Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Культура - Герта - внучка Маркса

Герта - внучка Маркса

«Я всю жизнь пытаюсь вспомнить что-нибудь из детства, когда родители еще были рядом со мной...» До чего бывают глухи к фактам люди! Хоть ты тресни, а Сталин – отец народов, хоть ты вывернись наизнанку, а советская власть – мать родна. А если кого и обидели – то за дело! И не желают они знать-видеть тысячи и тысячи поломанных судеб и исковерканных жизней, порушенных семей. Так и ходят редеющими колоннами с красными флагами и орут кому-то «ура»!.. До чего бывают глухи к фактам люди! Хоть ты тресни, а Сталин – отец народов, хоть ты вывернись наизнанку, а советская власть – мать родна. А если кого и обидели – то за дело! И не желают они знать-видеть тысячи и тысячи поломанных судеб и исковерканных жизней, порушенных семей. Так и ходят редеющими колоннами с красными флагами и орут кому-то «ура»!.. Сначала не поверила ушам: сидевшую рядышком пожилую женщину с пушистыми каштановыми волосами и мягкой улыбкой звали Герта Альбертовна Маркс (по мужу – Попова). - А вы случайно не родственница тому… Марксу, который с Энгельсом?.. - Нет, не родственница, – улыбается милая кареглазая хозяйка уютной и безукоризненно чистой квартиры с большой гостиной, хранящей приятную прохладу и тишину. Женский глаз выхватил из интерьера изящный кофейный столик с красивой лампой под абажуром. Рядом с ней – фотография мужчины в рамочке, перетянутая с угла черной траурной ленточкой. - Мужа не стало год назад, – почувствовала мой взгляд вдова. – Но об этом позже, потому что иначе вы не поймете. Если буду говорить сбивчиво – простите. Волнуюсь. Хотя прошло уже столько лет… Но я постараюсь… Итак, все с самого начала и по порядку… Однофамилица знаменитого немца расправила на коленях простенькое платье и посмотрела куда-то сквозь меня – в далекое прошлое. «ФАШИСТКА» Герта и ее родители из обрусевших немцев, не по своей воле осевших на Урале. Девочка была еще совсем кроха, когда осталась сиротой. Сначала в 37-ом забрали и вскоре расстреляли отца, объявленного врагом народа, а затем в 39-ом, видимо не выдержав горя, умерла и мама. Малышку забрала к себе бабушка – Марта Маркс. Герте не было еще восьми, когда «грозмуттер» отдала ее в детский дом. - Тогда я не любила бабушку, – вспоминает Герта Альбертовна. – Она была строгая… Много позже, когда сама станет бабушкой, Герта поймет: почему старая немка отдала ее – кроху! – в казенный дом. В конце концов осиротевшую девочку могли забрать к себе две ее родные тетки по отцу – Линда и Гильда, они могли бы вырастить ее вместе со своими родными детьми. Но старая Марта все-таки отдала внучку и тем самым, по сути, спасла ее. Ведь Герта была дочерью врага народа, да к тому же еще и «фашистка». А если бы «органы» «копнули» глубже, то обязательно выяснили бы, что она еще и внучка раскулаченного немца. Девочку нужно было спрятать и как можно подальше… ДЕТДОМ …Детская память хранит картинки прошлого обрывками: что больше всего потрясло, то и запомнилось. Герта на всю жизнь запомнила, как она тряслась с другими такими же сиротами в большом грузовике, который вез ее куда-то, а кругом были бескрайние поля, тронутые холодной осенью 44 года… Дальше в ее памяти «всплывают» ворота в виде буквы «П» и впервые услышанное слово – детприемник. Казалось, что тепло и хоть какая-то еда уже рядом – наконец-то можно облегченно вздохнуть. Но в приемнике не оказалось свободных мест, и детей повезли дальше…Всю дорогу девочка почему-то вспоминала только одно: как умерла мама и носочки на ней. Белые, белые… Папу она не помнила вообще. Маленькая немка ехала в неизвестную ей жизнь и не плакала. Храбрая девочка прижимала к себе узелок, собранный в дорогу бабушкой. Когда она собирала его, какая-то женщина сказала: мол, зачем девчонке красивые вещи ТАМ. Все равно, дескать, ТАМ отберут… Но старая Марта не послушала и положила в узелок модную в те времена шелковую тенниску с желтым воротничком и кусок небесно-голубого в мелкий цветочек ситца – последние подарки матери Герты, последние воспоминания о прежней счастливой жизни… Тенниску и ситец сожгли во время дезинфекции от вшей, когда маленькая немка наконец-то попала в детдом. Это случилось уже зимой. «Повезло», – говорили взрослые, глядя на кареглазую девочку с пухлыми губами. В каком-то смысле Герте действительно повезло. Детские дома были переполнены, и сироты долго жили в приемниках, пока им не находились места. Герту и еще несколько человек забрали в клиновский детский дом Свердловской области. Там она и выросла, там и закончила неполные восемь классов. Там она и встретила своего будущего мужа… Конечно, она еще не знала, что этот светловолосый мальчишка станет ее судьбой. Тогда она была просто маленькой девочкой, которая все время хотела есть (особенно после отбоя, когда ложка винегрета на ужин переваривалась быстрее, чем съедалась), она была девочкой, которую все кругом дразнили «немкой». А немка не знала даже, как пишется ее настоящее имя: то ли Герта, то ли Генриетта. А иной раз вообще писала – Вера… ЖДИ МЕНЯ А будущего мужа звали Викторин. Русский. Точнее сказать, из уральских казаков. Его привезли в детдом с очередной партией детишек… Спрашиваю Герту Альбертовну, наверное, сразу же влюбились? А она смущенно: - Нет… Мы с ним долго переписывались, когда нас уже распределили… Когда детский дом расформировали, воспитанников раскидали кого куда. Викторина отправили учиться в ремесленное училище, а по окончании завербовали в далекий секретный Арзамас (тогда – Москва, Центр, кажется, триста). Несовершеннолетняя еще Герта попала в другой детский дом, но связь с Викторином не теряла… -… И вот однажды мы с подружкой решили по комсомольской путевке уехать хоть куда. Но путевки были только в сельхозучилище, которое находилось в Куйбышевской области. Мы туда с Томой и уехали… В общем, Герта выучилась на тракториста и была направлена на работу в зерносовхоз. Вскоре исполнительную и аккуратную девушку заметило начальство и назначило ее на ответственный пост учетчицы. Отныне Герта была окружена двойным уважением, хотя была еще совсем, по сути, юной. Но мечтала она не о служебной карьере, а о родных, которых хотела найти чего бы ей это ни стоило. Надо сказать, что еще в детском доме Герту пытались несколько раз официально удочерить, но все время что-то мешало. Герта Альбертовна до сих пор уверена, что ей всю жизнь везло на добрых людей, но ей так хотелось найти родных... -… В то время поисками пропавших родных занималась Агния Барто, – вспоминает Герта Альбертовна. – Ведь тогда еще не было программы «Жди меня»… Герта посылала известной поэтессе письма, а она… молчала в ответ. Может, потому, что ничем не могла порадовать девушку, а может, потому, что просто боялась… Еще в детском доме Герту дразнили немкой, ведь отец Герты все еще числился врагом народа. Его в конце концов реабилитировали, но это случилось значительно позже, в 56 году… СВАДЬБА Однажды, когда Герта работала уже на куйбышевском заводе станочницей, она получила весточку: приехал Викторин. На улице был март, но Герте распутица была не помехой – она летела на крыльях… Как чувствовала, что Викторин не просто так приехал повидаться. - Ты будешь моей женой? - Да… Свадьбу сыграли 5 ноября 1956 года на родине Викторина – в селе Колчедан Свердловской области. Герта до сих пор плачет, когда вспоминает, как вся деревня лепила им на свадьбу сибирские пельмени – из мяса и капусты. И вывешивали их на мороз в мешочках… Гуляли неделю и неделю кричали «Горько!»… А после свадьбы молодой муж отвез Герту назад в Куйбышев и оставил там, а сам вернулся в свой секретный Москва-центр 300. «Бросил!» – голосили вокруг Герты тетки. А она только улыбалась: «Нет, не бросил. Он поехал оформлять на меня анкету». «А не боишься, что не приедет?» – донимались женщины, а Герта в ответ: «Нет, не боюсь. Не приедет, значит… не приедет». И он не приехал. Прислал телеграмму, в которой было всего одно слово: «Выезжай»… Собираясь к мужу в закрытый город, Герта уничтожила все до единого документа и даже заявление ее покойной бабки Марты, в котором она отрекалась от внучки, когда просила забрать ее в детский дом… - …Я три года здесь, в городе, не могла устроиться на работу. То ли из-за того, что немка, то ли потому, что отец был репрессированным… Я нутром чувствовала к себе особое отношение. И даже когда мой муж ходил в отдел режима, его там спрашивали: мол, зачем немку взял?!… - Кстати, – вмешалась в разговор дочка Лариса. – Меня тоже в детстве дразнили Гертрудой. Хотя я всю жизнь была под отцовской фамилией Попова… *** …На кухне давно прошумел закипевший чайник, накрыт заботливой рукой дочки стол с угощениями, пролистан уже не один семейный фотоальбом. У детдомовских Герты и Викториана уже давно своя большая семья: двое детей – сын и дочка, внуки… Кто-то похож на бабушку, кто-то на дедушку… - А это мой двоюродный брат с женой, – Герта Альбертовна касается кончиками пальцев лица мужчины, обнимающего ее на цветной фотографии. Он очень похож на Герту, особенно карими теплыми глазами и тихой улыбкой. - Его дочка нашла, – не сводит она глаз с фото. – Пять лет, наверное, искала. - Да, лет пять писала во все инстанции, – кивает головой Лариса. – На Урале оказалось столько немцев с фамилиями: Маркс, Рапп… Но мы все-таки нашли брата маминого. Его зовут Генрих Бергардович. Кстати, он тоже был в детском доме, а сначала-то жил в доме малютки. - А про отца что-нибудь выяснилось? – осторожно спрашиваю Герту Альбертовну, боясь потревожить ее. - Дочка написала в КГБ Свердловской области письмо-запрос, – сглатывает комок в горле Герта Альбертовна, – и вскоре нам прислали документы. Во-первых, прислали подлинник документа, в котором сообщалось, что мой отец, Альберт Маркс, был объявлен контрразведчиком, за что и был расстрелян. А на самом деле его расстреляли за то, что мой дед, его отец, был в свое время кулаком в Симферополе. У него было семьдесят пять десятин, пять лошадей, три коровы. Мой отец был обычным крестьянином, а его в контрразведчики записали… Во-вторых, мне сообщили, где он похоронен. Это большая братская могила… И, в-третьих, мне прислали справку, что я жертва политических репрессий… Но мне легче не стало. Я всю жизнь пытаюсь вспомнить что-нибудь из детства, когда родители еще были рядом со мной. Помню, как мою маму называли маленькая Роза. Большой Розой называли маму Генриха… Но ведь он даже этого не помнит. И когда я рассказываю ему все про себя, он удивляется, как же я все запомнила. У него оба родителя репрессированы, но он ничего про них не знает… - Когда с братом встретились, наверное, сразу узнали друг друга? – пытаюсь отвлечь Герту Альбертовну от печальных мыслей. - Вы знаете, – вытирает она покрасневшие глаза. – Я его пять лет не признавала, пока не получила официальные документы о том, что мы действительно родные люди… Почему не признавала? Да таких, как я, как мой брат, как мой муж, знаете, сколько было?!.. За годы репрессий (1921 – 1953 гг.) только по политической 58 статье было осуждено – 4 060 тысяч, приговорено к расстрелу 799 тысяч. Однако неофициальные источники приводят другие цифры: около 6 млн «изменников родины» были осуждены, приговорены к высшей мере наказания больше 1 млн. Точных данных о пострадавших членах семей «изменников родины» не существует вообще. Оказалось просто невозможным посчитать, сколько детей было сослано в колонии и детские дома; сколько жен, матерей было выселено из квартир, городов, лишено работы и прописки, состоявших под надзором и ожидавших ареста в каждую минуту; сколько было разрушено семей, сколько матерей потеряли своих детей, сколько детей не по своей воле оказались «не помнящими родства»…
Елена Кривцова

Опубликовано 15 мая 2008г., 19:07. Просмотров: 1775.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2019 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика