в окрестностях величают цветы – мальву, а в Суворове порой и любые другие цветы…
Елена Кривцова

Просмотров: 2278. Прокомментировать

За профессиональный подход

11 февраля 2009г., 20:27
В минувший четверг, 5 февраля, в зале заседаний областного Законодательного Собрания подводились итоги III регионального конкурса «Экотур-2008». В церемонии награждения приняли участие председатель Законодательного Собрания Нижегородской области Виктор Лунин, заместитель председателя Ольга Сысоева, председатель комитета по экологии и природопользованию Александр Тимофеев, депутаты регионального парламента. В этом конкурсе приняли участие более 170 творческих работ из 13 городов и районов области. И среди лучших – публикации журналистов из Сарова. Победителем в номинации «Лучшая публикация» стала газета «Саровская пустынь». Вручая главному редактору «Саровской пустыни» Александру Ломтеву диплом победителя и приз (цифровую видеокамеру), председатель ОЗС Виктор Лунин сказал: – Неожиданно интересная газета у вас получается, это очень хорошая пропаганда привлекательности Нижегородчины, спасибо за профессиональный подход… «В Нижегородской области очень много объектов, которые могут заинтересовать тысячи туристов. Достаточно оглядеться вокруг, чтобы понять простую истину: совсем не обязательно ехать за границу, можно прекрасно и с пользой для души отдохнуть в родных местах. Очень важно, что конкурс продемонстрировал значительный интерес средств массовой информации к этой теме», – сказала Ольга Сысоева. Поощрительный приз конкурса был вручен и саровской журналистке Татьяне Криницкой, с чем мы бывшую сотрудницу газеты «Саров» и поздравляем.
Просмотров: 1400. Прокомментировать

Поэт Геннадий Ёмкин: «Напомнить человеку, что в нём есть Бог…»

11 февраля 2009г., 20:37
Говорят, что, только увидев войну, можно научиться ценить мир. Не факт. Насмотревшись на смерть, так легко эту жизнь возненавидеть. Но если видел и не сжег глаза и душу, тогда ты человек, к которому можно прислушаться. Часто ли ваш собеседник начинает говорить о войне, а заканчивает рассуждениями о благословении свыше? С саровским поэтом, членом Союза писателей Геннадием Ёмкиным мы встретились незадолго до 15 февраля – 20-летия вывода советских войск из Афганистана. Встречу можно было приурочить и ко дню рождения поэта – 8 февраля. Но, если существуют вещи, которые волнуют человека больше, чем собственная персона, количество созвучных ему и заинтересованных в нем людей увеличивается в разы. Тема войны в Афганистане до сих пор болезненна для очень многих. Не случайна она и в стихах моего собеседника. Многие попали в эпицентр того страшного взрыва под названием «Афган». Почти каждого в те времена обдало взрывной волной. В стихах Геннадия те боль и страх обрели голос. Хотя от собственной причастности к тем событиям поэт почти открещивается… – Я даже не стал оформлять себе удостоверение участника войны. Ну что такое моя недолгая командировка в Кабул рядом с опытом ребят, которые все два года там «конкретно оттрубили»? Я попал служить в Чарджоу, в Туркмению, месяц пробыл в учебке, в школе младшего авиационного состава. А на дворе 79-й год, в Афганистане какая-то заварушка, и в ноябре нас поднимают по тревоге и предлагают писать бумаги: «Прошу послать меня для оказания дружеской помощи». А единственной нашей боевой подготовкой были три поездки на стрельбища. И мы – готовая рота охраны. Все организовывали экстренно, не были еще сформированы постоянные части, похватали откуда что придется. Нас прикомандировали охранять штаб авиации 40-й армии. 10 километров до Кабула, рядом – гранатовый сад и резиденция Амина. Вся изрешеченная пулями. Помимо охраны, мы сопровождали в поездках наших послов. Мы действительно думали, что выполняем свой долг. Да мы его, собственно, и выполняли. Постреливали там частенько из соседнего аула, с горы. У нас, слава Богу, никого не зацепило. У ребят, которые были до нас, несколько человек пропали с поста. А у нас приказ – не стрелять. Вернулся в часть в феврале. Через госпиталь. Мама до сих пор не верит, что на посту у меня просто случился приступ аппендицита. Госпиталь – воспоминания самые радужные. Кабул, территория международного аэропорта. Палатки, дизелечек стоит, в операционной лампочки то потухнут, то погаснут. Точно помню, что в тот день открывалась зимняя олимпиада-80. Передавали, что наша первая золотая медаль – у Алябьева, биатлон. Мне кольнули местную анестезию – и резали по живому. А жизнь течет, люди транзистор слушают, за брезентовой накидочкой человека режут, раненые стонут, санитары выпивают рядышком. Ну, хватило насмотреться там – дай Бог. С мест боевых действий свозили всех как раз туда. Такой аврал был у медиков, которые там не спали, не знаю, по сколько. Ну, в таких условиях у меня потом началось общее заражение. Вынуждены были меня на борт – и в Ташкент, в окружной военный госпиталь. Там к одной палате в хирургии люди даже не подходили. В ней лежал «самострел». В Афгане себя стрельнул. Но нажал на курок очень неудачно. Поставил не на одиночный выстрел, а на автоматический режим. Хотел себе кожицу проткнуть в боку, а в результате полоснул очередью, все внутренние органы, позвоночник перешиб. Понятно, что он немощный, калека, но, кроме санитаров, к нему никто не подходил. Люди оставляли ТАМ и руки, и ноги, кто-то совсем оставался, а тут такая скотина. Все же были максималистами, по крайней мере те, кто прошел, кто был «за речкой». Тем более те, кто был ранен. Ну, что я насмотрелся? Кровь, грязные бинты, воспоминания. Сидишь в курилке – кто под гранату попал, кто на растяжке. Тогда еще и оценок-то никаких не было. Мальчишки по 18-19 лет, осознание какое-то приходит уже позже. А тогда – просто боль, просто желание, чтобы эта боль прошла. Еще больнее тем, у кого убили друга. – Стихи вы не тогда начали писать? – Про войну – только лет через 6 или 8. Просто это все иногда снилось. Потому что вернуться на гражданку и разом забыть все, чем жил предыдущие два года – так не бывает. Снилось, что я в армии, мне не хватало ее. Тем более я понимаю ребят, которые прошли мясорубку, выжили, они приходят оттуда – и ничем другим жить не могут. И вот, приходит память по ночам. А чтобы начать писать, достаточно ощущения, одного слова. Стихотворение как получается? Оно в тебе живет, ты сам об этом еще не знаешь. А стоит зацепочке какой-то появиться, слову, сочетанию слов, и все – оно пошло. Я ведь не придумываю «сценарий» стихотворения. Оно само тебя ведет, оно придет к тебе тогда, когда… почувствует, что ты этого достоин. Это потом можешь долго подчищать, подбирать рифмы, а сначала приходит – не знаю, наитие – не наитие, сверху что-то такое… – Военные ваши стихи – все о ваших товарищах? – Конечно, я суммировал их опыт, их рассказы. Все равно это все пропущено через себя. Может быть, кто-то сверху указал, что кому-то не дано, а тебе, парень, дал Я толику способностей, так будь добр, расскажи обо всем за тех, других… ... Пауза. Хозяин слишком сосредоточенно разливает чай, потом его взгляд притягивает телевизор. В последние дни новоизбранный патриарх Кирилл не сходил с экранов. К радости примешивалось удивление, что в этой стране эпохальный выбор свершился так, как того желал именно ты. И не только ты. Только об этом и хотелось говорить. – Как вам новый патриарх? – Сходил в храм. Поставил свечу. Ему на долгие лета. Нравится мне он. Чисто внешне и по тому, что говорит. Даже по его речи, по его рассуждениям… Нельзя говорить «нравится – не нравится», это не девушка. На эту тему я не очень готов говорить. Но свечу поставил. В храме Всех Святых. Если я в храм хожу, то туда и еще в… наш приснопамятный театр… – А вы заметили, как изменилась там атмосфера? В храме Серафима Саровского. Постепенно храм стал по-настоящему намоленным… – Кстати, да. Я заметил примерно год назад, когда зашел в храм. Какие-то были не то что дела и не то что мимо проходил, а как будто что-то направило, что ли. И может быть, это будет высокопарно, но какая-то благость на тебя идет. И когда выходишь, и проходит некоторое время, ловишь себя на мысли, что я бы опять туда пришел. – В ваших стихах Бог повсюду, даже если не звучит само это слово. И он не абстрактен. Похоже, это многослойный и прочный сплав веры – именно православной, любви к русской истории и гордости за нее, понимание нашей ответственности перед древним Русским Духом… Это – вера в Родину как в Бога… – А в таком понятии, как Родина, все сходится. И религия, и любовь к дому и к огородику своему. Ведь любовь к огородику – она вырастает в нечто большее. Это ведь земля… В понятие «Родина» все входит, все, что окружает. Любой человек – знает он этого, не знает. Любой прохожий. Только он об этом не догадывается. Я же тоже к нему не брошусь: ты человек, существо Божье, поэтому тебя следует любить, и ты меня должен так же любить! Нет, зачем. Пусть живет. Не зная об этом… – Так, может, напомнить ему? – Да, наверное, поэтому у меня стихи и получаются… … Как нечасто в наши дни можно встретить человека, которому поверишь, хоть он и не горел желанием тебя в чем-то убедить. И за которым признаешь право о чем-то напоминать другим, хоть они о том и не просят. Человека, в котором, в какую сторону души ни пойдешь, обязательно найдешь Бога… Я ПОМНЮ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ Нас с командиром бросил Бог. И мы лежим в крови и пыли, Мой командир лежит без ног, А я – простреленный навылет. Какая встала тишина Над небом грозного Саланга! Лежим. Десантный старшина И я – совсем еще салага, Познавший в жизни до конца Все, что положено солдату. Смотрю остатками лица Туда, где лопнула граната. Такая встала тишина Под небом грозного Саланга, Что слышно – шепчетстаршина, Что слышно – слушаетсалага: – Земеля, живы мы опять, Еще тельняшечки доносим! И вспоминаем грубо мать Того, кто нас сегодня бросил. И шевелит свой пыльный рот, Как будто извиненьяпросит: – Сейчас придет за нами борт, Ребята точно нас не бросят! И вот уже ревут винты За нами посланного борта! Открыв глаза и скомкав рты, Лежим – Воздушная пехота. Нас с командиром бросил Бог. Лежу, простреленный навылет, А командир лежит без ног, Нас с ним вчера еще убили. СУМА Лицо свело морщинами столетий, Блуждает взгляд, столетьями скорбя. О, Родина! Твои больные дети Так не похожи больше на тебя. На страшный сон, на страшные гульбища Смотрю и призываю Страшный Суд. Толпа ревет: – Поди! Юрод и нищий! И мне суму и рубище несут. Сквозь дикий сон, сквозь дикие гульбища Иду, зову! А Родины и нет. Толпа ревет: – Поди! Юрод и нищий! А я в суме несу твой дивный свет. И меч несу, и Знамя с Куликова, И память «о Полку» несу с собой, И всех времен напутствие и Слово. Несу – благословение на бой! *** Я оставляю за собой – Быть в поле ветром или птицей. Я оставляю за собой Миссиям ложным не молиться. Я оставляю за собой – Не пить ваш яд, не брать из Сум. Я оставляю за собой – Сгореть, как старец Аввакум!
Анна Рысь

Просмотров: 1191. Прокомментировать

Встречи под Варшавой

11 февраля 2009г., 21:10

Из фронтовых записок танкиста Пронесся слушок, что мы едем для выполнения особого задания. Начали подшучивать друг над другом, но наши фантазии утешения не приносили. Ехали практически безостановочно. Когда проехали Брест-Литовск, всем стало понятно, куда и зачем спешим, – впереди Варшава!.. Выгрузились на какой-то станции и после 3-дневных блужданий (двигались только ночью) прибыли к месту назначения – в тяжелый танковый полк прорыва, 88-ой с длинным «почетным иконостасом» – отдельный, гвардейский, Краснознаменный, ордена Ленина, орденов Суворова 3-й степени, Кутузова 3-й степени, Богдана Хмельницкого 2-ой степени. Полк имел на вооружении 21 тяжелый танк ИС-3, использовался при прорыве мощной обороны противника. Наши 20 самоходных установок должны были поддерживать огнем наступление полка. Должен признаться, что мы с восторгом приняли такое содружество. Помню, на второй день я подошел к одному танку и стал восхищаться им, похлопывая рукой по броне. Вдруг голос сзади: – Нравится? Я обернулся и, не раздумывая, ответил: – Очень! Мне бы на таком повоевать! Мой собеседник шутливо козырнул и представился: – Командир полка подполковник Мжачих. С кем имею честь? Я с задором выпалил: – Лейтенант танковых войск Мишенин! – Как же это ты, лейтенант танковых войск, – рассмеялся подполковник, – очутился в самоходчиках? Я осмелел и понес: – Ирония судьбы. Под Сталинградом воевал на Т-50, КВ, английском «Валентайне», на быстроходном Т-70, теперь вот всучили самоходку. – Недоволен? – перебил он. – Не люблю ходить в пристяжных. Я по природе – танкист, люблю стремительные атаки. Я на Курской дуге носился на Т-70, как угорелый, и ни разу под прицел «Тигра» не попал… Он похлопал меня по плечу и пожелал удачи. Так, нежданно-негаданно состоялась моя первая встреча с этим чудесным человеком и героическим танкистом. Вторая встреча произошла на марше полка к передовым позициям. На пути попался ручей с довольно крутым противоположным берегом. Ручей завалили бревнами, и все танки, за исключением последнего, благополучно переправились. Последний танк даже с помощью буксира из трех танков не смог преодолеть ручей. Я полез со своим советом к руководителям переправы, которые тоже посоветовали мне «отваливать к своим самоходкам». И тут опять возник около меня командир полка: – Есть дельные надумки? – тихо спросил он. Я без особой церемонии выдал ему свои рекомендации: – Надо попробовать перемахнуть ручей задним ходом. Тяговые усилия заднего хода танка сильнее первой скорости. Во-вторых, корма легче передка танка. Они же долбят передком противоположный берег, а хода никакого. – Случай из твоей практики или опять ирония судьбы? – В техникуме изучал сопромат – науку о расчетах динамических и статических нагрузок. Конечно, это были мои предположения, но они оказались, на мое счастье, верными: танк легко преодолел задним ходом противоположный берег ручья. Третья встреча была судьбоносной, и произошла она рано утром 14 января 1945 года во время всеобщего наступления 1-го Белорусского фронта. По замыслу командования фронтом, полк должен, прорвав оборону противника, перерезать железную дорогу Лодзь-Варшава и выйти к городку Сохачев (рядом с Варшавой). Маршал Жуков пообещал всем командирам танков звания Героя, а экипажам – высокие ордена, если они в день наступления «оседлают» злополучную железную дорогу. Обещание маршала было заманчивым, но на пути к железной дороге проходила крепкая оборона противника, перед которой протекала заболоченная речушка Пилица. Если оборона противника у нас особых сомнений не вызывала – преодолеем, то надежда на легкую переправу через Пилицу теплилась слабо. Действительно, как и предполагалось, мост, построенный за время получасовой артподготовки, не выдержал и провалился. Строительство второго моста растянулось на целый день вместо запланированных двух часов. К вечеру переправились все самоходки и около пятнадцати танков. Командование полка начало проверять готовность экипажей к утренней атаке. После этого, как только командир батареи доложил о состоянии техники и экипажей, подполковник Мжачих подошел ко мне и шепотом спросил: – Как настроение? Я прикинулся обиженным и тоже полушепотом ответил: – Какое уж тут настроение, золотые звезды не светят теперь нам. Он рассмеялся, а вслед за ним и я. На второй день полк без особого труда прорвал оборону немцев и устремился к железной дороге Лодзь-Варшава. Я на большой скорости решил перескочить через траншею, механик в последний момент растерялся и притормозил. Самоходка ударилась носом в стенку траншеи, отчего бортовые передачи разлетелись вдребезги, о чем я горестно и доложил командиру полка. Он улыбнулся: – Ну и везет тебе, лейтенант. Видишь танк, – указал он на приютившийся у сарая ИС-3, – сегодня командира ранило, принимай. Я засуетился от радости и не смог сказать ни слова. Полковник вызвал по рации водителя того танка и представил меня ему: – Вот вам новый командир. На второй день на этом танке я оседлал железную дорогу, за которую маршал Жуков обещал нам высокие награды, а 17 января 1945 года был уже в городе Сохачеве, где приветствовал наши части, освободившие Варшаву. Около месяца я разгуливал на этом танке, выполняя разные боевые задания. Про самоходки стал забывать, зато меня не забыли, когда передали оставшиеся в живых СУ-76 в другой полк. На одной самоходной установке не хватало командира. Мне выдали в штабе полка лестную боевую характеристику и пожелали боевых успехов. Командир полка лечился в это время в госпитале, затевать волынку со штабниками не стал, а скомкал с горечью боевой листок и распрощался с этим полюбившимся полком. А через несколько дней я встретился с его героическим командиром. Подполковник Мжачих возвращался из полевого госпиталя на боевом танке. Он подъехал к моей самоходке, стоявшей на обочине, легко спрыгнул с танка и позвал меня. Мы обнялись и с минуту молчали, потом он спросил: – Как живешь, лейтенант? – Плохо, – ответил я приглушенно. – Потерпи немного, что-нибудь придумаем. Но придумать он ничего не успел. Через два дня я был тяжело ранен и чуть не сгорел. Попал в госпиталь и распрощался с войной и армией. Почти три года мудрые госпитальные хирурги сращивали мне кости и штопали раны. А я все это время разыскивал своего командира полка, с которым, как писал Гоголь, сроднился «сходством души». Найти не удалось, так как я не знал номера полевой почты полка. Но память накрепко разместила его в моем сознании на все последующие годы. И вот совсем недавно мне позвонил Виктор Петрович Мжачих, бывший директор 17-ой школы, и сообщил (вот так судьба!): командиром 88-го танкового полка, освобождавшего Варшаву, был его отец! Как рассказал мне Виктор Петрович, его отец закончил войну в звании полковника и получил девять высоких наград: орден Ленина, пять орденов Красного знамени, два ордена Отечественной войны и орден Красной звезды. После войны служил военным атташе в советском посольстве в Румынии. Остаток дней своих провел в Санкт-Петербурге...

