Газета «Саров» Бесплатные объявления Медицинский центр «Академия здоровья»

Газета «Саров» - Эксклюзив для «Сарова»: Aрхив за май 2009 года

Владимир Меньшов: «Я - по-меньшовски добрый человек», или Вера Алентова: «Я как актриса никогда не переплюну фильм «Москва слезам не верит»

13 мая 2009г., 02:36
Спектакль «Пизанская башня» стал настоящим событием в культурной жизни Сарова. Два дня «оскароносная» пара, Вера АЛЕНТОВА и Владимир МЕНЬШОВ, со сцены драмтеатра рассказывали саровскому зрителю смешную и трогательную историю, написанную Натальей Птушкиной. Признаться, когда сообщили, что билеты на спектакль приезжих знаменитостей все уже раскуплены, так что журналистам, возможно, придется постоять, я чуть не подпрыгнула от радости. Да хоть как! Хоть где! К счастью, стульчики для прессы все же нашлись, но главное: я, можно сказать, живьем увидела ту… Или нет, все-таки того… Ну, вот, как определиться – кто же в этой паре более «звездный»? Владимир Меньшов – кинорежиссер с мировым именем. Он снял всего пять фильмов, но каких! Бессмертные кинохиты «Москва слезам не верит», «Любовь и голуби» вообще не сходят с телеэкрана, по-прежнему собирая сотни тысяч зрителей. Кроме того, этот замечательный актер сыграл в семидесяти с лишним фильмах, и, между прочим, многие получили всенародное признание именно потому, что в них играл Владимир Меньшов. Вера Алентова – актриса, завоевавшая всемирную славу, самые громкие титулы и награды буквально «с одного выстрела». Как пишут критики, история трех подруг-лимитчиц стала всенародным шлягером, а для Алентовой с выходом фильма пробил звездный час. Ничего себе час! С тех пор прошло тридцать лет, а Алентова как была на волне всенародной любви, так там и остается. У КАЖДОГО СВОЯ ПИЗАНСКАЯ БАШНЯ Вообще-то сюжет пьесы «Пизанская башня» до боли узнаваем. Такое ощущение, что эта история как будто про нас, про нашу жизнь, порой напоминающую накренившуюся Пизанскую башню – того и гляди рухнет. А все почему? Да потому что люди, прожившие под одной крышей почти четверть века, вырастившие ребенка, незаметно для себя перестали замечать друг друга, забыли, что когда-то в их жизни были любовь, тепло. А что же осталось? Привычка, накопившиеся за долгие годы обиды, непонимание, взаимные упреки, невыплаканные слезы. И фотография на сцене – семейный портрет, запечатлевший когда-то счастливые лица… В спектакле всего два действующих лица: муж (Меньшов) и жена (Алентова). Он пьет, погуливает, а жену вообще не замечает, называет «старыми тапочками – выйти на люди стыдно, а выкинуть жалко». А она ведь мечтала! Мечтала, как водится, быть любимой и заниматься любимым делом – работать в библиотеке. А он?! А он взял и все растоптал. В общем, развод и точка. И не обсуждается. И без вариантов… Муж поставлен перед фактом: она уходит к богатому итальянцу и уезжает в город Пиза, знаменитый своей вечно падающей башней. «Семейная жизнь – это как Пизанская башня: падает, падает, а может быть, так никогда и не рухнет», – ключевая фраза спектакля, закончившегося, как и положено комедии, хеппи-эндом. Библиотекарша, естественно, никуда не ушла, осталась с мужем, а он, разумеется, понял, что роднее человека, чем жена, не было, нет и скорее всего уже не будет. Как же это знакомо… Финальная точка, что называется, сразила наповал: луч прожектора высветил на заднике семейный портрет, черно-белую фотографию, которая служила декорацией. Ту самую фотографию, на которой все семейство самих Меньшовых. В зале стало тихо-тихо… Конечно, не для кого не секрет, что вот этот черно-белый снимок, который в свое время буквально обошел все журналы, был сделан тогда, когда чета Меньшовых как раз находилась на грани развода. Как сказала Вера Алентова, в их жизни тоже была своя «Пизанская башня». А зритель… Вглядывался в черно-белый снимок из чужой, казалось бы, жизни, и верил, и сопереживал им, любимым артистам. Зал аплодировал стоя. Поклонники с цветами тянулись на сцену, в зале кричали «браво!» Признаться, игра Алентовой мне понравилась меньше, мне показалось, что Меньшов был все же ярче и убедительнее. Однако, когда они оба вышли на авансцену, восторженные взгляды устремились, конечно же, к ней – Алентовой. «НЕПРАВИЛЬНЫЙ» МЕНЬШОВ Прежде чем задать вопросы Владимиру Меньшову, вышедшему к журналистам вместе с супругой сразу после спектакля, я выполнила просьбу нашего главного редактора. Он просил передать, что ему понравился по-настоящему мужской поступок Меньшова, когда он отказался вручать приз за фильм «Сволочи». Тогда этот меньшовский жест вызвал неоднозначную реакцию: одни поддержали его, другие назвали хамом. Все центральные каналы крутили картинку: Владимир Меньшов и Вера Алентова выходят вручать приз в номинации «Лучший фильм». Меньшов вскрывает конверт и буквально меняется в лице: «Я надеялся, что пронесет. Я очень надеялся, – наконец произносит он. – Я не собираюсь вручать приз фильму, который позорит мою страну». После этих слов Меньшов швыряет конверт на пол и вместе с женой поспешно покидает церемонию… Согласитесь, сейчас в интеллектуальной тусовке мало кто способен на такой поступок. – Владимир Валентинович, если внимательно посмотреть, то получается, что вы вообще выпадаете из киномира своей какой-то «неправильностью». Вы не вписываетесь в габариты среднестатистического режиссера… – Формат, как сейчас говорят, – поддержал разговор Меньшов. – Пусть будет формат, все равно не вписываетесь. Например: если кому-то удается снять нашумевший фильм, то он сразу же бросается штамповать, ловя удачу. После фильма «Москва слезам не верит» – фильма, который получил все, о чем любой режиссер может только мечтать: признание, награды, любовь зрителя – вы, тем не менее, не бросились штамповать. Почему? – Знаете, еще в самом начале творческой жизни я решил для себя: не повторяться. И оно так все и получилось, хотя вроде как бы случайно… Да, мне предлагали сделать очередную мелодраму поле того, как уже вышел фильм «Москва слезам не верит», но я отказался. Ну, не интересно мне заниматься пройденным. После фильма «Любовь и голуби» мне также стали предлагать всевозможные комедии, причем в большом количестве… В конце концов кинематографическое окружение зашло в тупик: а чем, собственно, Меньшова можно заинтересовать? А потом все поняли, что заставить меня невозможно, пока я сам не найду что-то такое свое, не выдам… К сожалению, это очень такой длительный и мучительный процесс, почему между фильмами у меня получились большущие перерывы и вроде как неоправданные… Единственным оправданием может служить то, что каждый раз я, действительно, попадаю в десятку. И потом, паузы между фильмами получаются не пустыми: я снимаюсь в фильмах как актер и довольно много, и довольно интересно. В этом смысле у меня набирается солидный багаж ролей… Хотя в целом, конечно, все-таки грустновато получается. В этом году у меня юбилей, а за плечами всего пять снятых картин… Но ничего: духом не падаю. И с одним фильмом можно остаться в народной памяти, а у меня их, как минимум, два: «Москва слезам не верит» и «Любовь и голуби». Надеюсь, что со временем к ним примкнут и «Ширли-Мырли», и «Зависть богов». – Значит, вы согласны, что вы – «неправильный»? – Согласен! – прихлопнул рукой по коленке актер. – Где-то прочитала: «По-меньшовски доброе кино». Оно действительно так. А вот наш главный редактор любит повторять: «Добрых людей больше, даже если их меньше». Как вы считаете, Владимир Валентинович? Не кажется ли вам, что в кино стало мало добра… – Его всегда было мало, всегда… Эти вещи были в кино дефицитными… Да, говорят, и я с этим соглашаюсь, когда пересматриваю свои картины: фильмы действительно получились в общем-то добрые. И это совпадает с моим мироощущением, моим восприятием людей: я их больше жалею, чем осуждаю. Я могу злиться до невозможности, но если злой человек становится персонажем моей картины, то я все равно стараюсь его пожалеть. Взять хотя бы тот же фильм «Москва слезам не верит». Ведь там по сути нет отрицательного героя. Подумаешь, какой-то там Рудик. Казалось бы, подлец, а в конце его становится жалко, он вызывает сочувствие… И так во всех картинах. Понимаете, мне все время хочется сбалансировать: плохое и хорошее, злое и доброе. Как в жизни… Да, получается, что я – добрый человек. По-меньшовски добрый… – А знаете, – вдруг вмешалась Вера Алентова, – я впервые слышу это замечательное выражение: «Добрых людей больше, даже если их меньше», и мне оно очень нравится. Я своих детей, теперь уже внуков так воспитываю: доброго больше на земле, добрых людей больше на земле. Хотя, наверное, это и не так, но я уверена, что говорить об этом нужно. Может, тогда в нашей жизни появится больше позитива… ЛЕДИ ПО ИМЕНИ «НЕТ» – Вера Валентиновна, в одном из интервью вы сказали: «Умение Меньшова – открывать актеров – это особый дар…» А вас он открыл сначала как жену или как актрису? – Когда я говорила это, то, конечно же, не имела в виду себя. Потому что, когда я начала сниматься у Володи, у нас уже была трехлетняя девочка, и мы были уже состоявшейся парой… – Почти десятилетняя девочка у нас была, а не трехлетняя, – поправил супругу Меньшов. – Да?! – удивилась Алентова и продолжила прерванную мысль. – В общем, я хочу сказать, что на тот момент мы были уже «долгой» семейной парой. Так что сначала он воспринял меня как жену. А поскольку мы были уже вместе, он и решил тогда, что я лучше, чем кто-то другой, сыграю роль в фильме «Москва слезам не верит». Потом начались разные актерские пробы… И когда я говорила об особом даре Меньшова, я, конечно же, не имела в виду себя еще и потому, что я давно и успешно играю в театре… И у меня была хорошая работа в первом нашем телевизионном сериале «Такая короткая длинная жизнь». Тем не менее, «Москву…» я по-прежнему считаю своим дебютом. А это качество Володи – открывать таланты – великолепно тем, что в принципе хорошие «актерские» режиссеры попадаются редко. Есть, конечно, такие, как, скажем, Тарковский – режиссер замечательный, и актеры у него играют очень хорошо. И тем не менее, его фильмы скорее режиссерские. А когда во время фильма зрители вдруг узнают в игре актера что-то свое, про свою жизнь – вот таких режиссеров мало. И они очень ценны. Поработав с таким режиссером, актеры, конечно же, стремятся еще раз сняться у него. Потому что зрители замечают и запоминают актера только тогда, когда они идентифицируют себя с героем. – Многие актеры жалуются, что удачно сыгранная роль приклеивается, как ярлык, как штамп, что, естественно, мешает дальнейшей актерской судьбе. Ваша Катя Тихомирова в этом смысле вам не мешала? – Она мне не мешала нисколько, более того, она мне помогла. После фильма у меня началась другая жизнь, мы стали востребованными, мы объездили весь мир, что очень важно для актера. Другое дело, что я как актриса никогда не переплюну фильм «Москва…». И чтобы я ни делала, какие бы роли ни играла, я все равно для зрителя останусь той Катей Тихомировой… Хорошо это или плохо – не знаю, но это данность. Полагаю, что фильм «Зависть богов», где я играю, в какой-то степени пойдет, скажем, на смену фильму «Москва слезам не верит». Потому что он так же любим, хотя, как выяснилось, смотрели его немногие. К большому сожалению, фильм «Зависть богов» вышел тогда, когда люди уже перестали ходить в кино… И потом, что значит «ярлык»? Кто их развешивает? – Известно кто: режиссеры. – Мое право отказаться. Знаете, Володя называет меня «леди по имени «Нет», потому что я многим режиссерам отказываю. Как правило, предлагают то, что я уже играла, а мне неинтересно идти по второму кругу. И тогда я говорю: нет, спасибо, сниматься не буду. А режиссеры… Да, они любят развешивать ярлыки. После фильма «Москва слезам не верит» мне поступило дикое количество предложений сыграть что-то подобное – одинокую женщину с ребенком, но я от всех предложений отказалась. В конце короткой беседы по традиции я попросила у знаменитости для наших читателей автограф. Обычно журналистам «Сарова» никто никогда не отказывал. И вдруг: – Нет, только не это, – взмолился «оскароносец», скорчив при этом до смешного жалостливую мину. – Знаете, не люблю я вот этого: что-то желать неизвестным мне людям… Вот такой он, Владимир Меньшов, он же кинорежиссер с мировым именем, он же муж замечательной актрисы и просто красивой женщины Веры Алентовой.
Елена Кривцова

Просмотров: 2183. Прокомментировать

Джим Бумелла: «Приветствуем вас в идеальном шторме»

20 мая 2009г., 01:09
В течение недели, с 7 по 14 мая, в Турции (Анталия) проходил Международный конгресс «Журналистика и медийный рынок: глобальные вызовы и перспективы», организованный Союзом журналистов России, Международной Федерацией Журналистов (МФЖ), ЮНЕСКО при поддержке Союза журналистов Турции. По приглашению Союза журналистов России в конгрессе приняла участие главный редактор газеты «Саров» Татьяна СТАВНИЧАЯ. - Насколько серьезным был данный форум, можно судить по тому, кто в нем принял участие… - Президент Российской Федерации Дмитрий Медведев направил в адрес участников конгресса своё приветствие, в котором, в частности, говорилось: «Качественная журналистика – один из ключевых социальных институтов, для которого доверие общества является главным капиталом и жизненно важным ресурсом. Сегодня глобализация, различные политические и экономические процессы меняют природу общественных институтов, в том числе средств массовой информации, размывая нравственные критерии и ориентиры. Без укрепления взаимопонимания и доверия между государством и обществом кризис не преодолеть. Уверен, у нас огромное поле для взаимодействия в этом направлении». Приняли участие в обсуждении тем конгресса генеральный секретарь Международной Федерации Журналистов Айден Уайт, президент Международной Федерации Журналистов Джим Бумелла, советник генерального директора ЮНЕСКО Генрих Юшкявичюс, губернатор провинции Анталия Алаадин Юксель, председатель Общества журналистов Анталии Мевлют Ени. Из России на форум прибыла солидная делегация журналистов, руководителей СМИ, были и депутаты Госдумы – Илья Резник и Ольга Носкова. Приняли участие коллеги из бывших союзных республик, среди них выделялась и числом, и активностью делегация Казахстана. В своей речи президент Международной Федерации Журналистов Джим Бумелла отметил, что не припоминает, когда в последний раз проходили конференции, в которых так, как на этом конгрессе, принимали бы участие простые журналисты. А проблем-то накопилось очень много. И никто другой ни решать их, ни бороться за права журналистов не будет. - На что делался упор в обсуждениях? - Место современной журналистики в быстроменяющемся мире, роль, которую на сегодня выполняет журналист и журналистика в мире, право журналиста на жизнь и защиту своей жизни, кризисное положение в отрасли, производящей информацию, роль и место гражданской журналистики, журналистика в «горячих точках», основы поведения журналистов в условиях, приближенных к боевым. В общем, различные аспекты работы и жизни журналистики как профессии. В своем докладе, например, президент Международной Федерации Журналистов Джим Бумелла, характеризуя сегодняшнее состояние дел сказал: «Приветствуем вас в идеальном шторме». Проблем на сегодняшний день очень много. И главная – кризис доверия к журналистике. Касается это, кстати, не только России. Об этом говорили и Айден Уайт, и Джим Бумелла. И виноваты в этом зачастую сами издатели и журналисты. Увлекшись обслуживанием пиар-кампаний, под руководством политтехнологов зачастую СМИ вместо того, чтобы отражать имеющиеся реалии, сообщают гражданам то, что хочет видеть заказчик материалов. Эта тенденция в мировом масштабе уже привела к тому, что население мира не верит журналистам. Именно потеря доверия - главная проблема. Секретарь Союза журналистов России Павел Гутионтов сказал о том, что на волнах кризиса сегодня рушатся СМИ-империи, что журналистика движется в сторону собственных похорон. А мир пока не чувствует себя обездоленным. Советник генерального директора ЮНЕСКО Генрих Юшкявичюс привел очень интересные цифры. В год на оружие в мире тратится триллион двести миллиардов долларов. И только одиннадцать миллиардов нужно, чтобы все дети в мире пошли в школу. То есть достаточно сократить бюджет войны на 3 дня, чтобы решить проблему безграмотности на планете. И первейшую роль в донесении такой вот гуманитарной информации до людей играет журналистика. И практически все выступающие отмечали, что между журналистами и властью (это имеется в виду весь мир) нужно начинать новый диалог. Потому что, безусловно, государственная поддержка СМИ нужна, но эта поддержка не должна превращаться в кнут для журналистики, в цензора. - Обсуждал ли конгресс проблемы защиты прав самих журналистов? - Да. В своем докладе генеральный секретарь Международной Федерации Журналистов Айден Уйат отмечал, что многие убийства журналистов в мире не расследованы и остаются безнаказанными. Свобода критиковать – это основная свобода журналиста, без критики власти нет демократии. Но борьба с терроризмом поставила под угрозу работу смелых журналистов – их разговоры прослушивают, их преследуют и держат «под колпаком». Так что необходим новый диалог с властью. Здесь же, на конгрессе, обсуждались вопросы психологической реабилитации журналистов, испытывающих негативные состояния, спровоцированные исполнением своего профессионального долга. - Татьяна, вы выступили на конгрессе с докладом «Саров» - общественно значимое явление». О чем шла речь? - О проблемах неравноправия СМИ различных форм собственности. По нашему мнению, большинство проблем не только производства СМИ, но и журналистики как профессии по-прежнему лежит в экономической плоскости: отсутствие нормально развивающегося равноправного рынка не дает возможности негосударственным общественно-политическим СМИ выбраться из постоянного финансового кризиса. А именно эти общественно-политические издания сегодня, как правило, являются небольшими островками настоящей гражданской журналистики, где читатель, его проблемы и потребности остаются главными, а не размениваются на интересы власти. И доклад этот звучал в унисон с основным постулатом конгресса – России нужна качественная журналистика. Но таковой она может быть, лишь будучи финансово независимой от власти и крупного капитала. - Что интересного, запоминающегося еще произошло на конгрессе? - Празднование 9 Мая, когда журналисты собрались вместе и пели песни военных лет. И еще одно знаменательное событие – подъём на вершину горы Тахталы, расположенную на высоте 2365 метров, и возложение живых цветов к месту будущего памятника погибшим журналистам. По словам председателя Союза журналистов России Всеволода Богданова, это будет памятник тем, кто остался верен своей профессии, не потерял доверия своих читателей, зрителей, слушателей. Представители турецкой стороны заверили, что сделают всё для того, чтобы памятный обелиск в честь погибших журналистов был установлен на горе Тахталы к маю 2010 года. Нужен такой памятник и в России. В конце пресс-ассамблее участники Международного конгресса приняли заявление, обращённое ко всем журналистам мира.
Просмотров: 2365. Прокомментировать

Олег Тактаров: «Я хочу повлиять на сознание...»

20 мая 2009г., 01:33
Он уже давно проломил вход «Специально для русских» и теперь целенаправленно мостит дорогу молодым на профессиональный ринг... Казалось бы, где мы – а где профессиональный ринг? Это там, на «гнилом» Западе, где все измеряется деньгами, рыцари без страха, упрека и гроша в кармане имеют возможность кулаками сколотить себе состояние, и слава там имеет реальный золотой оттенок. То, что в России это «золото» - пока самоварное, мы хорошо уяснили из невеселого рассказа саровских бойцов («Саров» №19, «МНЕ ВЕСЕЛО В БОЮ»). Российский профессиональный спорт в области единоборств и боевых искусств – это очень закрытая и неизведанная территория. И, стуча в дверь, ключи к которой сумели подобрать считанные единицы, можно напрочь сбить кулаки – и так и остаться перед очагом, нарисованным на холсте. Но не надо забывать, что «мы» - уже за этой дверью. Точнее один, сумевший всему миру доказать, что саровчанин – лучший. Олег ТАКТАРОВ. И мы с вами по простоте душевной, наверное, даже не представляем, сколько в Сарове – в одном только Сарове - отличных бойцов, способных пойти путем Олега. Тем более что он уже давно проломил вход «Специально для русских» и теперь целенаправленно мостит дорогу молодым на профессиональный ринг. О том, как сейчас живется тем, кто идет следом, кто пробивает свою дорогу в большой мир единоборств, наш корреспондент беседует с Олегом ТАКТАРОВЫМ. - В Америке сейчас смешанные единоборства – спорт номер один, по рейтингу в три раза превышающий бокс. Почему это случилось? Людям нужно каким-то образом себя к кому-то приравнивать, ассоциировать с кем-то, чувствовать себя причастным, думать, что ты тоже способен это сделать. Такое чувство возникает, когда люди смотрят какой-то спорт. Но для этого им нужно в нем разбираться, осмысленно за кого-то болеть. А за кого болеть? Кто сейчас в Америке в боксе? Либо мексиканцы, либо черные. Белого человека там практически не осталось. Это одна из причин, почему зрители охладевают. А потом, бокс – это спорт 50-60-х годов и тех времен, когда был Мухаммед Али, Тайсон. Сейчас бокс терпит период застоя. У американцев нет ни одного тяжеловеса, да и так нет звезд. А людям нужны звезды. Это тоже причина. Еще причина – очень грамотная кампания по раскрутке. Ею занимаются три мощные компании. На телеканалах ставят реалити-шоу про то, как бойцы готовятся, как живут. Популяризация этого вида спорта налажена гораздо лучше, чем бокса. А всегда, как правило, чтобы вид спорта «пошел», нужен лидер, идейный вдохновитель. Кто-то, кто это будет толкать. Все хаяли промоутера Дона Кинга, но, как видите, выяснилось, что, когда Кинг состарился, перестал проявлять активность, замены-то ему и нет. В кикбоксинге таких монстров-промоутеров никогда не было, поэтому он при всей своей зрелищности получил признание только после того, как К-1 развился. И то они сейчас платят бойцам только с 3-4 шоу, они должны куче народа. Звезды кикбоксинга в Европе и Азии гораздо более популярны, чем звезды бокса. Дошло до того, что знаменитый боксер Оскар Де Ла Хойя, недавно объявивший о завершении своей боксерской карьеры, сейчас будет продюсировать бои смешанного стиля. Назовем их «бои без оружия». Мне очень понравилось это определение. Недавно был в Казахстане, там из Киргизии приехала одна делегация, и они дали мне буклет «Соревнования по боям без оружия». По-моему, это самый правильный перевод на русский язык. К сожалению, видеопираты уже приучили нас к неправильному названию, которое убивает спорт в России, «бои без правил». Что не есть правильно. Потому что правил достаточно, правила и внутренние, и внешние, и человеческие, и… написанные. Поэтому, я думаю, что из-за одного названия уже проблемы. А русский народ падок на названия, все смотрят на внешние проявления. - Неужели «там» на внешние проявления смотрят меньше? - Я смотрел документальный фильм про Джека Николсона. Человек, который чаще других был номинирован на Оскар. У него образования в три раза меньше, чем у меня. У него тоже актерская школа, но по рейтингу она стоит ниже, и времени я больше посвятил своей школе. Но у нас «Джек Николсон!» говорят те, кто пять лет протирали штаны в Щукинских-Шмукинских, при МХАТах и прочих. А оно или дано, или не дано человеку. По большому счету, учиться нужно обязательно, но так получается, что неважно, где ты учился. Талант – он выстрелит. А у нас так принято, особенно раньше: вот если у него нет российского театрального образования, то все… А я его считаю очень вредным. И я очень рад, что у меня сын учится в Нижнем Новгороде, там остались старые педагоги, которые выращивали в свое время Евстигнеевых, Леоновых. Сейчас не знаю, кто кого выращивает. Застой произошел в кино… Это мы говорили о том, что название «бои без правил» надо менять. Народ нужно приучать. «Бои без оружия» - очень хорошо. Оставим слово «бои», раз народ его так любит. А формулировка «без оружия» напоминает о «самозащите без оружия». Мне это очень нравится. Я буду всячески продвигать это название в СМИ и гнобить, смеяться и считать преступниками родины тех, кто поет оду продавцам пиратской продукции, которые придумали название «бои без правил». Им надо было продавать свои паленые диски, и они придумали такой пиар-ход, который не является ни дословным, ни смысловым, ни каким-то еще переводом. - Что в России представляет собой профессиональный ринг? - У нас просто нет людей, которые занимались бы этим, умели зарабатывать на этом деньги. Какое-то кудо непонятное получило дотацию от «Газпрома», потому что сын человека оттуда занимается кудо, поэтому в Москве везде висят их афиши и есть какое-то развитие. А я вот что решил сделать. Я организовал Всестилевую лигу боевых искусств, она признана во всем мире и единственная признана в России, потому что я ее возглавляю. Официальное открытие – в мае. Я думаю, что это будет правильно: обучать детей и с самого начала построить систему обучения. Что должны знать вот в этом возрасте, что – вот в этом. Если человек приходит взрослый, что он должен знать, и как его обучать, чтобы он быстро все схватывал. Я над этим пока работаю. И второе, что я делаю – это в фильмах стал наконец-то пропагандировать вот это всестилевое многоборье: смесь боевого самбо и всего-всего, что работает в реальных ситуациях. Скоро выйдет фильм «Путь» - очень патриотичный. Я там преподаю боевое самбо, что уже хорошо. Преподаю вместе с одним китайцем, который помогает готовить спецотряд для выполнения особой задачи. Осенью должен выйти сериал на НТВ – условное название «Хранитель». Там обычный человек (не мент, не бандит) попадает в такие ситуации, где благодаря своим знаниям и умениям он достойно противостоит и армии террористов, и спасает других людей. Очень правильный фильм в наше время. Про нормального, адекватного человека, которого кто угодно: Родина, близкие, просто слабые люди попросили о помощи – и он сделал. Очень американский сюжет. Когда Америка выходила из кризиса, это было очень популярно. Такой образ человека-защитника. Надеюсь, что он у меня получился. - Молодые бойцы вашего сенсея Виталия Карловича Михайлова, которым сейчас по 14 лет, могут сказать себе: я готовлюсь в профессиональный спорт, и я там себя реализую? - У нас есть организация М-1, клубы, которые растят молодежь. У «Рэд Дэвил» лучше всех получается. У них контракты с Западом, ребята приезжают со всей страны, дорабатывают свои знания и умения. Лучши е получают возможность выступать за рубежом. Но сначала надо парочку-троечку турниров выиграть и у нас. А что я сделал со своей стороны? Для меня главное – не чемпион, а просто человек, который может постоять за себя, у которого в голове – правильные мысли, и который не выхватит пистолет и не станет стрелять в людей в магазине, а который будет этих людей защищать. Меня больше этот вопрос волнует. И чтобы эти люди могли состояться в своей жизни, чтобы спорт им помогал развиваться дальше, не опускаться на колени ни перед чем, не опускать голову. Мы с Виталием Карловичем сделали шоу – это полностью моя идея – шоу «Мужские игры». Оно пройдет в Интернете. Пока. Будет 24 серии по полчаса. В связи с тем, что телеканалы не могут нам возместить те деньги, которые мы туда вложили, мы решили не торопиться, но ждем предложений от Первого канала. Потому что шоу дорогое. Там вертолетная съемка, там звезды, там поездка в Америку. Съемки длились два месяца. Виталий Карлович помогал мне и тренировки проводить, и писать программу. И мы за два месяца из людей, которые уже на себе поставили крест, сделали чемпионов. Прежде всего – чемпионов для самих себя. Когда они вернулись домой, у них и в бизнесе пошло, и в личной жизни, и вообще. Стали больше зарабатывать, появилась какая-то уверенность. Ну, а те, кто попал в финал, кого я отвез в Америку, двое очень сильно прогрессируют. Даже одна девочка была. Тренер – пьяница, результаты слабые. Сейчас она – чемпионка России по ушу саньда, это всестилевое направление, у нее открылась карьера, ее заметили, ее хотят видеть. Я вот такими вещами пытаюсь интерес людей поднять, потому что ждать поддержку от государства, у которого и так своих проблем хватает, - я считаю, неправильно. Хороший тренер – тот, кто может выбить льготное помещение у города. Хорошо, что у нас в городе поощряется спорт, выделяются деньги. У нас идеальная ситуация, конечно. Меня огорчает тот факт, что занимается гораздо меньше людей, чем раньше. Возможности – те же, что были у нас, а народу в 2-4 раза меньше. Почему – я не знаю. За рубежом люди платят за занятия большие деньги. А у нас не хотят бесплатно. С Греции, с Рима - вся история говорит о том, что человек должен быть развит и физически, и духовно, в целом, иначе развития просто нет. У нас все, к сожалению, держится на энтузиастах. Есть человек, который научился зарабатывать на проведении спортивных мероприятий – они проводятся. Заработать получается, но в любом случае нужна спонсорская поддержка, потому что бойцам надо платить, аренда помещения – огромнейшая. В Москве, например, просто ненормальная, очень тяжело заработать. А проблема в том, что телеканалы не покупают программы или платят смехотворные деньги. За рубежом платят за каждый просмотр. Реклама опять же. Все должно развиваться с помощью профессионалов. Не надо ничего придумывать самим, все уже есть давно. Что касается меня, я свою задачу вижу в том, чтобы массы занимались, чтобы детям было интересно, чтобы они могли постоять за себя, чтобы дети уже были защитниками Родины. Поэтому в одном клубе тренировать и делать семинары по стране – мне этого мало. Я решил через кино, через телевидение повлиять на умы, на сознание молодых.
Автор благодарит за помощь в подготовке материала председателя федерации рукопашного боя Сарова Андрея Анатольевича ИВАНОВА
Анна Рысь

Просмотров: 2105. Прокомментировать

Юрий Норштейн: «Неудачный риск дает больше, чем серая удачливость»

27 мая 2009г., 02:25
- Лауреат Государственной премии СССР, народный артист России, - прозвучало со сцены Дома ученых... И сразу же воображение нарисовало портрет солидного, с идеальной прической, такой, что волосок к волоску, мужчины непременно во фраке с бабочкой с кипенно-белым воротничком, в ботинках, отполированных до отражения в них света софитов. Снисходительно принимающего со сцены восхищенные взгляды поклонников, их цветы, овации, слова восхищения. Юрий Норштейн, создатель знаменитых мультфильмов «Сказка сказок», «Ежик в тумане», «Цапля и журавль», «Лиса и заяц», чужд гламуру, чужд глянцевой американской красоте. Он может с легкостью «раствориться» в толпе провинциального Сарова, и никто даже внимания не обратит, что мимо него прошел автор лучших мировых мультфильмов Юрий Норштейн. Режиссер, чьи работы дважды признавались международным жюри наивысшими шедеврами мультипликации. «Сказка сказок», снятая больше двадцати лет назад, была признана «лучшим анимационным фильмом всех времен и народов» по результатам международного опроса. А всего два года назад уже в Токио также при опросе международных мультипликаторов и режиссеров в лидеры вышел «Ежик в тумане». Подумать только, насколько Норштейн опередил время, если даже спустя тридцать лет после создания этот фильм был признан лучшим в мультипликации. Редкая удача для одного автора, но для Юрия Норштейна все эти победы, по его собственному признанию, прошли за работой... И сегодня он работает, работает над фильмом по гоголевской «Шинели». Он делает её, как в советские времена, без компьютеров, без цифровых технологий, которые его раздражают: - Для меня всегда отвратительно и мучительно, когда изображение показывается на дисках, потому что срезается большая эстетическая часть. По драматизму, по ювелирно выписанному характеру, мимике, жестам Акакия Акакиевича в будущем мультфильм имеет все шансы перехватить ветвь мультипликационного первенства у «Ежика в тумане». - Юрий Борисович, понимаю, что этот вопрос вам, скорее всего, задавали неоднократно. Но все-таки, почему из множества сказок Козлова вы выбрали именно «Ежика в тумане»? - Потому что увидел в ней что-то такое, что можно развивать. Я не случайно сказал развивать, потому что сказка гораздо короче, все, что потом в фильме прибавилось, это потом прибавилось. - А что именно привлекло? - Прежде всего - туман, прежде всего - погружение в то, что китайцы называли «великое ничто». Меня привлекло отсутствие агрессии открытого действия, я это увидел для себя и эту сторону развивал. И, кроме того, меня привлек момент, что здесь не будет открытой сюжетности, но при этом можно сюда вложить нечто большее, чем таит в себе сюжет как таковой. - Когда смотришь ваши мультфильмы, иногда возникает ощущение, что они больше для взрослых, чем для детей. А вы какого зрителя представляете, когда работаете над мультфильмами? - Я вообще, когда работаю, никогда не думаю, для кого. Прежде всего, это должно быть интересно мне, и интересно беспредельно. Так как может быть интересна ребенку жизнь, для которой он каждый день просыпается и видит нечто новое и ложится в этот день спать, увидев нечто новое. Вот что самое важное, а когда начинаешь себя успокаивать: «Ну, это фильм для детей», можно там что-то пропустить, снизить качество вопросов, тем самым ты усугубляешь все. Во-первых, детям не доверяешь, во-вторых, ты свой уровень снижаешь, ты не ставишь задачи более высокие в сравнении со своим возрастом. Хотя бы, если говорить о детстве, твою способность вернуться к тому состоянию, которое ты когда-то сам в детстве переживал. - Вы неоднократно восхищались немыми фильмами. А в детстве у вас были любимые мультфильмы? И смотрят ли ваши внуки ваши фильмы? - Не было ни одного. Я не кокетничаю, но я не помню ни одного мультипликационного фильма. Как мои фильмы смотрят, я видел только на примере старшей внучки. Когда ей было два года, я видел, с каким она страхом смотрела «Ежика в тумане». Потому что у двухлетнего ребенка нет еще тех обертонов, за которые он может укрыться. У него нет этой широты, когда в жизни есть это, это и это. И он воспринимает всю правду такой, какая она есть. На самом деле дай Бог взрослым зрителям обладать свойством восприятия этого лицедейства. В этом смысле ребенок абсолютно соответствует пастернаковским строчкам, которые сказаны совсем по другому поводу: «Когда строку диктует чувство, Оно на сцену шлет раба, И тут кончается искусство, И дышит почва и судьба». Для ребенка почва и судьба дышат все время. Только он это по-другому называет. И Пастернак прав. И это должно быть. Знаете, я ведь слышал разное. Мне ведь попадались взрослые, которые говорили: «Вы своим фильмом замучили меня». Я спрашивал: «Что значит замучил?» «Я не мог спать, для меня он был кошмаром и наваждением». Это говорит о том, что ребенок мало видел, что у него было усеченное психическое пространство... - Юрий Борисович, в Японии вы признанный сэнсэй мультипликации. А вот если бы сейчас вам на выбор предоставили три страны для работы: СССР, Россию и Японию? - Как режиссеру мне было комфортнее работать в СССР. В Японии очень тяжело работать. Я пытался представить себя на месте режиссеров, работающих в Японии, я бы, наверное, с ума сошел, не выдержал того напряжения. Они все время находятся в состоянии гонки, если они не сделают, не обеспечат деньгами, зарплатой, условно говоря, сто человек... - Сегодня по телевидению, по общедоступным каналам практически не показывают качественных детских мультфильмов, не говоря уже о взрослых мультипликационных фильмах. А как в Японии? - В Японии ситуация с телевидением схожа с тем, что происходит у нас, только хуже. Она там совсем плохая. У них есть канал, по которому идут великолепные фильмы. Я не знаю только, кто это смотрит? В Японии одно хорошо — там, где культура, там она на невероятно высоком уровне. Они все это охраняют и берегут. Конечно, для них Басё – национальный гений, как и Пушкин – наш национальный гений, но остановите кого-нибудь на улице прямо сейчас и спросите первую строку Пушкина. Басё преподают в школе, его очень хорошо знают. Знаете, какой возник парадокс, когда я попал в Японию и стал читать им лекции по кино, по мультипликации. Я всегда привлекаю материалы, разные материалы для примера, и очень люблю приводить в качестве примеров строчки из поэзии. Они удивлены моему знанию Басё. Откуда? Да потому что у нас в свое время классики поэзии переводили поэзию. Маршак переводил английских поэтов так, что в Шотландии он национальный гений. И то же самое - Басё. Была такая поэтесса - Вера Маркова, она была абсолютно великолепный поэт, и она его так тонко переводила. Я это к тому, что для японцев Басё, слава Богу, остается Басё. И в школе, как аз, буки, веди, отдельные строфы, отдельные стихи Басё они знают прекрасно. - Но ведь и наши дети знают Пушкина. И отрывки из «Евгения Онегина», и просто стихи. - Да, отрывки знают, но сейчас мало кто знает Пушкина. Мало, к сожалению... - В России создан детский канал. А к вам, к мэтру мультипликации, обращались с просьбой принять участие в мультипликационном проекте для детей? Последний яркий проект, доступный массовому зрителю, был «Сказки народов России», а дальше тишина. - И эта программа шла с невероятной тяжестью. Когда мне Саша Татарский - руководитель студии «Пилот», снявшей «Сказки народов мира»,– рассказал о проекте, я сказал: «К вам потекут деньги, у вас потрясающая идея». Никто копейки не дал… Они бились за каждый фильм, незадолго до смерти Саша был в правительстве, разговаривал с Кобзоном... Все это чушь собачья. И сейчас студия «Пилот» на нуле. Но она на нуле не только потому, что не дают деньги, но еще и потому, что после смерти Саши Татарского оказались невежды в руководителях. Им неважно, от чего они будут получать деньги: от фильмов или от того, что будут сдавать площади и делать всякое фуфло. - Будущее современной мультипликации, мягко говоря, туманно... - Сейчас появляются энтузиасты. - Энтузиазмом сыт не будешь. - Я тоже был энтузиастом, и Эдик Назаров, и Андрей Кржановский, потому что мы все делали новое. Но мы не думали о рубле, о том, что нам не дадут денег на кино, такого в мультипликации практически не было. - А сегодня государство не дает? Сегодня ему мультипликация не интересна? - Дает министерство культуры, но это не соответствует... Денег нужно в десять раз больше. А сейчас это очень трудно, все говорят: «Кризис, кризис». Они этот кризис, знаете, сколько… будут использовать в свой карман. Для того, чтобы мультипликация выжила, нужна большая студия, нужно сообщество в пятьсот человек, как это было на студии «Союзмультфильм». Не случайно там появилось такое огромное количество выдающихся фильмов. Это потому, что она была большой студией, только в этом «вареве» появляются люди профессионально подготовленные, талантливые и те, которые двигают мультипликацию вперед. - А среди мультипликационных фильмов, созданных на «Союзмультфильме», какой для вас является эталонным? - Очень много. Для меня Хитрук как личность эталон. Для меня эталон «Жил был пес», для меня эталон «Каникулы Бонифация». Эталон, потому что я знаю, какая там изумительная тончайшая режиссура, которую на самом деле должны изучать актеры игрового кино. Там такие обертона, такие слои, и дай Бог, чтобы режиссеры игрового кино это поняли. Мне очень важен как поступок. Может быть, фильм неудачный, но фильм как поступок. То, что человек рискнул. Даже неудачный риск - он все равно дает больше, чем серая удачливость.
Любовь Кяшкина

Просмотров: 2124. Прокомментировать

Элен Мела: «Самая-самая – Людмила Улицкая»

27 мая 2009г., 02:28
Француженка Элен Мела, доцент русской литературы в Сорбонне (Париж), вот уже год живет в Москве, изучая современную русскую литературу. Мы познакомились с ней на Международном конгрессе журналистов в Турции. И, конечно же, не могли не поговорить на «гуманитарные» темы – о литературе, образовании… Оказалось, многое из того, что тревожит сегодня российскую интеллигенцию, беспокоит и французов… - Франко-российский исследовательский центр «Гуманитарные и социальные науки» приглашает каждый год двух исследователей. И вот я попала в их число. - Элен, каких современных русскоязычных писателей знает сегодня французский читатель? - Самый известный русский писатель во Франции – это Людмила Улицкая. Все произведения Людмилы Улицкой, кроме «Медея и ее дети» (он тоже переведен, но не в карманном издании), переведены и изданы в карманном варианте. А это как раз говорит о том, что литература востребована. В 2005 году на книжной ярмарке в Париже почетным гостем была Россия. Людмила Улицкая была на выставке. И я помню, какая очередь была к ней за автографом. Еще изданы произведения Маканина, Пелевина. - Чем может быть интересен Пелевин французу? Мне-то кажется, что Пелевин – это исключительно российский писатель, поколенческая литература, отразившая строй, перемены в России. Можно ли их понять человеку, не жившему у нас? - Практически все произведения Пелевина переведены во Франции. И он - довольно востребованный писатель, но не так, как Улицкая. Из романов Пелевина французам интересно, действительно, далеко не все. Книга «Жизнь насекомых», например, интересна. А вот «Чапаев и пустота» - это слишком русский роман. Я знаю, что он написан по заказу французского издательства, но роман не пользуется популярностью. Если не пережил сам переход от советского к российскому, это понять невозможно. Хотя и в этом романе есть очень интересные, чисто кинематографические сцены, которые читаются как сатира на «Просто Мария» и на роли Арнольда Шварценеггера. Все-таки его первые вещи интереснее. Почему? Это же фантастика. И это может интересовать людей из разных стран. «Желтая стрела», например, действительно связана с советской действительностью, но ее можно прочитать и на другом уровне – как экзистенциальную, метафизическую притчу. В карманном издании «Жизнь насекомых» и «Желтая стрела» - очень успешные издания. Произведения Владимира Маканина – это уже сложнее, и хотя его издает одно из самых серьезных наших издательств «Галлимар», я считаю, что это один из наиболее сложных русских писателей. И это уже, можно сказать, старое поколение. И все-таки «Андеграунд» – хороший роман, но откликов мало – все-таки сложная литература. - А как вы отслеживаете, на что во Франции резонанс, какое издание, писатель успешны? - Во-первых, по числу проданных карманных изданий. И здесь русская современная литература проигрывает. В карманном издании только Улицкая, Маринина (8 романов), Акунин, который пользуется успехом (серия про Фандорина), Андрей Курков (писатель, который живет на Украине, но пишет по-русски). И знаете, я боюсь, что это почти всё. Но вот недавно зазвучало новое имя. О нем и в газетах пишут, и в литературных изданиях заговорили – это Захар Прилепин. Интересный писатель, действительно, мне понравился. Но я считаю, что Олег Ермаков, его «Афганские рассказы» все-таки гораздо интереснее. Они вышли на французском, но не получили отклика. Может быть, не время было. Аудитория ведь капризна. - Сегодня в России и у нас, в Нижегородской области, наблюдается всплеск писательского творчества. Оживилась работа союзов писателей. А во Франции такое происходит, есть ли союзы писателей? - Нет, мы индивидуалисты. И коллективных каких-то союзов у нас мало или вообще нет. Есть дом литераторов в Париже, где проходят вечера, есть дома творчества – их четыре или пять во Франции. Там тоже проходят встречи, но это все довольно скромно. Хотя все-таки есть. И государство выделяет на это деньги. - Если я захотела написать книгу, то я пишу в фонд, прошу денег. И мне помогут? - Да. Могут помочь издателю каким-то грантом или помогут изданию книги. Пока еще это есть. Сейчас, к сожалению, мы переходим в эру бескультурья, и наш президент, к сожалению, это только подтверждает. Идет речь, например, о разгосударствлении образования. И это очень сильно волнует профессоров и доцентов. Так как потеря государственной поддержки в этой сфере грозит страшными последствиями. Чтобы показать свое отношение к таким переменам, во многих университетах Франции сейчас проходят забастовки как преподавателей, так и обслуживающего персонала. Пока прямо о разгосударствлении не говорят, но те шаги, которые очень быстро и непродуманно вдруг решили сделать, говорят о том, что такого поворота не миновать. - А что сегодня не нравится ученым, преподавателям? - Не нравится то, что в будущем из-за сегодняшних реформ очень большая власть окажется в руках ректоров университетов. До сегодняшнего дня многие вещи у нас решались коллегиально. И нам кажется это более правильным. Есть другая проблема – это формация будущих преподавателей. Сейчас у нас проводится очень сложный конкурс на место преподавателя. А его хотят упросить. Будет меньше вопросов по тому предмету, который человек преподает, но будет больше вопросов по другим, совсем иным предметам. Например, я преподаю английский – так вот по английскому у меня будет немного вопросов, а появятся вопросы по маркетингу, экономике. То есть делается крен в сторону коммерциализации общества. И для того, чтобы быть эффективным, получается, что надо быть поверхностным, но разносторонним. Это очень плохо, по-моему. Вот что НАДО сделать, так это добавить больше педагогики – ее сейчас не хватает преподавателям в средней школе. А не уменьшить количество часов по специальности. И главное, что возмутительно – все перемены потребовали сделать за несколько месяцев – в спешке. Непродуманно. Это выражает большое неуважение к нам. К университетскому миру. И это то, что я ощутила, послушав речь Саркози, когда он очень презрительно сказал, что французская наука отстает от науки во всем мире. Он даже не знает, что мы на четвертом месте в мире.
Татьяна Ставничая

Просмотров: 3310. Прокомментировать
Архив рубрики:
2007 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2008 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2009 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2010 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2011 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2012 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2013 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2014 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2015 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2016 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2017 - Январь Февраль Март Апрель Май
© 2007-2017 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - Т.И. Горбачёва.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика