Газета «Саров» Бесплатные объявления Медицинский центр «Академия здоровья»

Газета «Саров» - Эксклюзив для «Сарова»: Aрхив за июнь 2008 года

Лариса Голубкина: «Так приглашайте еще!»

04 июня 2008г., 19:06
28 и 29 мая, в будние дни, зал нашего драматического театра был заполнен до отказа: на сцене шла «Фиалка Монмартра» Имре Кальмана в исполнении актеров московских театров. В роли мадам Арно блистала народная артистка РФ Лариса Голубкина. Конечно, для большинства зрителей, пришедших на спектакль-антрепризу, Лариса Ивановна – Шурочка Азарова из «Гусарской баллады», хрупкая девочка, которая поет «Давным-давно». Возможно, еще для кого-то она – вдова Андрея Миронова. Их брак длился больше тринадцати лет, и Лариса Ивановна ушла со сцены по доброй воле, чтобы хранить свой семейный очаг, и свой уход жертвой не считает. Но все-таки Голубкина – блестящая характерная актриса, кстати, ученица Марии Максаковой. Кроме того, Лариса Ивановна всю жизнь пела и продолжает петь. В «Фиалке Монмартра» у нее не главная роль, но стоило ей выйти на сцену, как взгляды публики устремлялись только на нее – от актрисы шла в зал такая энергия, что молодые актеры терялись на ее фоне. - А что вы хотите? – удивился исполнитель роли Рауля, актер музыкального театра Филипп Черкасов (на фото внизу). – Лариса Ивановна – профессионал величайшего уровня. Я это вам говорю нисколько не кривя душой. «Фиалка Монмартра» существует несколько лет, и каждый спектакль мы, молодые ребята, у Ларисы Ивановны чему-то учимся. Начиная с того, как музыкально произносить текст, и заканчивая тем, как покорять публику. Вы видели, какой энергией она обладает? «Фиалка Монмартра» была написана Имре Кальманом и впервые поставлена в 1930 году. С тех пор она выдержала сотни постановок в самых разных странах мира. Но, как признаются постановщики, пожалуй, впервые «Фиалка Монмартра» поставлена как спектакль антрепризный. Отсюда отсутствие привычных атрибутов любого музыкального спектакля – балета, хора, оркестра. Эдакий «походный вариант». Впрочем, хороший спектакль можно играть вообще без костюмов и декораций – актерская игра сразу выходит на первый план. Если согласиться с этим утверждением, то москвичи привезли в Саров действительно хорошую оперетту: зал досыта посмеялся и даже прослезился. Финальные поклоны что в первый, что во второй день гастролей длились несколько минут – публика не желала отпускать актеров. - Ну, это вообще было для нас потрясением, – признался Филипп Черкасов. – Такого гостеприимства, такого теплого и радушного приема я вообще не могу вспомнить. У вас так любят оперетту? - В свое время, Филипп, у нас здесь был свой музыкально-драматический театр, где шли прекрасные постановки. - А! Вот оно что… Ну это же отлично, когда люди так любят музыкальные спектакли! А мы – правда! – были озадачены вчера. Хотя это очень радует, что публика по-прежнему любит оперетты, хотя в Москве был период, когда шли одни мюзиклы. - Филипп, вам не по душе мюзиклы? - Не то что не по душе… Просто мюзикл – это шоу, которое состоит из отдельных номеров. В перерывах между номерами актеры произносят немного текста, чтобы подвести публику к следующему номеру. Драматическая составляющая очень слабая. А мне лично интересно, когда надо не просто петь, но еще и играть. И напрасно оперетту называют легким жанром. Оперетту, конечно, проще воспринимать, чем оперу, в этом смысле она, безусловно, легкий жанр. Но по постановке! Я сам знаком с несколькими артистами, которые обладают изумительными голосами, но в оперетте не смогли не играть. Это трудный жанр, очень трудный. - Скажите, а вам, молодым актерам, не страшно выходить на одну сцену с такой звездой, как Лариса Голубкина? - Да нет в ней никакой звездности! Она – замечательная и никогда не позволяет себе никакого пренебрежения в сторону молодежи. Напротив, может подбодрить в трудную минуту, может что-то подсказать. А уж своей энергией просто заражает. Мы вообще удивляемся, откуда в ней столько сил! Саров принял московских гостей со всем своим радушием. Актеры признавались, что, с точки зрения организации гастролей, все прошло безупречно. Да и сам город произвел на актеров сильное впечатление. - Я коренная москвичка, всю жизнь прожила в большом шумном городе, а тут – тишина, покой необыкновенный, – призналась сама Лариса Ивановна Голубкина нашему корреспонденту. – Птицы поют. Чистенько. Ритм жизни другой. И очень благожелательная публика. Вот сегодня второй день гастролей, вы видели как нас принимали? Кстати, а вам самим как, понравилось? - Вообще два часа пролетели незаметно. А вы, кстати, заметили, что публика сидела даже в проходе на приставных стульях? Зал не смог вместить всех желающих. - Стулья не заметила, не до этого было. За теплые слова – спасибо. Мне кажется, что ваша публика соскучилась по оперетте. - Так приезжайте еще! - Так приглашайте! Есть много интересного, что мы могли бы представить вашим горожанам.
Елена Трусова

Просмотров: 1628. Прокомментировать

Сергей Юрский «Театр умер!»