Иван Мишенин

Просмотров: 2626. Комментарии (7)

Друг

11 февраля 2009г., 21:19
Рассказ Это была типичная «немка». Чуткие уши, изящная горбинка на носу, рыжие подпалины, человечьи глаза. Людей она делила на «своих» и «чужих». Исключения делала только на время, когда «чужие» становились гостями в доме, который она безгранично любила и считала своим логовом. Гостям старая «немка» позволяла многое, несмотря на то, что они всегда привносили в ее дом шум и беспорядок. Дети этих людей воспринимались ею как что-то весьма неприятное, но, увы, неизбежное. Она терпела их глупые игры в лошадки, сюсюканье и щенячьи ползания под ее теплым животом. Лишь крепко зажмуривалась, когда очередная детская ручонка пыталась заняться исследованием ее ушей. В глубине своей собачьей души она, конечно, доходила до грани нервного срыва, когда гости с их детьми бестолковой толпой вываливались в прихожую, начиная разбирать обувь. Но виду не показывала. Ее не интересовала одежда людей, ей непонятна была их радость по поводу путаницы с шапками и шарфами. Она как будто каменела, когда гости начинали разбирать свои ботинки. Карие с поволокой глаза медленно, как у змеи, суживались, едва чья-то рука случайно касалась пряно пахнущей кожи родных сапожек или кроссовок. Если бы эта рука задержалась чуть-чуть дольше… Когда гости наконец-то уходили, и свет в прихожей гас, «немка» с глубоким вздохом грузно падала на свой коврик и сладко замирала. На улице, вне своего логова, это была уже другая собака. «Своими» все так же оставались только три человека. В редких исключениях к ним она добавляла пару-тройку самых близких друзей хозяев, но тех, кому выпадал сей счастливый жребий, она определяла каждый раз сама и только сама. На свободе эта домашняя «немка» превращалась в классическую овчарку, в жилах которой текла тягучая, как смола, кровь ее далеких предков с душой, выдубленной стужей и затяжными дождями. С душой, готовой вмиг по одному только запаху грозящей опасности вцепиться в глотку. Сдерживал только тяжелый железный ошейник с шипами острыми, как ее же зубы. Но иногда не помогал и он… Он был подростком с едва обозначившимся пушком над безвольно выпяченной губой. Он не делил людей на «своих» и «чужих», то есть, вообще никогда. В песочнице он мог на равных играть с трехлетними малышами, с упоением «выпекая» вместе с ними «куличики». Взрослым он говорил «ты» и улыбался при этом так, что эти взрослые подавляли в себе тяжелый вздох, стараясь при этом поскорее отвести глаза. Никто не обижался, когда на дню по десять раз он переспрашивал: «А ты кто?» Все уже давно знали – этот же самый вопрос он по десять раз задает родной матери. Женщине, состарившейся в тот день, когда она узнала, что ее мальчику суждено всю жизнь улыбаться. С тех пор она ходила в одном и том же зеленом платке и стареньком пальтишке, меняя его летом на не менее старенький, кажется, серый плащ. Она никогда не улыбалась. Вообще никогда. Он улыбался за двоих. Впрочем, кажется, однажды улыбка все-таки промелькнула на ее лице… Шел проливной летний дождь. Ее взрослый мальчик стоял во дворе под дождем весь вымокший. И вдруг девушка. Под зонтиком. И тоже промокшая. Она подбежала и прикрыла мальчишку зонтиком. На какое-то время купол с желтыми ромашками защитил обоих от нескончаемых потоков, падающих с небес. Женщина, наблюдавшая за всем из окна, улыбнулась. Грустно так. И почти сразу побелела. «Домика» во дворе больше не было. Купол с ромашками дернулся и побежал по улице дальше, унося под собой веселую хозяйку, с визгом несущуюся по лужам. Ее взрослый мальчик остался под дождем один. Улыбающийся и дрожащий… Он появился совершенно незаметно и встал прямо на пути, по которому старую «немку» выгуливали из года в год. С тех самых пор, как еще слабые щенячьи лапы впервые в жизни почувствовали колючий холод снега. Эта тропинка стала ее и только ее, здесь она с закрытыми глазами могла безошибочно определить каждую веточку, каждую палочку. Здесь ее спускали с тугого поводка, освобождая от оков железного с острыми шипами ошейника. Здесь она была не вышколенной «немкой», а вольным зверем – сильным, хитрым, коварным… На пути этого зверя и оказался подросток. Он стоял с округлившимися в блюдца глазами и, быть может, впервые в жизни не улыбался. Зверь застыл, и только брыли нервно дергались, обнажая желтые клыки. Шерсть на могучем загривке потихоньку зашевелилась. Подросток смотрел не мигая. Зверь отвечал тем же, собираясь в пружину, готовую в следующую же минуту «выстрелить». Он первым сделал навстречу шаг: «А ты кто?» В глазах «немки» что-то промелькнуло, она дернула мордой, пытаясь отмахнуться от несуществующей мухи. Села. Шерсть на загривке пригладилась, как будто по нему прошлась невидимая рука. Он подошел и погладил тяжелую голову с чуткими ушами так, словно делал это всю жизнь. Затем присел на корточки и потянулся к пасти. Она не сопротивлялась. Было видно, что ей это не нравится, но тем не менее она послушно дала погладить свой шершавый язык, кончик которого дрожал в такт дыхания. Оно становилось все ровнее и ровнее… Потом была лапа – сначала правая, потом левая – потом сразу обе… Наконец, подросток схватил «немку» за загривок и потащил за собой, приговаривая счастливо: «Пойдем!.. Я знаю, кто ты…» И она тащилась за ним, осторожно перебирая лапами. Она боялась наступить ему на ногу. Ему, абсолютно незнакомому человеку, от которого остро пахло чужим. Черные с подпалиной бока касались широких штанов незнакомца, оставляя на них клочья шерсти. Сколько за свою жизнь она перепробовала на вкус вот таких чужих штанов! Сколько раз ее били за это, грозили всем, чем только можно. Но она все равно продолжала испытывать только ей понятную нелюбовь к мужским ногам, особенно в камуфляжном… «Пойдем», – все повторял он, улыбаясь, и, кажется, ей нравилась особенно эта улыбка... Собачья жизнь коротка… В тот день в воздухе кружили белые хлопья. Все вспоминали «немку», говорили, какая она была умная, какая красивая, кто-то даже пытался шутить, вспоминая про ее «коллекцию» штанов… Потом вспоминать перестали. Забыли, вернувшись к житейским, безусловно, более важным делам. А тут в соседнем подъезде кто-то умер, а потом взял и свалился кризис, будь он неладен…. Потихоньку из памяти соседей стерлась даже кличка. В конце концов, успокоились и сами хозяева. Спрятали с глаз подальше ошейник, миску, свернули и выкинули коврик, на котором она спала, а вместе с ним и ее игрушки… Время все лечит, и не такие раны. А он… А он еще два месяца приходил к окну дома, где жила «немка», и начинал звать ее. Его голос был обычным – ровным и даже монотонным. Таким голосом зовут потерявшуюся собачку. Кричат, кричат, надеясь, что жива, только потерялась, что вот-вот откликнется. Этот голос рвал на кусочки душу, но поделать с ним ничего было нельзя. Он приходил под окна чуть ли не каждый день. Он по-прежнему всем улыбался, по-прежнему никого не узнавал и даже родную мать, женщину в зеленом платке, по десять раз на дню спрашивал: «А ты кто?» Но каждое утро, когда становилось уже совсем светло, он безошибочно находил те самые окна на втором этаже и тихо звал: «Кора! Кора!»…
Елена Кривцова

Просмотров: 2220. Прокомментировать

Мундир Адмирала

27 февраля 2009г., 14:36
24 февраля - день рождения российского флотоводца, адмирала Федора Ушакова. Сегодня его имя хорошо известно и чтимо в Сарове. Что неудивительно. Недалеко от нас находится Санаксарский монастырь, где покоятся мощи адмирала. А в соседнем Темникове есть музей, где расположился единственный в мире зал, посвященный адмиралу Федору Ушакову. И еще ближе, прямо в Сарове - общественная организация ветеранов ВМФ г.Саров (председатель С.Яковлев), которая уже сумела сделать во имя Федора Ушакова несколько уникальных дел. В этом году Саровская общественная организация ветеранов ВМФ России празднует свое пятилетие. И так уж получилось, что практически к этой дате по инициативе общества в Сарове может появиться... реконструкция последнего мундира адмирала Федора Ушакова. Об этом нашему корреспонденту рассказал председатель общества - Сергей Михайлович ЯКОВЛЕВ. - С самого первого дня существования нашей организации решили, что будем искать для себя интересную работу. И имя Федора Ушакова оказалось для нас путеводной звездой. Почему именно Ушаков? По моему глубокому убеждению, Ушаков здесь, в Сарове,был и, может быть, неоднократно. На это указывают многие моменты. Во-первых, его дядя - Иван Ушаков, в монашестве Федор, одно время жил в Саровской обители. Затем отпросился в обедневший Санаксарский монастырь, в то время приписанный к Сарову. Отец Федор возобновил жизнь этой обители, за что впоследствии был назван Федором Санаксарским. А к дяде своему адмирал Ушаков относился очень трепетно. Недаром выбрал деревню Алексеевка (рядом с Санаксаром) местом своего проживания после выхода в отставку (жил он там с 1809 по 1817 гг.). Он веровал в Бога, и дядя был для него примером добродетельной жизни. Во-вторых, расстояние до Санаксара от Сарова, если мерить «напрямки», не такое уж и значительное - 30 км. И зная, что Ушаков был набожным человеком, посещение им наших мест становится если недоказанным документально, то очевидным. Ордена Общественной организации оставалось только подчиниться провидению. - В экспозиции городского музея сегодня находятся копии орденов адмирала Ушакова. Эти копии были сделаны по инициативе моряков Сарова. И ведь нельзя сказать, что сделать это нам было уж очень трудно. Такое ощущение, что нам кто-то все время помогал. Ну, сами судите, я искал в Москве книги по орденам. И вот приезжаю на улицу Полянка по своим делам, а там - откуда ни возьмись - появился магазин, где продают старые ордена. Такого магазина не было никогда. Орденов времен Ушакова там не оказалось, но были книги... Естественно, благодаря спонсорам, мы сумели сделать копии орденов адмирала Ушакова. Следом за орденами мы решили сделать копии с погон адмирала. Погоны С погонами - отдельная история получилась. Дело в том, что долгие годы считалось, что адмирал носил один погон. Такое заблуждение бытовало, возможно, из-за того, что когда скульптор М.Герасимов вскрывал могилу адмирала, на мундире Ушакова был только один погон. Но Саровский союз ветеранов ВМФ опроверг это утверждение. С.Яковлев: - Я лично ездил в архивы ВМФ, музеи, второй погон мы нашли. И по ним сумели воссоздать погоны адмирала Ушакова, копии двух погон Ушакова теперь тоже хранятся в городском музее. В музей же мы отдали копию шпаги XIX века с алмазными украшениями и Георгиевскими лентами, такую же, как была при Ушакове, но почему-то работники музея ее не выставляют. Копия, конечно, но яркая вещь, в глаза бросается, интерес вызывает. Ну а дальше - больше. Мы решили: «А не замахнуться ли нам на Вильяма нашего Шекспира. И замахнулись... на мундир адмирала. Мундир Вообще слово «реконструкция» приходится применять по отношению к адмиралу Ушакову не единожды. Герасимов реконструировал его внешний облик, а сейчас, благодаря инициативе союза ветеранов ВМФ г.Саров, реконструируется облик его последнего мундира. - В чем тут соль? Почему так интересен этот самый мундир? Есть ведь портреты Ушакова — неужели там не видно, во что он одет? - Вот тут-то и начинается фантастика. На самом деле прижизненных портретов Ушакова нет. Единственное сохранившееся изображение адмирала - гравюра на монете, сделанная жителями средиземноморских островов, которые Ушаков освобождал по приказу Павла I. Все остальные изображения сделаны с этой гравюры. А изображения последнего мундира нет совсем. Вот удивительная вещь - более ранняя форма, которую носили при Павле I, Екатерине II и более поздняя - уже с эполетами - известна. А вот изображения формы, которую император Александр I ввел в начале своего царствования - с погонами - не сохранилась. А именно в таком мундире ходил Ушаков. Начались поиски. И тут опять провидение. 23 года не был в Санкт-Петербурге, а тут отправляют в командировку. И вот все вечера той командировки я провел в Центральном музее ВМФ, потом поехал в Оружейную палату, где есть фрак Александра I. Фрак важен потому, что именно царь был законодателем военной моды. Мундиры высших военных чинов обязательно должны были походить элементами. Работа не прошла даром. Сотрудники ведущих музеев откликнулись со всей душой. Нам переслали копию приказа царя Александра I, касавшегося вида военной формы высших чинов флота и армии. В Центральном музее ВМФ нашли подлинную вышивку с манжет и воротника того мундира, в котором адмирал Ушаков был похоронен. То есть наша работа по реконструкции сегодня имеет твердый исторический фундамент. Далее дело за малым надо было найти реставраторов, готовых выполнить этот самый мундир. Дело это оказалось непростым. Реконструкция мундира стоит около 100 тысяч рублей. И половина этой суммы уйдет на вышивку, потому что это действительно очень дорогая и очень сложная работа. Но и за такие деньги крайне сложно найти людей, способных качественно сделать работу. На мундире было очень много вышивки. Узор мы утвердили, начали работать с одной вышивальщицей - качество шитья не устроило. У нас очень высокие требования, раз уж мы платим деньги. Сейчас нашли другую - она вышила якорь с использованием золотой нити. Ее работа нас удовлетворила, и мы начали мундир шить. Специально для него уже купили манекен. Не знаю, отложит ли кризис наши старания, но надеемся, что святое имя Ушакова, которое нас просто ведет в нашей работе, поможет и на этот раз. У меня ощущение такое, что здесь, в городе, не до конца понимают важности этой работы. Нам же кажется, что мы делаем великое дело - единственная копия мундира адмирала Ушакова может собирать для просмотра большие аудитории. Провези этот мундир по морским городам России, я в Италию отправь, где и Ушакова очень почитают... Можно и деньги заработать. Экспонат интересен и тем, что его можно будет рассматривать со всех сторон. В общем, мы считаем, что его место - где-то в центре экспозиции новой художественной галереи, не в углу какого-то музейного зала. Но работы еще ведутся, и говорить об этом рано. Но самое время сказать спасибо людям, откликнувшимся на ту просьбу: «Дайте, пожалуйста, денег». Основная сумма была собрана саровчанами за очень ко откий срок, хотя есть своя лепта и от моряков Мурманска, Санкт-Петербурга и Москвы. Спасибо всем огромное. Кстати В городском музее в 2006 году открыта экспозиция «Жизнь Родине! Душу - Богу!», которая посвящена двум великим представителям рода Ушаковых - подвижнике 18 века старце Федоре Санаксароском и адмирале Федоре Ушакове. В экспозиции представлены фотографии, копии документов рода Ушаковых, макет Санаксароского монастыря, награды Ушакова и его погоны.
Просмотров: 4124. Комментарии (1)

Отголоски XVIII века в XXI столетии

27 февраля 2009г., 14:45
Федор Ушаков и Серафим Саровский — две исторические личности, неразрывно связанные с нашим краем. Оба родились в 18 веке, пережили рубеж веков и закончили свой жизненный путь в первой трети девятнадцатого столетия. И у старца Серафима, и у адмирала Ушакова вплоть до конца 20 века не были точно установлены годы их рождения. Итак, 24 февраля исполнилось 264 года со дня рождения выдающегося русского флотоводца адмирала Федора Ушакова, мощи которого покоятся в Санаксарском монастыре близ Темникова. Но год рождения адмирала уточнился только в 1990 году. Именно тогда в прессе впервые появились материалы о том, что историками Овчинниковыми были проведены исследовательские работы по поиску точных данных о дате рождения Ушакова. В архивном фонде Ростовской консистории была найдена метрическая книга со следующими записями: «Книга Ростовской епархии Романовского уезду Здвиженского стану Богоявленского Островского монастыря… 1745 года родились... в феврале... числа 13 — лейб-гвардии Семеновского полку у солдата Федора Игнатьева сына Ушакова сельца Бурнакова сын Федор». Ушаков родился 13 февраля (по старому стилю) 1745 года в семье сержанта в отставке Федора Игнатьевича Ушакова. Наш корреспондент связался с заместителем директора Темниковского музея Федора Ушакова Галиной Николаевной Поздняковой: - Дата эта была найдена Владимиром Юрьевичем Овчинниковым, военным историком. Она наиболее точна и неоспорима в настоящее время. Точной даты рождения до этого не было. Давался 1744 или 1745 год. И точного места рождения до этого известно не было. В Большой Советской Энциклопедии было долгое время указано место рождения - Темниковский район Тамбовской губернии, а Овчинникову удалось найти и дату, и место в метрической книге Богоявленско-Островского монастыря Ярославской губернии, где были указаны и дата, и место, и время, и родители, конечно, с ошибками, свойственными такого рода документам, но тем не менее, сейчас рассматривают именно этот документ. Именем Ушакова назвали боевые корабли русского и советского флотов, бухту в Баренцевом море, академию, орден, станцию метро. В середине 50-х в нашем городе именем Ушакова названа улица. А 4 августа 2006 года возле стены Дворца творчества школьников был установлен барельеф Ушакова, памятная доска, якорь и корабельная пушка с горкой ядер. Чуть ранее, 5 августа 2001 года, Ушаков был канонизирован как местночтимый святой Саранской и Мордовской епархией. А в 2004 году Архиерейским собором Русской Православной Церкви он был причислен к общецерковным святым в лике праведных. В церковном календаре воин Федор Непобедимый адмирал Российского флота почитается как святой покровитель российского военно-морского флота и стратегических военно-воздушных сил. Удивительно, как из далеких времен доходят до нас на пороге XXI века отголоски жизни и истории великих для земли русской людей. Как спустя два с половиной века люди с интересом заглядывают в прошлое и порой видят неизвестные до этого факты. Спустя десять лет после того, как историку Овчинникову в руки попала метрическая книга с записью о рождении флотоводца Ушакова, в Сарове историк Валентин Степашкин сделал не менее значимое для России и для истории открытие: оказывается, преподобный Серафим Саровский родился не в 1759 году, как считалось, а в 1754, на пять лет раньше. Сам историк так комментирует это событие в интервью газете «Саров»: - Это событие не сразу сложилось, а длилось на протяжении нескольких лет. Сначала появились сомнения о том, что в Житие Серафима Саровского есть неточности. Потом стал нарабатываться материал, который подкреплялся дополнительными сведениями. Дело в том, что пострижение в монашество тогда было возможно только по достижении тридцатилетнего возраста. В 2000 году я подготовил доклад, прочитал его на конференции, это вызвало определенный интерес, но люди побаивались сразу принимать новую дату. В 2002 году у меня вышла книга «Преподобный Серафим Саровский. Предания и факты», которая уже пошла по рукам, были проведены проверки доводов, которые приведены в этой книге. В 2003 году доводы были признаны обоснованными, и даже Святейший Патриарх Алексий II благословил перенесение даты празднования 250-летия со дня рождения на 2004 год. Это крайне редкое, почти из ряда вон выходящее событие, потому что следовало исправить дату рождения по всей житийной литературе. В этом плане мне просто повезло, что в тот момент было такое внимание к имени святого. Как говорят, моя книга вышла вовремя. Казалось бы, жизнь двух знаменитейших людей своего времени: Федора Ушакова и преподобного Серафима Саровского, досконально изучена по письменным архивным документам. Ан-нет, остаются и сегодня загадки. Кстати, Очень часто за их объяснение берутся не только краеведы и историки. Читайте «Мундир Адмирала»
Евгения Бакулина

Просмотров: 2342. Прокомментировать

К Масленице

27 февраля 2009г., 14:51
В честь начавшейся Масленицы совет ветеранов микрорайона № 8 пригласил 24 февраля отца Николая, отца Лазаря и церковный хор провести праздничный молебен и окропление святой водой всех пришедших. Во время молебна батюшки просили здравия для лежачих инвалидов. Ветераны, в основном, все женщины, и две девушки-инвалида разделили радость праздничного молебна с пришедшими пенсионерами, после чего угощались чаем со сладостями и получали продуктовые наборы от церкви. В маленький домик на улице Гоголя вместились более 40 человек, чья физическая немощь стала причиной для объединения. Праздник в любые времена остается праздником. Объединив всех горожан, он дает надежду на доброе весеннее настроение и согласие между людьми.
Евгения Бакулина

Просмотров: 2703. Прокомментировать

Что нужно детям для счастья?

27 февраля 2009г., 14:55
Перечислять можно долго - игрушки, сладости, книжки. А самое главное - внимание. Много-много, чтобы хватило на всех. Ребятишкам из центра социальной помощи семье и детям внимание тоже очень нужно. Конечно, его дарят воспитатели центра, а еще горожане, заходящие в центр «на огонек». В прошлый четверг в гости к детям пришла семья известного Саровского исполнителя бардовской песни А.Вихарева, а также руководитель главного управления ЗАГС Нижегородской области О.Красновой и заведующая саровского ЗАГСа В.Долгова. Предполагалось, что этот вечер будет посвящен чествованию многодетной семьи Вихаревых, воспитывающих троих дочерей. Торжественная часть мероприятия длилась недолго - не успев начаться, она плавно перетекла в импровизированный концерт. Звучали как совсем «свежие» песни - «Лети, ангел, лети», так и хорошо известные «Алые паруса» про любовь Ассоль и Грея, которую во времена пионерской юности пели еще воспитатели центра. И после каждой песни как на самом настоящем концерте бурные аплодисменты. - А какую песню вы хотите спеть? - спросил А.Вихарев у детей. От неожиданного вопроса воспитанники растерялись, и им на помощь поспешили воспитатели, которые рассказали, что специально к этому вечеру ребята выучили «Изгиб гитары желтой». И уже через мгновение ребята вместе с гостями, воспитателями не очень дружно, но очень душевно спели самую известную бардовскую песню. Но на этом концерт не закончился. Двое воспитанников центра, которые так торопились, что даже забыли надеть тапочки, с выражением прочитали патриотические стихи, посвященные Родине. Правда, без запинок не обошлось. Но, как говорится, лиха беда - начало. А потом и гости, и ребята центра, получившие подарки от руководителя главного управления ЗАГС Нижегородской области О.Красновой и заведующей саровского ЗАГСа В.Долговой, дружно пошли в столовую пить чай со сладкими вкусностями.
Любовь Кяшкина

Просмотров: 1643. Прокомментировать
Архив рубрики:
2007 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2008 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2009 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2010 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2011 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2012 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2013 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2014 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2015 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2016 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2017 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь
© 2007-2017 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика