|
04 июля 2007г., 16:12
- Лев Валерьянович, кажется, в вашем репертуаре нет народных песен?..
- Почему нет?! – Лещенко даже обиженно оттопырил нижнюю губу. – Я очень много пою в своих концертах а-капелла старые песни, такие, как «Прощай, ра-а-а-дость, жизнь моя…» Или я очень много пел русской классики в современной обработке. Ну, если вы смотрели мой юбилейный концерт, который транслировался из Кремля, я пел на нем с Бабкиной «Из-за острова на стрежень». Вы понимаете, нужно петь то, что интересно слушателю, и делать это качественно и профессионально.
- Фестиваль народной песни – что это такое для вас?
- Я первый раз на этом фестивале, поэтому пока я не сформулировал свое отношение. Я знаю только одно: это очень полезная и необходимая вещь. Тем более, что это проходит в таком небольшом провинциальном городе, но вместе с тем он поднят на какую-то достойную, профессиональную высоту. А это главное. Потому что очень много профессионального, большого, настоящего искусства, которое можно показывать где угодно, и даже за рубежом.
- Лев Валерьянович, вы много гастролируете по стране. Как, по вашему мнению, современный слушатель относится к классике – советской песне?
- Смотря какой слушатель. Понимаете, сейчас музыка настолько дифференцировалась, одни любят, скажем, эстраду, другие – современную поп-музыку. Сейчас нет того стандарта, который раньше определял все. Практически было всего два песенных жанра: эстрадный и классический. Сейчас песня как бы расслоилась, и каждый выбирает, что ему ближе, по душе.
- Так все-таки, на ваш взгляд, наша эстрадная песенная классика интересна современной молодежи?
- Я думаю, что да. Судя по тому, что на мои концерты, а я бываю во многих городах, приходит очень много молодежи. А на днях я работал в одном питерском ночном клубе, где собирается так называемая «продвинутая молодежь». У них там караоке. Так вот, я пел там два часа, и меня не отпускали. И что меня удивило, молодежь этого клуба знает все мои песни: начиная с песни «Прощай», «Ни минуты покоя», «Соловьиная роща»… Пели и парни, и девушки. Была настоящая эйфория, и я получил огромное удовольствие.
О том, что мы сейчас слышим… Я не хочу говорить какие-то негативные вещи, но то, что мы сейчас слышим, – скорее, это музыка скоропортящаяся. Как продукты. Она вся однодневка – сегодня модно, а завтра… Потому, что всегда существовали какие-то классические линии, которые были постоянно необходимы человеку. И эти песни мы знаем с детства, и поем их. Бывает, ко мне подходят молодые люди и говорят: «Мы растем с вашими песнями». Я думаю, что классика всегда остается классикой.
- Лев Валерьянович, а у вас нет ощущения, что народная песня осталась жить только в глубинке?
- Отчасти вы правы. Но вы же понимаете, что Россия – это не только Москва и Санкт-Петербург, это в основном глубинка. Россия – это тысячи городов, как раз таких, как Сасово, где живет простой народ. Понимаете, в чем беда нашего телевидения и радио современного формата? Они ориентируются только на вкусы «продвинутой» публики, живущей в крупных городах. На самом деле очень много людей в небольших городах, которые любят народную песню.
Я все время спрашиваю у руководителей нашего телевидения: «Почему нет баяна, гитары?» Я не говорю, что я обожаю это, но я понимаю, что это необходимо. Есть миллионы русских людей, которые любят именно эту музыку, а не современную попсу. Хотя я ничего против нее не имею.
- А сами-то вы какую музыку любите?
- Я люблю лирико-романтическую музыку и хорошие лирические песни. И, конечно же, люблю старые песни. Не случайно программа «Старые песни о главном» пользовалась такой популярностью. Вся страна смотрела, значит, живет это в нас…
- А не получится так, что мы в конце концов утонем в примитивной попсе, которую любит непритязательный, отученный от качественной песни слушатель?
- В принципе, я не думаю так. Я не выдаю желаемое за действительное, но сейчас наблюдается тенденция к тому, что даже молодые исполнители стараются идти к осмысленности во всем: в репертуаре, песне… Понятно, что они любят свое – это их артисты, это их молодость. И поэтому они такую музыку несут, такую музыку воспринимают. И популярную песню делает молодежь. А мы – взрослые люди – мы уже как бы созрели и определились в своих вкусах…
Я не думаю, что мы утонем в попсе. Так ведь во всем мире и даже в той же Америке, которая гораздо продвинутее нас в музыкальном отношении. У них много жанровой музыки, много кантри… Ведь она же народная. И у нас так же. Только надо все оформить хорошо и придумать что-то такое, чтобы привлечь внимание к песне, заразить ею людей… Самое главное, нужно сделать все, чтобы наш народ мог развиваться в плане духовности, нравственности…
На вечернем гала-концерте кое-что из сказанного Лещенко подтвердилось: было много замечательных молодых исполнителей фольклорной музыки, исполнителей народных песен в современной обработке (выступление которых с энтузиазмом воспринималось совсем молодыми слушателями)… Под рев восторженных криков и овации вышел на сцену и Лев Лещенко. Почти все песни зрители пели вместе с артистом, а после концерта за автографом к «певчему избраннику России» выстроилась огромная очередь…
|
11 июля 2007г., 14:44
- Не знаю, получится интервью или нет. Там такая дама, – сказала менеджер певицы, – я её без двадцати восемь подвезу, ждите…
Что оставалось делать в такой ситуации? И мы с фотографом смиренно сели на лавочку возле центрального корпуса ДЮСШ. Именно там предполагалось напоить певицу чаем, а если захочет, как заметил один из встречающих, то и чем-нибудь покрепче.
В назначенное время подъехала иномарка. В легком, будто вышитом кашемировом пальто, с такой традиционно-русской меховой опушкой, огненно-красном платье Виктория вышла из авто, оперевшись на руку своего мужа, а также продюсера Вадима Цыганова.
- Идите за нами, – шепнула менеджер.
«Слава Богу, – подумала я, – значит, интервью состоится».
Практически сразу нас пригласили пройти в ту самую комнату, где был накрыт стол, на котором стояли пластиковые стаканчики, чашки, тарелки, минералка, саровская, разумеется, чайник с нашей фирменной водой…
- Виктория Юрьевна, совсем недавно вам была вручена медаль за ратную службу… Такая хрупкая женщина – и вдруг такая награда?!
- Эту награду мне вручили за командировку в Чечню. Уже была вторая кампания. Меня пригласили как раз на День России от боевого братства, от Громова слетать туда. Я потом узнала, что кто-то из артистов «великих» отказался, а мне было очень интересно, потому что я пою военные песни.
– А с мамой Евгения Родионова вы тоже в Чечне познакомились (того самого солдата, который принял смерть от чеченцев, не пожелав принять другую веру – авт.).
- Евгений Родионов… Он мне в сыновья годится. Человек поступил как настоящий герой. С его матерью, Любовью Васильевной, мы познакомились в командировке в Чечне. Мы были в Аргунском ущелье, как раз заканчивался пост Успения Божьей Матери… Она сейчас много занимается тем, что ездит в Чечню и помогает раненым ребятам, тяжело раненным, прикованным к постелям. Вот она как раз и меценат, и благотворитель, и милосердный человек, и православный.
- Но ведь вы тоже занимаетесь благотворительной деятельностью, даже орденом «Меценат столетия» были награждены?
Вика:
- Сейчас очень много коммерческих орденов. Я немножко помогаю детским домам, Вадим восстанавливает храмы, печатает духовную литературу. Делаем мы это на свои сбережения.
Вадим:
- Многие на этом делают бизнес. Мы первый раз попались на эту «удочку»…
Вика:
- Вот и сейчас у меня лежат документы на орден Петра и Февронии за укрепление семьи. Начинание вроде бы и хорошее. Но что за этим стоит?
- Понимаю, что задаю вам банальный вопрос, но почему столько лет вас нет на центральных каналах, в центральной прессе?
Вика:
- Телевидение – все антирусское, и мой репертуар не нужен. Поют только те, кто воспевают ложь, поют о том, как у нас все хорошо, сказочно. На самом деле – Россия загибается. Каждый день, когда я езжу на гастроли, вижу разрушенные деревни, колхозы, заводы… Поскольку мои убеждения ярко патриотические, национальные, моей личности на экране быть не может. Там другие мифы, другие идеалы, другие сказки.
- Большинство россиян, живущее в маленьких городах, деревнях, не имеет другой досуговой альтернативы. У них только телевизор. Что же им делать?
Вадим:
- Православие. Телевизор нужно изгонять из дома. Сегодняшнее телевидение, как танк, который разрушает детей алкоголем, Евровидением, гомосексуализмом. Это преступление, потому что кризис – он уже наглядный. Если кто имеет глаза – он видит, что деревня рушится, города и заводы погибают. Капитал вывозится весь в другие государства. Уже откровенно говорят про Березовского, Гусинского… А такие же сейчас жируют, хапают… и уезжают. А телевизор говорит: «Все замечательно, мы больше нефти добыли!»
Вика:
- А людям, которые защищают Родину, дают подачки. В России создают молодежь, которая не любит Россию, которая не имеет корней, ориентирована только на Европу, которую, кстати, и не знает. Та же Франция... – бедственное положение, как и в Москве – цветное, все черное, все грязное. Цветные люди никогда не будут любить белых людей. Нас будут уничтожать, убивать. По телевизору же будут рассказывать, какие мы хорошие.
- С другой стороны – есть канал «Благовест», но ваших концертов, интервью на нем не видно…
Вадим:
- Нас берут заштатные каналы. Но на телевидении исчезают патриотические программы: «Когда поют солдаты», «Служу России» – это целенаправленное вытеснение всего русского и православного американской культурой. Америка – мышцы Израиля. Они абсолютно точно говорят: «В России все хорошо, все замечательно!» Преступники. Чем объединил Русь великий князь Владимир? Православием. А сейчас нам что предлагают? Демократию – самое позорное, что может быть, самая низшая форма управления. Потом идет диктатура, а верхняя – монархия. И все это прекрасно понимают. Нами управляют 0,2 % сатанистов и толкают нас к страшному. Сегодня у нас нет ничего хорошего: русские бесправны на своей территории, детей-беспризорников больше, чем после Великой Отечественной войны, разрушено все производство.
Вика:
- Вы знаете, Россия может и должна обеспечивать себя продуктами. А у нас нет своего молока, мяса, пшеницы!
- По центральным каналам периодически проходят вести о возрождении сельского хозяйства.
Вадим:
- Берут один раз в месяц из десяти тысяч примеров и показывают один раз в месяц. Мы и запоминаем. Страшное дело.
- Значит, с вашей точки зрения, единственное спасение для страны – возвращение к православной вере… А как вы пришли к ней?
Вика:
- У меня было как в русской пословице: «Пока гром не грянет – мужик не перекрестится». Как раз гром гремел постоянно: то самолет мимо садился, то мы в аварию попадаем, то я чем-то тяжелым заболеваю – вот такие знаки. Вот так меня ангел-хранитель вел.
- Православие, благотворительность, концерты, а на вашу вторую профессию – дизайн одежды – время остается?
Вика:
- Это не профессия – увлечение. С детства себе придумывала, шила наряды. Раньше этому в школе всех учили. И потом у меня и дедушка шил, и папа шил. Папа был офицером – зарплата была очень маленькая, а талантов было много. В том числе и этот: обшивал маму, нас с сестрой. Из солдатских тулупов делал дубленки.
(Вика поскромничала, Вадим мне подарил буклет с роскошными кожаными и меховыми изделиями, продающимися под маркой «TSIGANOVA». Какие только материалы в них не использованы: ласка, рысь, леопард, соболь, парча, кожа питона. О стоимости таких курточек и меховых пальто мы можем только догадываться. Кстати, то шикарное легкое пальто из кашемира, в котором она вышла на сцену, тоже придумала сама - авт.).
В это время Вадим, что-то искавший, как мне показалось, в своих вещах, спросил:
- А у вас телевидение есть?
- Конечно, – сказала я.
- Передайте им тогда вот этот DVD.
Вика:
- Это концерт на одном из кораблей в Севастополе в честь памяти моего отца. Его уже нет с нами. Правда, сначала мы съездили к старцу Илии (старец из Оптиной пустыни, который, узнав о песнях Виктории, не разрешил ей покинуть сцену – авт.). Сами заказали телевидение, ночью все отсняли. И в эту же самую ночь во Львове разбился самолет. Все увеселительные мероприятия на Украине запретили, а у нас был запланирован еще концерт для города.
Вадим:
- Живой звук, оркестр, эмоции матросов. Я давал сто тысяч долларов, чтобы концерт показали, но ни ОРТ, ни НТВ не взяли. А это вам поэма убиенного русского поэта Н. Мельникова «Русский крест», диск с православными песнями и брошюры…
- Где-нибудь у нас побывать успели? – спрашиваю напоследок.
Вика:
- Заходили в келью батюшки Серафима. Самое яркое впечатление – конечно, Дивеево. Я когда шла по канавке – молилась. Это же настоящий рай: все цветет, все работают, всё благоухожено. Никто пиво не пьет, не матерится, не ругается. Если бы везде так было, наверное, в России был бы рай.
|
|