12 июня 2008г., 20:25
Народный артист России Сергей Юрский, по его собственному шутливому признанию, приехал в Саров по собственной инициативе, хотя его сюда не приглашали: - Приехал вслед за женой, актрисой театра «Модернъ» Натальей Теняковой. Приехал не с пустыми руками, а с творческим вечером – сугубым подарком саровской публике, поскольку Сергей Юрьевич в силу возраста – 73 года! – не выступает сейчас перед большой аудиторией. Но перед Саровом устоять не смог. Правда, теза, которую обозначил Сергей Юрьевич в самом начале встречи с саровскими журналистами и театральной труппой, прозвучала печально: - Состояние российского театра, как и мирового, такое: театр умер, его больше нет. Нет того, что мы называли «драматический театр». Может быть, на этих развалинах (в городе Саров это хорошо знают) может родиться что-нибудь новое, на руинах часто пробиваются новые ростки. Все это присутствует, но это – руины. Ибо драматический театр, завещанный нам Малым театром, Константином Сергеевичем Станиславским, театр идей, театр пророчеств, театр непрерывного общения со зрителем, театр взаимного влияния – этот театр кончился. Теперь вопрос в другом: будет ли под словом «театр» пониматься что-то другое, или эти ростки дадут мощный корень, и театр вернется? Как пример хочу привести город Саров, то, что мне рассказали о нем, то, что меня и поразило, и вместе с тем подтвердило мои подозрения. Когда в условиях чудовищного подавления человеческого достоинства, человеческой жизни, человеческого существования вообще на этой земле создавался этот город заключенными, создавался, как зона, из которой нет ни входа, ни выхода, как «шарашка», но сразу, в тот же момент, здесь открылся театр. Это было в 1949 году, правильно? Значит, сама психология людей того времени состояла в том, что театр – неотъемлемая часть жизни, даже жизни заключенных. Так вот это время – ушло. Вы можете со мной поспорить. Тогда у нас с вами будет серьезный разговор. Может быть, в нашем споре родится истина. - Сергей Юрьевич, конечно, можно спорить на тему, умер ли театр или не умер. Но тот театр, который сегодня существует, решает для себя дилемму: поднимать ли публику до своего уровня или спускаться к ней, служить ей на потребу. В чем же задача театра, на ваш взгляд? - Задача театра, как задача женщины – рожать! Не определять все пути развития своего ребенка, а – рожать! Рожать! А дальше уже – как будет. Театр рождают взаимоотношения между сценой и зрительным залом, и при сочетании этих двух сил возникает то, что называют искусством, театральным искусством, наслаждение искусством. И без этих двух сил театра быть не может. Если говорят, что вот нужно идти на этот спектакль, мы все организуем, все сделаем, а зритель потом выходит из зала, ковыряя в зубах: «А вроде ничего», а театр на это отвечает: «А что вам нужно? Мы сделаем, как вам понравится!», это – не театр! Вот в этой дилемме действительно мечется драматический театр… (Задумывается на несколько мгновений.) Я сейчас говорю с вами не как со зрителем, мы сегодня общаемся на уровне театрально-журналистском, уровне профессионалов. - Тогда продолжая больную тему о проблемах театра: не кажется ли Вам, что Москва уже пресыщена?... - Около 1000 постановок в год! При полных зрительных залах! Выбор – огромный: можете смотреть то, другое… Количество, количество… - На мой взгляд, классический драматический театр остался в провинции. Мы – не пресыщены. - Да, провинция больше отражает реальность. Москва – это надувные шары. Москва – это огромное количество приехавших лохов, которых можно рекламой, яркой оберткой заманить туда или сюда. И громадное количество просто малокультурных людей – миллионы! - которые вообще не имеют представления о том, что такое театр. Они полагают: если Москва, значит, лучшее. И тут уж: кто первый их ухватит, кто даст дороже цену, потому что на дешевые спектакли не идут! Дешево – значит, плохо. Кто зарядит что-нибудь дорогое и даст широкую рекламу, тот получит зрителя, но – того зрителя, о котором мы говорили выше. - Мне хотелось бы затронуть сопутствующую тему – кино. А что происходит сегодня с нашим кинематографом? Как вы относитесь к этому искусству? Вы не идете в кино, или кино не идет к вам? - Я снимаю – непрерывно! - Где? - Везде! Ваш вопрос показывает, что сегодня вам не хватает времени, чтобы все посмотреть! - Нет, Сергей Юрьевич, это означает то, что до нас хорошее кино просто не доходит. Мы – периферия, нам можно показывать все, что угодно, самого низкопробного. - Я за этот год успел многое. Для телеканала «Культура» я снял фильм «Лысая певица» по пьесе Ионеску, он еще не вышел, но выйдет. Но это же для телевидения! «Мелькнет – и нет, известно это, хоть мы признаться не хотим, как наше северное лето», как сказал Пушкин. Я снялся в фильме вместе с Натальей Максимовной Теняковой «Отцы и дети» по Тургеневу, который снимался в Спасском-Лутовинове и выйдет на телеэкраны осенью этого года либо как 4-серийный фильм, либо как 2-серийный. Сыграл Циолковского в фильме «Королев», но, на мой взгляд, фильм получился не очень удачным. Еще картина - «Полторы комнаты и окрестности», фильм художественный, об Иосифе Бродском, где с Алисой Бруновной Фрейндлих играем родителей Бродского. Они, собственно, и есть герои фильма. Потому что через его отношение к родителям, через его грех, взаимонепонимание и взаимную любовь строится эта картина. И, наконец, я только что снял как телефильм свой спектакль «Предбанник», поставленный в театре Моссовета. В июне я буду его монтировать. Так что вот эти мои последние работы очень хорошо показывают, что я не чужд кинематографу или, скажем так, экрану. Но то, что экран настолько много предлагает, настолько набит со всех сторон, что глаза разбегаются… Можно не увидеть настоящее. Знаете, как в большом магазине, супермаркете – слишком много всего. Так много, что кажется, что ничего и нет. - На мой взгляд, проблемы и современного театра, и современного кино упираются в проблему современной драматургии. - Правильно! Браво! Вы абсолютно правы! Современная драматургия захлебнулась! Халтурщики взяли верх. Одни непрофессионалы. Количество, может быть, недурных менеджеров (если говорить современным языком), администраторов (если говорить языком прошлых времен), деятелей, так сказать, организационного плана заняли место творческих работников. Конечно, в этом дело. Встал сегодня и некоторое время смотрел один детектив, который продолжается, с Борисом Кузнецовым. Самое ужасное в нем даже не игра актеров (хотя она ужасна), самое ужасное – это текст и сюжет! И то, и другое на уровне, который запретил бы любой редактор, когда была цензура. Возникает порой желание воскликнуть: «Дайте обратно цензуру!», чтобы отсечь то, что показывают сегодня, но это нельзя, это невозможно! Количество криминальных сериалов сегодня огромно. Но они – вопрос качества! Возможно, когда-нибудь они выйдут на уровень Достоевского, его «Преступления и наказания» (кстати сказать, это первый криминальный сериал русской литературы, детектив с развивающимся сюжетом), и пойдет дальше. Или выйдет на комический уровень, который так гениально сто с лишним лет назад задал О’Генри, где будут криминальные истории такого высокого юмора и качества русского языка (ведь, помимо самого произведения О’Генри, есть замечательный перевод на русский язык, который сделал для нас этого американского автора родным!). Может быть, появятся Ильф и Петров. Но заметьте, что всеми нами любимый, теплый, мудрый, острый, прекрасный роман «Золотой теленок» миром не принят. Не потому, что им нравится или не нравится тема, а потому, что миром этот юмор не понят. Они его не слышат. И мой дорогой и великий Михаил Абрамович Швейцер, режиссер-постановщик этого фильма (позавчера исполнилось уже восемь лет со дня его смерти), не вошел в число обязательно упоминаемых великих режиссеров, хотя он безусловно великий, гениальный! Все его творения вкупе – и «Воскресение», и «Время, вперед!», и чеховская «Карусель», и «Мертвые души» - это абсолютная классика, не слышимая миром. Что делать? Пробивать этот мир долотом, чтобы услышали? Распространять рекламу? Втискивать людям в сознание? Конечно, такими усилиями это можно сдвинуть с места, но особого результата не будет, потому что насильнояя – не услышат: «Не моя тональность!» Ну и что? Мы не очень слышим монгольскую музыку, но, наверное, она вполне существует и без нас. Поэтому давайте не будем отдаваться гордыне. Мол, пока нас не будут любить, скажем, бельгийцы, то все наше искусство не успокоится. То же самое и с молодыми. Можно потратить бесчисленные деньги и попытаться заставить их любить нашу культуру, но это будут сдвиги по миллиметру. А затраты – непомерны. Значит, нужно вслушаться в их тональность, тональность молодых. Вот тут я очень укоряю своих ровесников – и теоретиков искусства, и критиков искусства, которые с испуга кланяются всему молодому. Не надо кланяться всему. Но надо их действительно расслышать. Надо искать связь. Заставлять молодых читать всего Пушкина – поздно. Он сам либо прочтет, либо не прочтет. Мало того, я утверждаю, что Александр Сергеевич от нас уходит. Утверждаю, что «Онегин» - остается. «Ревизор» Гоголя – остается. Я много сделал сейчас радиоспектаклей, обращался к классика и потому говорю, исходя из своего опыта: «Шинель» Гоголя, которая определяла на протяжении пяти-шести десятилетий литературы девятнадцатого века – уходит! Ее не надо вбивать. Найдутся любители – пусть берут оттуда, как берут из Ломоносова. Вам особенно интересен Ломоносов как поэт? Вы берете вечерком Ломоносова, чтобы почитать его десять-пятнадцать минут? Не берете. Унижает ли это Ломоносова? Нет, не унижает. Почитываете ли вы после обеда Жуковского? Нет, не почитываете. Унижает ли это Жуковского? Нет, не унижает. Это не снижает их уровня! Но время – другое. Пушкин с его «Выстрелом» среди прочих детективов не просто западает, но это не то, что останется на века. Да, я утверждаю: не весь Пушкин останется на века. Тем важнее сохранить «Онегина». Тем важнее сохранить двадцать, сорок, шестьдесят стихотворений, определяющих русскую речь, которую мы теряем на глазах. - Сергей Юрьевич, не так давно мы в своей газете опубликовали интервью с нижегородским писателем Захаром Прилепиным… - Знаю такого… - … который в числе проблем современной прозы, в том числе современной драматургии, ссылался на «дурную языковую реальность». - Не могу согласиться. Языковая реальность здесь ни при чем. Вопрос, как пользоваться современными словами, приметами времени. - Но нет сейчас прозы, пьес, которые рассказывают нам о событиях 90-х годов прошлого века. - Есть! Пьесы Вацетиса, которые я сейчас играю! Драматургия Петрушевской, которая сейчас почти не занимается театром, но по ее прозе делают много пьес. Она остается автором сегодняшнего дня. У нас есть прекрасные молодые авторы, хотя они мне менее близки: Кирилл Серебрянников, братья Пресняковы. Это – сегодняшняя драматургия. Это – наша реальность. Несколько лет подряд я входил в состав различных жюри, которые рассматривали пьесы молодых авторов (сейчас я от этого отошел, но пьесы все равно читаю). В основном, конечно, идет шлак. Но количество! Последний конкурс, где я работал в драматургическом жюри, «Действующие лица» в 2004 году, рассматривал пьесы, которые были написаны в текущем году. Их было около шестисот! Шестьсот пьес написали люди в надежде либо прославиться, либо заработать несметные деньги (видимо, люди крайне неосведомленные). Но сам факт! Были ли там приличные пьесы? Были. Были ли хорошие? Были, и мы наградили их авторов. Но – увы! – не было там ни братьев Пресняковых, ни Кирилла Серебрянникова, ни Вацетиса. Поэтому я опять возвращаюсь к вопросу количества и качества. Может быть, количество перейдет в качество. Надеюсь.
Елена Трусова

Просмотров: 2140. Прокомментировать

«Ласковый май» для меня – это штамп

18 июня 2008г., 19:45
В Сарове вошло в традицию на день города привозить гастролеров. В этом году это были группы «Аракс» и «Ласковый май NEXT». «Аракс» вроде не требует особого представления, а вот новый «Ласковый май» вещь таинственная. Чтобы не гадать на кофейной гуще, мы с утра пораньше отправились поговорить с глазу на глаз с гастролёрами. Из машины вышла делегация, и первыми к нам в руки попалась группа «АРАКС». Из толпы было сложно выделить, кто есть кто. Люди как люди. Не на лимузинах подъехали. Самым разговорчивым оказался Вадим Голутвин: - Наш состав в основном сложился в конце семидесятых годов, а точнее в 1978. Все мы стояли у истоков. Есть новый солист – Василий Савченко, но он, как каждый солист, ничего не слышит (Василий вытащил наушники из ушей). Ну и, конечно, басист, – наш старый друг, вместо Жени Маргулиса у нас теперь Пётр Макиенко. Анатолий Абрамов – барабаны, Тимур Мардалейшвили – гитара и Вадим Голутвин – гитара – наш старый состав, костяк коллектива, который был создан ещё в семидесятых в театре ЛЕНКОМ. - Как вы сейчас формируете свой репертуар? В основном старые песни или отдаёте предпочтение новым композициям? - Примерно пополам. Безусловно, слушатели всегда рады слышать старые композиции, хиты, но мы стараемся угощать их и новыми. - Значит, всё-таки старые преобладают на концертах? - Конечно. Зрителям всегда приятно слушать то, что они уже знают, песни их молодости, те композиции, по которым нас уже узнают. Мы также получаем колоссальное удовольствие от реакции зала. - Неотъемлемый атрибут жизни «звёзд» – гастроли. Сейчас вы живёте в Москве. Где вы проводите больше времени: в своём городе или гастролируя по городам России? - В основном мы гастролируем. Это и есть наша основная работа. Столичного зрителя уже сложно чем-либо удивить. За МКАДом публика ещё не насытилась. - Какую музыку вы слушаете, когда отдыхаете с друзьями, едете на природу? - Трудно сказать. Наверное, ту, которую пишем. На другую просто времени не хватает. Тут подключается Савченко, у которого вкусы более широкие. О некоторых исполнителях мы услышали впервые… - Ну, а вообще мы слушаем Диму Билана, группу «Блестящие», «Свистящие», «Серебро», ну, а наш барабанщик больше «Золото» любит. - Зритель какого возраста в основном ходит на ваши концерты? - Самый разный. Дети, которые приходят со своими родителями, бывают приятно удивлены. Наше кредо – это драйв, живая музыка, поэтому действует на всех. - Чем вы занимались до того, как стали участником группы? - Я, честно говоря, с двенадцати лет только этим и занимаюсь, что играю на гитаре. А вот Вася чем занимался? (Вадим Голутвин задумался). По-моему, он мотал несколько сроков, теперь вот недавно откинулся. Я было хотела даже развить тему отсидки Василия, дабы доказать, что тоже очень ценю юмор, но тут в нашу сторону многообещающе двинулся администратор, и вдруг вспомнила, что «араксы» только-только приехали и еще не завтракали... - Ну, и напоследок: чем бы вы занимались, если бы не пели в группе? - Я больше всего обожаю готовить, и, скорее всего, был бы поваром, а остальные участники ели бы то, что я приготовлю. Администратор попросил нас отпустить гастролёров, чтобы те поели с дороги. Оказалось, что здесь присутствовал и загадочный «Ласковый май NEXT», с которым мы пообщались уже после завтрака… - Меня зовут Евгений Барс, и я пою один. Я всегда пел. Со школьной скамьи. Даже не знаю, чем бы смог ещё заниматься, – с этого начал Евгений наш разговор. Вспомнив про отсидку, я решила переспросить… - То есть вы сейчас поёте как группа «Ласковый май NEXT»? - Можно сказать и так. На самом деле мой проект так и называется «Евгений Барс», только вот отголоски «Ласкового мая» не дают покоя. Был период в 2002-2003 годах, когда я пел в группе «Ласковый май», но уже давно я работаю сольно. «Ласковый май» для меня – это штамп, от которого я пытаюсь избавиться. - А репертуар? Знаменитых «Белых роз» сегодня не ждать? - Нет, старых песен «Ласкового мая» я не пою. Все песни, которые сегодня услышат саровчане, будут абсолютно новые. Может, их кто-то когда-то и слышал, но в основном новинки. Посмотрим, какая реакция будет у публики. - Удаётся ли что-нибудь запомнить на гастролях? - Из-за того, что очень часто гастролируем, очень сложно что-либо выделить. Чуть ли не каждый день новый город, не всегда успеваешь запомнить. Вот что мы: приехали, поспали, позавтракали, спели, уехали. И так всегда. Оттого что много гастролируем, не всегда запоминается даже название города. Это же не отдых – это работа. А про ваш город – я ещё просто не успел понять, не проснулся. Вот после завтрака поедем смотреть. Хоть Евгений всячески открещивался от «Ласкового мая», заявлен-то он был как «Ласковый май», и волей-неволей подвержен сравнению. - У «Ласкового мая» было множество фанаток. Не всегда они вели себя адекватно по отношению к кумиру. Какой возраст ходит на ваши концерты, и есть ли такие же сумасшедшие фанатки у вас? - Возраст самый разный: начиная от маленьких, которые пришли с родителями, заканчивая самими родителями. Ну, и молодёжь, конечно. А на счёт фанаток – не знаю. Я так поняла, что у Евгения Барса таких фанаток не имеется. Ну, ничего – у него ещё всё впереди… - Как Евгений Барс видит себя через 10 лет? - Я никогда вперёд не заглядываю. Думаю, буду петь.
Варвара Занегина

Просмотров: 2370. Комментарии (2)

Владимир Зельдин: «И жить до скончанья времен»

18 июня 2008г., 20:44
Московский театр «Модернъ», гастроли которого проходили в Сарове в начале июня, на Нижегородской земле был второй раз. Первый – в самом Нижнем Новгороде, теперь – в Сарове. Безусловными звездами этой труппы являются и режиссер-постановщик, актриса Светлана Врагова, и Наталья Тенякова (помните, ее замечательную роль бабы Шуры в фильме «Любовь и голуби»?), и, конечно же, народный артист Советского Союза, лауреат Госпремий Владимир Михайлович Зельдин, между прочим, один из старейшин российского театра, поскольку Зельдину уже исполнилось 93 года. Он свеж и бодр, хотя в силу возраста и ходит, опираясь на трость. Но это не мешает ему по-прежнему блистать на театральных подмостках в нашумевшем мюзикле «Человек из Ламанчи». Сам Зельдин подшучивает над своей тростью: - С ней – больше уважения. О СЕКРЕТАХ СЦЕНИЧЕСКОГО ДОЛГОЛЕТИЯ Почему я могу до сих пор выходить на сцену, и зритель не опасается за меня, что я забуду текст или споткнусь и упаду? Потому что не курил и не курю. Никогда не пил и не пью (ну, кроме вишневого сока, который очень люблю). И я соблюдаю определенный режим. Этого требует сцена! Потому что если человек курит, то с возрастом он лишается той чистоты звука, чистоты голоса, которая нужна сцене. Никотин обволакивает связки. Алкоголь отнимает у нас много замечательных, талантливых актеров, любимых актеров кино и театра. Да и не только актеров, а вообще в жизни. Алкоголь – страшный бич! Кстати, есть один замечательный карикатурист Борис Ефимович Ефимов, ему 107 лет! У него ясная свежая голова. Он на вопрос: «В чем секрет вашего долголетия» отвечает: «Это секрет!» Жизнь у нас была очень сложная: гражданская война, нэп, коллективизация, Великая Отечественная война, всякие болезни. И я все это пережил. Удивительно… О ПОСТУПЛЕНИИ В УЧИЛИЩЕ Я поступал в театральное училище в 17 лет. Хоть я и много чего читал, но был совершенно не подготовлен к экзамену. Тогда я работал учеником слесаря: вечно грязные руки, мне это не очень нравилось, горячей-то воды не было… Увлекался художественной самодеятельностью. И вот где-то увидел объявление: «Прием в художественно-производственное училище при театре им. МГСПС». Мне было совершено наплевать, примут ли меня. Поэтому у меня не было, как у некоторых абитуриентов, такого внутреннего напряга, волнения, а была раскованность. Приемная комиссия попросила меня подвигаться, потанцевать. Это было несложно, поскольку я родился в музыкальной семье (у меня отец дирижер). Потом попросили почитать что-нибудь. И я прочитал стихотворение Наташи Кончаловской, с которой познакомился и подружился позже, только в 1945 году, когда уже работал в театре Красной Армии. Я помню это стихотворение до сих пор. ОБ АКТЕРСКОЙ ПРОФЕССИИ Сыгранные роли оставляют след в жизни актера. Потому что так много вкладывается в работу! Характер героя, его поступки, хорошие или плохие… Человек узнается в основном по поступкам, по тому, что он делает в жизни, правда? Мне кажется, что актер – это неопознанный объект в театре. Думаю, что наш режиссер, Светлана Врагова, с этим согласится. Хотя существуют системы Константина Станиславского, Михаила Чехова, биомеханика Мейерхольда, система метафизических действий, но независимо от этих систем у каждого актера внутри свой мир, свое хозяйство, свой темперамент, эмоциональность, заразительность, актерское обаяние, какие-то внешние данные. Все это – мой инструмент. Если у него нет этих качеств, то и актера нет. И поэтому, конечно, каждая роль оставляет в актере какой-то груз, воспоминание. Остаются воспоминания о коллегах, с кем играл в театре или кино, какие-то события той поры. Все остается. О «ЧЕЛОВЕКЕ ИЗ ЛАМАНЧИ» Так случилось, что с Владимиром Владимировичем Путиным я встречался дважды. Очень воспитанный, умный, интеллигентный, сдержанный человек. Сейчас его сменил Медведев. Так вот помните, они приходили на КВН? Кстати, КВН проходит всегда в нашем театре, театре Российской Армии. Большой зал на полторы тысячи мест. Понятно, что это было связано с выборами. Но вот я знаю, что Дмитрий Анатольевич был в театре «Современник» на спектакле «Горе от ума». Я это говорю к тому, что, наверное, со стороны властей есть какой-то интерес к театру. Я вот собираюсь пригласить Медведева на наш спектакль «Человек из Ламанчи». Потому что многие влиятельные люди, скажем, из Государственной Думы, они были на этом спектакле. Он нужен именно этой категории людей, полезен ей. Потому что он говорит о человечности, нравственности, красоте, милосердии – о том, чего сейчас нет. Не то, что бы совсем нет, но как-то… потеряно. Нравственная линия потеряна. Деньги вышли на первый план. Вы же сами знаете наши современные проблемы: ради денег можно продавать некачественные продукты, краденые запчасти да все, что угодно. Везде – деньги, деньги, деньги… А «Человек из Ламанчи» как раз говорит о высокой нравственности, за которую борется Дон Кихот. Я иду на этот спектакль, как на молитву. Он требует колоссальной отдачи, затраты физических сил. Зрительный зал сопереживает тому, что происходит на сцене. Вы думаете, после аплодисментов зрители разбегаются? Ничего подобного! Обсуждают, делятся впечатлениями. А это самое прекрасное, самое главное для актера. ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ ГАЗЕТЫ «САРОВСКАЯ ПУСТЫНЬ» Я не могу написать своей рукой пожелания читателям вашей газеты: я не очень хорошо вижу, извините, и рука уже не такая твердая… Давайте я вам подарю несколько слов своего Дон Кихота из спектакля «Человек из Ламанчи»: Мечтать! Пусть обманет мечта… Бороться, когда побежден! … Искать непосильной задачи И жить до скончанья времен! Искренне ваш, Владимир Зельдин.
Елена Трусова

Просмотров: 3137. Прокомментировать

Юрий КУЛАЧЁВ «Кошек мы не дрессируем – мы с ними играем!»

25 июня 2008г., 20:23
19 июня Саров посетил необычный гость. Главные герои его спектаклей – кошки, а сам он обожает рыбок. Живёт в начале Рублёвского шоссе, а любит гулять в лесу. Мы не могли оставить без внимания создателя единственного в мире театра кошек – Юрия Дмитриевича Куклачёва – и направились в ДК, где уже полным ходом шла подготовка к концерту. Юрий Дмитриевич легко согласился отвечать на наши вопросы, и мы спустились в зал для разговора тет-а-тет… - Расскажите, по какому принципу вы выбираете кошек? - Мы их не выбираем, они у нас сами рождаются. По принципу здоровья, как космонавтов. Главное, чтобы были не пугливые и здоровые. - Как вы их называете? - А у нас в театре часто рождаются котята. Называем на ассоциациях: Банан – ест бананы, кошка Сосиска – сосиски любит… Есть коты Огурец, Козёл, Борис. А вообще, все кошки разные, одинаковых не существует. - Сколько кошек в вашем театре? - В нашем театре собраны все породы мира: и персы, и вислоухие, и сиамские…120 кошек, но если Борис проник на женскую территорию, то состав увеличился. - Ваши кошки исключительно «россияне» или вы привозите из разных стран? - Сейчас уже не привозим. За рубежом кошки больные, заражённые. Раньше состояние кошек в России было очень хорошее, но, как только стали привозить их из-за границы, всё резко ухудшилось. Вообще все, что из-за рубежа – плохо. Даже продукты на удобрениях. - Как вы содержите своих многочисленных кошек? Наверняка в вольерах? - Нет. Кошки свободно бегают по театру. Там у них специальные ванночки, они у нас аккуратненькие, приученные, чистоплотные. - Как к вам пришла мысль заниматься именно кошками? Это был расчёт занять пустовавшую нишу? Или всё-таки любовь с детства? - Не то и не другое. 35 лет назад я шёл по улице, нашёл котёночка и начал с ним заниматься. Так у меня появился первый номер с кошкой. - Каких зверей вы держите дома: кошек или, например, попугайчиков? - Я рыбок люблю! А так у нас много животных: и кошки, и собаки. - Значит, у вас много места… Правда, что у вас есть дом на Рублёвке? Юрий Дмитриевич задумался… - Нет, на Рублёвке нет. Я живу в начале Рублёвского шоссе. - Ваш старший сын также занимается кошками в театре. А младшие сын и дочь еще учатся в школе. Я так понимаю, это дети от второго брака? - У меня одна жена натворила такое. Мы 37 лет уже с ней вместе. Я очень серьезный в этом отношении. - Вы родились в семье инженеров и стали великим клоуном и создателем единственного в мире театра кошек. Хотите, чтобы дети продолжали ваше дело? - Мои дети сами найдут своё. Я им даю возможность развиться, раскрыть свой дар. Каждый будет нести своё. - Есть люди – ваши учителя, о которых вы можете говорить только хорошее? - Да. Чарли Чаплин, Сахаров. Олег Попов – мой друг. Он сейчас живёт в Германии в Мюнхене, а я его всё приглашаю в Россию. - Вы были на Кубе, в Канаде, Румынии, Пуэрто-Рико, Японии, Аргентине, Уругвае, Перу… Такое ощущение, что вы коллекционируете экзотические страны. Какая страна вам особенно запомнилась? - Нам повезло. Мы ещё в советское время объездили весь мир. А страна, которая запомнилась – Россия. - А Саров для вас экзотика или всё-таки работа? Какое впечатление от нашего города? - Саров – экзотическая работа. Мы увидели солдат, пропуски у людей… Впечатление, будто едем за границу. Это для нас что-то новое. - Как вы проводите своё свободное время? Может быть, вы готовите или играете на гитаре? - Да я всё умею: и на гитаре, и на пианино, вырезаю по дереву… А так, моё хобби – писать книги. Их у меня уже девять, и пишу исключительно для вас. О занимательной психологии, о том, как спасти детей от пьянства и наркомании. Моя книга называется «Школа доброты»… Тут Юрий Дмитриевич разошёлся. Видно, эта тема затронула его до глубины души. - Я открываю детям духовные очи, потому что у многих они закрыты. Да, купола позолотили, золото сияет, а внутренние очи закрыты. Мы живём бутербродом, квартирой, машиной, а сердце глубже видит. Я раскрываю детям эту глубину. Психология – это в переводе «наука о душе». Писать книгу «Школа души» – не поймут, скажут: «Вот! Религией занялся!». Ну, а так как главный элемент духовного мира – доброта, то моя книга называется «Школа доброты». - А кто в вашем театре занимается дрессировкой кошек? - Только я сам. Ни у кого больше не получается. Кошек мы не дрессируем – мы с ними играем… - Я прочитала в Интернете, что вы буквально за две минуты можете определить: способна ли кошка на что-то или нет. Поэтому решила принести вам свою кошку, чтобы вы посмотрели и сказали о её возможностях. К сожалению, администрация категорически запретила. Почему? Вы не любите «чужаков»? - Нет, это не реально за две минуты. Дело в том, что нужно время: неделя, две… Нужно играть, наблюдать за кошкой. Да, сегодня модно говорить: «Я экстрасенс!» Это бандиты! Я не экстрасенс, мне надо приспособиться к кошке, познакомиться с ней. - Вы проводите столько времени с кошками в театре. Когда выпадает свободная минутка, вы сидите дома, с семьёй? - Я очень люблю гулять в лесу. У меня есть загородный дом и дача, на которой я могу отвлечься, отдохнуть в кругу семьи… - Хоть вы и клоун, но зрители всегда обращают внимание на грустные глаза. Это ваш имидж или внутреннее состояние? - Я скажу так: Олег Попов не хочет сюда приезжать, потому что боится, что его начнут мордовать так же, как и меня. Как тут не быть грустным: уже год у нас отбирают театр, единственный в мире театр кошек. Кто-то дал большую взятку на высоком уровне, и теперь чиновники хотят построить на этом месте банк. Уже было два суда – мы их выиграли. А теперь спросите: когда мне улыбаться?! Эта чиновничья мразь лезет и душит, пытается показать, что они тут главные. Вот эти прыщи, которые выдавил – и нет их. Они нам мешают, а мы всё равно создаём новые спектакли. И я не собираюсь сдаваться! Давно им сказал: «Я, как Солженицын, буду драться с вами до последнего!» И пусть их дети увидят, как папа вместо театра хочет построить банк. Эти люди пытаются очернить нас. Уже второй раз на нас засылали проверку, чуть карманы не выворачивали. И я в такой ситуации не озлобился, а пишу книги о доброте. В такой ситуации все злы на страну, а страна у нас прекрасная, просто всех чиновников надо поставить на место: не народ для чиновников, а чиновники для народа! Сейчас я создал движение «Добрая Россия», и мы вместе будем создавать новое поколение. В нашей стране нет клоунов. Один остался, и его ещё хотят задушить… - А часто выезжаете с театром на гастроли? - Да, очень часто. Я и к вам заехал, чтобы вы увидели настоящее искусство. Вы же здесь не видите ничего, только по телевизору, живёте в замкнутом пространстве. Наш театр никогда не пустует: я уезжаю – работает Дима, мой сын. - Раз вы много гастролируете, наверняка, накопилось порядочно забавных историй с кошками? Может быть, они были не в настроении работать? - Ну, это всё расписано в моих книгах, которые можно взять в библиотеке. Тут я начала объяснять, что в нашем городе мало кто знает о его книгах и вряд ли найдёт их на полках в библиотеках. - Тогда вы так и напишите, что Ю.М.Лужков прочитал мои книги и дал команду, чтобы они разлетелись по всем библиотекам Москвы. Книга «Школа доброты» – это учебник. И те, кто занимается здесь у вас образованием, должны заказать их через каталог. Да, сегодня доброта не даёт бизнес, поэтому наши книги вряд ли найдёте на прилавках. Сейчас популярны детективы, порнография, то, над чем не надо думать, популярна «жвачка». Но я не отчаиваюсь, ведь когда начали играть последнюю симфонию Шостаковича и восхищаться ею, он сказал: «Надо же, а когда-то меня за неё чуть не расстреляли…» В нашей стране надо жить долго! - А какая она, ваша публика? - Самым большим заблуждением является то, что у нас детский театр. Наш театр – единственный в мире театр для взрослых, куда можно прийти с детьми!
Варвара Занегина

Просмотров: 2654. Комментарии (12)
Архив рубрики:
2007 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2008 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2009 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2010 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2011 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2012 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2013 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2014 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2015 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2016 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2017 - Январь Февраль Март Апрель
© 2007-2017 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - Т.И. Горбачёва.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика