Газета «Саров» Бесплатные объявления Медицинский центр «Академия здоровья»

Газета «Саров» - Эксклюзив для «Сарова»: Aрхив за декабрь 2008 года

Печаль Всея Руси

10 декабря 2008г., 19:46

«Бог любит Россию и надеется на ее взаимность» Я только потом понял, при каком событии присутствовал. Назначенный на 5 декабря Всемирный Русский Народный Собор встречал соборян на свое заседание. От набережной Москвы-реки к Храму Христа Спасителя змейкой тянулась очередь. С поцелуями, с радостными пожеланиями здоровья. Оживленно и весело приветствовали друг друга люди, в большинстве своем известные всей стране: тихий и спокойный Валентин Распутин, энергичный и подчеркнуто вежливый Николай Бурляев, не по возрасту озорной герой двух эпох, депутат и путешественник-исследователь Артур Чилингаров. Айсбергом плыл в толпе литературный классик Егор Исаев, почтительно со всеми здоровался украинец Борис Олейник, чьи стихи я учил еще в пятом классе. Уютно себя чувствовала, а возле нее и другие, народная певица Татьяна Петрова. А в фойе каждый входящий попадал в объятия Валерия Ганичева, председателя Союза писателей России и сопредседателя Всемирного Собора. У него сегодня особенный день – чествуется 50-летие Союза. Практически все регионы страны прислали своих представителей на Собор. Кто уже постоянно приезжает, новичков заметно сразу – они стеснительны и значимы. Никто не обратил внимания на короткую задержку с началом Собора. Президиум занял свои места. Валерий Ганичев сел к микрофону ведущего. Готов к началу митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Зачитали приветствие Президента России Дмитрия Медведева. Следующим было приветствие от Патриарха Алексия, хотя все надеялись, что Святейший непременно сам выступит, потому как ранее такого не было, чтобы его слова озвучивал кто-то другой. В этот момент к митрополиту Кириллу подошел его заместитель Всеволод Чаплин, и митрополит резко поднялся и почти бегом вышел из зала. А писатели и их гости слушали приветственные слова Патриарха, который надеялся и уверовался, что каждый голос сегодня возымеет действие и страна одумается, в какую пропасть она зашла, поправ законы морали: «Сегодняшние российские писатели являются наследниками, преемниками и продолжателями великой отечественной традиции, прославившей нашу культуру даже до конец земли. Не забудем, что в годину атеистических гонений, воздвигнутых в ХХ веке на Православную веру и Церковь, только русская классическая литература, проникнутая духом евангельской Истины, оставалась ее живительным и общедоступным источником. Ныне писатели России продолжают творить, обращаясь к дорогим для всех нас сюжетам из славной истории Отечества, к деяниям прославленных подвижников и молитвенников Земли русской, к героическим свершениям и к повседневному негромкому подвигу самопожертвования ее достойных сынов и дочерей. В рядах Союза писателей России сегодня не редкость встретить священнослужителей и вообще людей церковных. Это не должно удивлять, в частности, и потому, что профессиональное объединение отечественных литераторов в былые годы немало потрудилось, стремясь разрушить то рукотворное средостение, которым на протяжении десятилетий Церковь была противоестественно отделена от общества. В наши дни на человеке пишущем, обращающемся напрямую к многомиллионной читательской аудитории, лежит особая ответственность за сохранение и сбережение нашего общего исторического и культурного достояния, нашего великого и прекрасного национального сокровища — русского слова. Слово есть уникальный дар Бога человеку, ибо Господь вложил в свое любимое творение удивительную способность к наречению имени всему сущему в природе и к постижению мира через язык, речь и письмо. Однако обстоятельства современной жизни приводят на память исполненные тревоги поэтические строки Николая Гумилева: Но забыли мы, что осиянно Только слово средь земных тревог, И в Евангелии от Иоанна Сказано, что Слово это – Бог. Ныне русское слово подвергается множеству всевозможных и весьма жестких испытаний, и долг всякого пишущего по-русски состоит сегодня не только в выявлении его неисчерпаемых смыслов, но и в его защите от агрессивной внешней среды. Ибо сказано Спасителем: «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12. 37). Нынешняя Соборная встреча приурочена к 50-летию со дня образования Союза писателей России. С чувством особой благодарности отмечаю его деятельное участие в трудах Всемирного Русского Народного Собора, соучредителем которого наряду с Русской Православной Церковью явился Союз писателей России. Актом высокого международного признания деятельности Всемирного Русского Народного Собора стала его аккредитация при ООН. Славный полувековой юбилей Союза писателей России является общим праздником для всех соотечественников как на Родине, так и за её пределами, кому дороги наш язык, наша литература, наша культура. «Слово ваше да будет всегда с благодатию, приправлено солью» (Кол. 4. 6). Желаю участникам и гостям Соборной встречи в стенах Храма Христа Спасителя благословенных успехов в трудах на благо Отечества и родной словесности, всесильной помощи Божией в дальнейшем умножении богатств великой русской культуры». Никто не мог предположить, что все мы слушали последнее слово Патриарха Всея Руси, только что утром им самим подписанное. Перед Ганичевым ложится записка, и буквально через несколько секунд Валерий Николаевич, волнуясь голосом и бледнея лицом, сообщает трагическую новость – только что скончался Патриарх. Часы показывали 11.20. Я, пожалуй, впервые в своей жизни присутствовал при известии о народном горе. Наступила минута, когда никто не знал, что же делать, только священники, оправившись от известия, вступили в молитву «Со святыми упокой». И впервые в жизни я услышал нестройный хор священников – обычно они поют так пристойно, что повторить пение не властно самому высокопрофессиональному хору. А тут… Тут срывающиеся голоса, невнятно выпеваемые слова. Наверное, именно так начинается всеобщее горе. Объявляется перерыв, и соборяне выходят из храма. Мобильники посылают известия во все стороны о трагедии, а Москва еще живет прежней жизнью. Часы показали 11.40. Вечевой колокол (потом узнал, что его называют тяжелым) Храма Христа Спасителя первым нарушает прежнюю московскую жизнь. Низкие звуки не столько устремились ввысь, сколько пали на землю. Бегущая автоволной набережная стала притормаживать, останавливаться. Водители и пассажиры выскакивали на улицу, слушали колокол и спрашивали, что произошло. А когда к главному колоколу прибавились такие же тяжелые всех шестисот храмов столицы, становилось понятным: что-то произошло страшное. А страшное заключалось в том, что из нашей горькой жизни ушел Заступник. Не осознавая этого, мы вольно или невольно знали: в России есть человек, которому есть дело до каждого из нас. Не физически, не материально – духовно помогал нам Первосвятитель, чаще всего ставя на алтарь свое сердце и здоровье. Как же иначе можно думать, вспоминая, как на главном российском поле – Куликовом – вновь ожил храм, поднявшийся в честь русского воинства. На поле, куда стекались разрозненные княжеством народы, а выходил победителем единый народ. Даже во время Великой Отечественной войны фашисты не поглумились над храмом – уважение к мужеству, оно и у врагов, да еще каких, остается уважением. А потом уже в близлежащий колхоз приехала наша воинская часть убирать картошку и беззастенчиво, радостно срывала листы железа с храма и продавала их местным жителям за самогонку. А потом местные жители, видя безнаказанность и дозволенность, с корнем выворачивали бетонные плиты и обустраивали свои подворья. В таком виде храм стоял десятки лет. В местных школах учителя истории говорили о патриотизме Дмитрия Донского и его воинства, учили патриотизму, воспроизводили модные игры-сражения, и только Патриарх, посетивший поле, был глубоко удручен настоящей картиной. Чего бы это ни стоило, но над Куликовым полем должен звучать православный колокол и лететь христианская молитва в память о тех, кого благословил Сергий Радонежский и подвигнул на подвиг монах Александр Пересвет. И колокол зазвучал. И молитва полетела. Девяностые годы прошлого столетия пришлись на разрозненность большой страны, в которой люди-братья стали чуть ли не врагами друг другу. Была ситуация, и со мной согласится каждый, кто прожил то время, когда мы стояли на границе очередной гражданской войны. В непростую ситуацию вмешался Патриарх – он собрал вместе противников и словом Пастыря убеждал не губить и без того загубленный народ. Только что православный мир отметил 1020-летие крещения Руси. Радостное событие должно было в матери городов русских, Киеве, превратиться в раскол единой Церкви. Патриарх Константинопольский уже побратался с президентом Ющенко, и вместе они решили объявить свою волю украинскому народу. Врачи категорично настаивали, чтобы Алексий II отложил поездку в Киев, а он был непреклонен. Можно себе представить состояние человека, когда на его глазах срываются его же портреты, топчутся. Это оголтелая часть националистов. Другая же, умная и добропорядочная, скандирует слова помощи: «Заступись». И Патриарх, проглатывая в течение часа упаковку нитроглицерина, отстоял единую и нерушимую Соборную Церковь… – По поведению Ющенко и девицы с косой нельзя судить о разрыве славянского братства, – так сказал классик украинской литературы Борис Олейник. – Когда-то привычно и просто входили в наши учебники и в наши дома Тарас Шевченко и Янко Купала, Андрей Малышко и Аркадий Кулешов, Максим Рыльский и Николай Тихонов... Не то сегодня. Сегодня на Соборе я представляю самую значительную часть украинцев, которая считает русских своими первыми родственниками, и очень надеюсь, что разум восторжествует, и мы пойдем по стопам только что ушедшего Пастыря. – Не могу сегодня говорить никаких слов, так горько и опустошенно на душе, – признался Валентин Григорьевич Распутин. Воистину русский талант Владимир Николаевич Крупин не скрывал слез: – Горькое известие, горькое… Думаю, мы правильно поступили, не прервав работу Соборных встреч. Завтра будет уже поздно говорить и спасать русское слово, русскую речь. Мы стали свидетелями, как из школьной программы убираются классики русской литературы, а в следующем году произведения классики! русской! сводятся на нет. Народный артист Николай Бурляев: – Я говорил еще тогдашнему министру Швыдкому, что не все надо отдавать в частные руки. Атомную бомбу нельзя, потому что это оружие, и экран нельзя – это тоже оружие. Результат этой деятельности – деградация общества. Поэтому надо требовать смены политики в отношении российского искусства и культуры, выведения его из сферы рыночных отношений. Мир живет по рыночным отношениям. Это правда, – сказал Николай Бурляев. – Так живут многие. Но должны ли мы так жить? Горько, но мы сегодня потеряли заступника и ратоборца. – Известие о безвременной кончине Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, бессменного Главы ВРНС, который благословил нашу встречу и прислал нам свое последнее напутственное слово, мы встретили с глубокой скорбью. Но, несмотря на боль наших сердец, мы продолжили нашу Соборную встречу, выполняя послушание Его Святейшества, и пришли к следующему. По слову Достоевского, нельзя быть русским, не будучи православным, как нельзя называться Россией и при этом не любить ближнего! Россия и единство народа – это синонимы, они нераздельны, как неотделимы тело и душа, сказал мне секретарь Союза писателей Сергей Котькало. – Обращаясь к писателям и журналистам, преподавателям, всем тем, кто работает со словом — призываем их быть не распространителями пессимизма и уныния, а нести людям веру в завтрашний день, веру в промысел Божий, воспевать образ великой страны, создавать такие примеры героев, на которых вырастали бы Суворовы, Зои Космодемьянские, Маресьевы и Даши Севастопольские. Никогда не забудем слова Святейшего: «Бог любит Россию и надеется на ее взаимность»… 16 часов показывало московское время. В Храме Христа Спасителя начиналась служба, теперь уже заупокойная. Люди шли молча, многие плакали, многие с белыми розами – любимыми цветами Патриарха. А мне вспоминались патриаршие службы, на которых присутствовал или которые видел по телевизору. Всегда создавалось впечатление, что во время крестного знамения Патриарх молится и обо мне. Теперь пришло время молиться нам о Патриархе.

Иван Чуркин

Просмотров: 2365. Прокомментировать

Лев Ландау. Физики – тоже люди.

17 декабря 2008г., 20:38
В 2008 году научный мир России отметил 100-летие со дня рождения выдающегося советского физика Льва Ландау. К этой дате вышла в свет и книга историка науки Геннадия Горелика «Советская жизнь Льва Ландау». С историком из Бостона Геннадием Гореликом читатели «Сарова» знакомы давно благодаря его книге «Наука и свобода», посвященной жизни Андрея Сахарова. Новая книга историка посвящена Льву Ландау, частная жизнь которого отчасти благодаря мемуарам его жены Коры, отчасти недавно показанному на ОРТ фильму о Ландау оказалась под пристальным вниманием общественности. Это при том, что физик умер 40 лет назад (1 апреля 1968 года). Наш корреспондент задал Геннадию Горелику несколько вопросов и попросил разрешения на публикацию фрагмента самой книги. – Геннадий Ефимович, сколько времени понадобилось, чтобы собрать материал для книги? – С Ландау-физиком-учителем я познакомился по его книгам будучи студентом-физиком. А с его личностью я впервые познакомился в 1980 году благодаря Лидии Корнеевне Чуковской, для которой он был «Лёва», друг ее мужа – Матвея Бронштейна, замечательного физика и автора выдающихся книг о науке, погибшего 30-летним под кровавым колесом Большого Террора. «Воскрешение» Матвея Петровича вскоре стало главным делом моей жизни, а собирая свидетельства о моем главном герое, я неизбежно узнавал и о Ландау. Затем, работая над биографией Андрея Сахарова, опять-таки попутно узнавал все больше о Ландау. И, наконец, последние семь лет уже сконцентрировался на нем как центральном персонаже. – Расхожее мнение говорит о том, что Ландау всячески «увиливал» от работ над ядерным и термоядерным проектом, так ли это? Или все-таки какие-то расчеты были сделаны Ландау? – Надежно установленный исторический факт – что Ландау стремился сделать минимальным свое участие в ядерном проекте. Но даже это минимальное участие было отмечено двумя Сталинскими премиями и звездой Героя. Такие награды нереабилитированному антисоветскому преступнику за просто так не дали бы. – Сейчас наступило время, когда даже физиков стали рассматривать буквально сквозь лупу – как жил, что пил, с кем спал, морален, аморален – как вы к этому относитесь? – Физики – тоже люди. Бывают серые и скучные, а бывают яркие и загадочные, каким, несомненно, был Ландау. А остальное зависит от того, кто рассматривает, как рассматривает и с какой целью. Это может быть и очень хорошо, и отвратительно. – Говорит ли это о том, что физики популярны в обществе, как поп-звезды. Или наоборот, что таким образом бросается тень на саму науку, на ее значение в развитии общества? – Не думаю, что физики нынче более популярны, чем химики и топологи. И не думаю, что кто-то сознательно хочет бросить тень. Действуют другие – «чисто конкретные» – мотивы, а результат отражает то, как эти мотивы действуют, с желанием понять и просветить или «применительно к подлости» и «в меру своей испорченности». – Есть также мнение, что Ландау был баловнем судьбы, что даже премию Нобелевскую он сумел получить, фактически ничего не сделав в науке. Как вы относитесь к таким высказываниям? – Он действительно родился в сорочке или «с серебряной ложечкой во рту», как говорят в англоязычном мире. Получил при рождении редкостный талант и любящих родителей. Но судьба была с ним жестока. А в науке он сделал вполне достаточно, чтобы получить и Нобелевскую премию, и Ленинскую. Так считали и Нильс Бор, и Петр Капица, и Игорь Курчатов. – Действительно ли под именем Ландау после катастрофы писали разные люди, газетчики, редакторы? – Это было страшнее, потому что имя-то свое под статьями Ландау писал сам. Но при этом Ландау уже был не Ландау. Об этом фрагмент из моей книги. Из книги «Советская жизнь Льва Ландау» «Биографию Ландау следовало бы завершить его фразой, сказанной, быть может, без особого расчета, но очень точной. Эту фразу услышал Виталий Гольданский, пришедший навестить его в Институте нейрохирургии. Ландау «лежал в постели — дремлющий, непривычно отчужденный, с каким-то незнакомым лицом», и сказал по поводу события, стертого автокатастрофой из его памяти: «Наверно, это было уже не при мне». По словам Гольданского, в оставшиеся пять лет жизни «Дау совсем перестал говорить о физике, был почти безучастен к окружающему, постоянно жаловался на боли в ноге, на потерю памяти. Память его сохранилась как-то избирательно, например, он по-прежнему свободно говорил по-английски, но многое вовсе улетучилось. Совершенно потеряна им была способность воспринимать новое». Сравнение искалеченного Ландау с «головой профессора Доуэля», по-существу, приукрашивает ситуацию. Профессор Доуэль, утратив тело, сохранил свою личность или душу (не при Дау будь сказано). И то, что происходило с Доуэлем после утраты тела, было «еще при нём». Александр Беляев, сочиняя эту повесть, знал, о чем он писал, поскольку сам провел три года закованным в гипс. Для человека науки особенно пригодно изречение Декарта «Cogito ergo sum» – «Мыслю, следовательно, существую». По приговору судьбы Ландау был лишен свободы, а ему несвободному уже не нужен стал свободный поиск истины, не нужна стала свободная любовь, не нужно свободное дружеское общение. Нужно было лишь отсутствие боли. Врач Найдин заметил: «Уже по фотографиям Ландау до аварии и [после] видно, что это совершенно разные личности. Меня потрясает фото, где он в очках читает – тупой взгляд». Нефизик Павел Рубинин, например, происшедшую с Ландау перемену описал просто: «У него погас взгляд. Раньше, когда я его встречал в коридоре, больше всего меня поражал свет, излучаемый его глазами. И этот свет погас». Имеется факт, который, казалось бы, опровергает все только что сказанное о состоянии Ландау после аварии. В январе 1964 года Ландау выписали домой для амбулаторного лечения. А 8 июля 1964 года «Комсомольская правда» опубликовала статью Л. Ландау «Дерзать рожденный» к 70-летию академика Капицы. Если человек написал большую статью, опубликованную в большой газете, значит, у него, в общем, всё в порядке? Но, прочитав эту статью, понимаешь, что она не опровергает, а подтверждает тот трагический факт, что Ландау перестал быть собой. Прежде всего статья написана шаблонным, высокопарно-серым языком, какой для «Комсомолки» совершенно не типичен. И, главное, он совершенно не похож на язык других текстов Ландау общедоступного назначения. Ни одной живой фразы. Мы, конечно, знаем, что Ландау сам вообще не писал, но он выбирал пишущего, которому доверял выражение своих мыслей, и потом взыскательно редактировал текст. Статья в «Комсомолке», однако, содержала сенсацию: «Эти годы памятны мне еще одним, на этот раз весьма печальным случаем. По нелепому доносу я был арестован. Меня обвиняли в том, что я немецкий шпион. Сейчас это иногда кажется мне даже забавным, но тогда, поверьте, было совсем не до смеха. Год я провел в тюрьме, и было ясно, что даже еще на полгода меня не хватит: я просто умирал. Капица поехал в Кремль и заявил, что он требует моего освобождения, а в противном случае будет вынужден оставить институт. Меня освободили. Вряд ли надо говорить, что для подобного поступка в те годы требовались немалое мужество, большая человечность и кристальная честность». Впервые публично было объявлено о тюремном заключении Ландау и о его причине. О масштабе сенсации говорит то, что назавтра «Нью-Йорк Таймс», одна из главных газет Америки, пересказала именно этот абзац, опустив всю тусклую дребедень статьи: «Доктор Лев Ландау, советский лауреат Нобелевской премии по физике, сообщил в сегодняшней газетной статье, что Сталин посадил его в тюрьму как немецкого шпиона. Статья в молодежной газете «Комсомольская правда» утверждает, что он провел в тюрьме год и что он не пережил бы «еще хотя бы полгода». Статья доктора Ландау написана в честь Петра Капицы, советского атомного физика, который сейчас празднует свое 70-летие. Как утверждается в статье, профессор Капица отправился в Кремль и пригрозил прекратить свои научные исследования, если Ландау не освободят. Это – первая статья Ландау после того, как он серьезно пострадал в автокатастрофе два года назад.» Ландау ни разу не был в Америке, но из заметки понятно, почему к нему проявлен такой интерес: Нобель + автокатастрофа. Сообщение о Нобелевских премиях – ежегодная сенсация, но в 1962 году высшую мировую премию советскому физику еще и ярко подсветил кубинский ракетный кризис, придвинувший человечество к рубежу мировой войны как раз в период присуждения премии. В тогдашнем американском восприятии советской страны ее научный уровень усугублял советскую угрозу: в политических комментариях рядом с безответственным сумасбродством Хрущева фигурировала советская ракета, недавно запущенная к Марсу, и Ландау, отмеченный высшей научной наградой. Сообщение о Нобелевской премии упоминало «одно неподтвержденное сообщение, что при Сталине д-р Ландау провел некоторое время в советской тюрьме, и притом не за воровство». А в подтексте сенсации 1964 года читалось еще и могущество советской медицины, сумевшей столь тяжело пострадавшего человека довести до состояния газетного писателя. И вот как напоминание, что наряду с достижениями у советской системы имеются и недостатки, новость: будущий Нобелевский лауреат сидел в сталинской тюрьме как немецкий шпион. С тех пор эта сенсация переписывалась из газет в книги, оттуда опять в газеты и добралась даже до нашего времени, хотя уже почти двадцать лет документально известно, что это неправда. Но как мог редкостный правдолюбец Ландау написать неправду? Да и кроме шпионажа, в котором его не обвиняли, как мог он написать столь явную чушь, что Капица поставил в Кремле ультиматум?? На это может быть три ответа: писал не он, он не считал это неправдой, он уже был не он. Полный ответ соединяет все три. Как мы уже знаем, все статьи Ландау до аварии писали другие, но все писали то, что он хотел, и он взыскательно редактировал, пока текст не удовлетворял его. После того, как он стал нобелевским лауреатом, журналисты, естественно, облизывались на него, и как только его, наконец, выписали из больницы, стали искать подходы. Материалы «вокруг Ландау» собирали три молодых журналиста из отдела науки «Комсомолки» – Я. Голованов, В. Губарев и Л. Репин. А статья в «Комсомолке» – их рук коллективное дело: какие-то обрывки фраз выудили из Ландау, какие-то истории услышали от Коры. И, скорей всего, в склеивании статьи поучаствовали какие-то еще казенные руки. Потому что все трое стали потом известными яркими журналистами, и тупо-газетный слог статьи, подписанной именем Ландау, им никак не присущ. В записной книжке Голованова читаем, что он в июне 1964 года поехал к Ландау «расспросить его о Капице, которому 8 июля исполнится 70 лет. Я не видел его после катастрофы, и он произвёл на меня очень тяжёлое впечатление. …Глаза смотрят с болью и как-то косо. Левая рука сведена, правая — вяла и безжизненна. …Ландау смеётся, но я вижу, что ему плохо. Я не привык интервьюировать людей, страдающих физически, но Майя [Бессараб], видя, что я порываюсь уйти, просит: – Даунька, ну, расскажи ещё что-нибудь о Капице. Он говорил со мной безо всякого раздражения, даже с охотой, но односложно и нечленораздельно. …Иногда по лицу его пробегала гримаса боли, взгляд делался несносным, и, судорожно глотнув, он замолкал. Трудно сказать, насколько пострадала его память. Но жалуется он на неё часто: – Когда вы познакомились с Капицей? – Не помню... – В Англии вы виделись с ним? – Не помню.. – Бывали вы в лаборатории Капицы? – Кажется, никогда не бывал... Не помню... Я не умею делать умный вид, если ничего не понимаю...» В статье эти обрывки очищены от всех гримас и превращены в бодрый текст от первого лица: «Я не бывал а лаборатории Капицы просто потому, что не люблю делать умный вид там, где я ничего не понимаю. Мы познакомились с Петром Леонидовичем еще в Англии». Такова творческая мощь метода социалистического реализма. В записной книжке Голованова ничего нет про немецкого шпиона, но не следует думать, что это придумали журналисты. Несколько человек слышали от Ландау нечто о доносе и о немецком шпионе. Слышала это и Майя Бессараб, а после того, как в стране разрешили гласность, в очередном издании своей книги о Ландау – в 1990 году – огласила эту историю и к тому же назвала, безо всяких оговорок, доносчиком Леонида Пятигорского, о чем вскоре очень пожалела. Пятигорский был жив и подал на нее в суд. Важно заметить, что эту сенсационную историю от Ландау слышали лишь после автокатастрофы, а до того он просто ничего не говорил о причинах ареста. Компетентные органы, выпуская кого-либо из своих крепких рук, обычно брали у выпускаемого подписку о неразглашении. Ландау и не разглашал, и не столько из страха, сколько из честности – сам взял на себя обязательство. Как же могла возникнуть эта сенсационная история, соединившая неправду о шпионе с чушью об ультиматуме? Ее автор – Кора, в ее рукописи эта история изложена четко и ясно: «А попал Дау в тюрьму по доносу своего харьковского ученика, есть такой обыкновенный подлец Пятигорский. Когда я книгу в соавторстве с Пятигорским сдал в печать, он сейчас же написал обо мне донос, и я оказался немецким шпионом. Только потому, что я был в научной командировке в Германии. У Пятигорского была своя мечта, чтобы книга Ландау-Пятигорский вышла из печати, имея только одного автора – Пятигорского». Однако при издании мемуаров Коры в 1999 году ее сын этот пассаж изъял. Еще в 1990 году суд по иску Пятигорского после соответствующего запроса в КГБ признал это обвинение клеветой. Это не просто изъятие как другие – сокращение имени до первой буквы или удаление текста газетной статьи, включенной Корой в свою автобиографию. В результате изъятия читатель лишается, во-первых, ясного доказательства, что Кора понятия не имела о причинах ареста. А во-вторых, лишается возможности убедиться в том, что было ясно близко знавшим Ландау. Врач Сергей Федоров, спасший жизнь Ландау (по единодушному мнению всех, включая Кору), так отвечал на вопрос, сильно ли искажена у него картина мира: «У него нет никакой картины, ведь у него сильнейшая амнезия – расстройство памяти, он страшно несамостоятелен в мышлении, это сосуд, который можно наполнить чем угодно, но из которого многое утекает». А по поводу интервью и высказываний Ландау, которые печатали в газетах, Федоров сказал: «Каждый честный врач расценил бы это как преступление, которое только вводит общественность – и нашу, и зарубежную – в заблуждение». Какой звон слышала Кора, из каких обрывков она связала свою историю – секрет ее фирмы. Но эту свою историю она, по праву хозяйки положения, вложила в сосуд по имени Ландау, как вложила туда и другие истории своего изготовления, самая ядовитая из которых, что «Женька – вор» (речь идет о ближайшем друге и соратнике Е.Лифшице – ред.), поскольку «он тратил Корины деньги». Разубедить Ландау не могли ближайшие ему когда-то коллеги. Он не хотел слушать, кричал на них и прогонял. Для него уже не важно было, истина это или нет. Главное, что так сказала Кора. Его обычными фразами стали: «Не знаю, не помню – спросите у Коры». По злой иронии он, рожденный неукротимо свободным, одним ударом судьбы сделался рабом женщины, которую уже пятнадцать лет не любил. Он не приукрашивал свое рабство. Он просто не знал, что раб. На его счастье «это было уже не при нём»… Историку науки не по силам решить, действительно ли Кора не понимала, что ее муж уже сам не свой. Но легко понять, что ей было проще жить в уверенности, что он дееспособен. Не только потому, что так проще уговаривать себя в лучшем будущем. Но и потому, что проще жить в настоящем, когда подпись мужа на доверенностях имеет юридическую силу. Тогда она может совершенно свободно располагать всеми его рублями и долларами, что стало, похоже, единственной радостью в её жизни. Нет сомнений, что подпись Ландау стояла под рукописью «его» статьи в «Комсомолку» 1964 года. Еще меньше сомнений, что подлинная подпись Ландау стояла под письмом, направленным в редакцию газеты «Нью-Йорк Таймс» в 1965 году с целью предостеречь американских сионистов-империалистов от намеченного ими на завтра митинга на Мэдисон-сквэр-гарден: «Мы, еврейские граждане СССР, выражаем глубокое негодование по поводу того факта, что некоторые западные круги непрерывно распространяют всякого сорта измышления о положении евреев в СССР» и т.д. , и т.п. , и таким же изящным слогом. «Мы» – это двое: академик Ландау, лауреат Нобелевской и Ленинской премий, и профессор Либерман, один из ведущих советских экономистов. Разумеется, академик Ландау неотрывно следил, какие митинги в мире намечены в ближайшее время, и счел своим еврейско-советским долгом призвать к порядку зарвавшихся врагов мира и прогресса. Истории пока неизвестно, какая высоко-партийная голова придумала это гениальное письмо и какие внутренние или внешние органы своевременно доставили письмо «Ландау и Либермана» в Нью-Йорк. Но американские коллеги Ландау не долго ломали головы над ребусом, в своем письме в редакцию написав: «Мы сомневаемся, что проф. Ландау по своей воле и сознательно принял участие в написании этого письма. Использование имени Ландау в связи с этим было бы убедительнее, если бы Советское правительство разрешило ему принять участие хотя бы в одной из многочисленных научных конференций вне СССР, на которые его приглашали в последнюю четверть века». Ясно, что поставить свою подпись под столь суконно-советским текстом Ландау мог лишь по воле супруги. Но кто-то должен был ей ненавязчиво объяснить, что это нужно для дела мира и прогресса. И кто-то другой должен был на всякий случай подтвердить, что подписавший письмо всемирно известный нобелевский лауреат – вменяемый человек. И еще кому-то следовало намекнуть Коре, что это нужно и для нее. Понятно, что вести политическую переписку с американской газетой пристало лишь человеку достаточно компетентному в делах госбезопасности. Но трудно представить себе, что к Коре явился некий специалист по таким деликатным делам и прямо ей объяснил, что надлежит сделать по зову партии. Кора с ее неуравновешенной психикой – не лучший кандидат для деликатных дел. Ведь даже свое поведение после автокатастрофы она никак не закамуфлировала. Все участники спасения Ландау знали и про ее бегство от тягот в первые полтора месяца, и про ее патологическую – нескрываемую – жадность в дальнейшем. С такой особой прямых секретных дел лучше не иметь. Лучше действовать косвенным образом, через доверенного посредника. У автора есть лишь один кандидат на все перечисленные деликатно-секретные должности. Это – врач Симонян, отрицавший диагнозы врачей Федорова и Найдина, суть которых в том, что «Ландау перестал быть Ландау». Для справки. Лев Давидович Ландау родился 9 января 1908 г. в Баку. Научная сфера: теоретическая физика. Место работы: ЛФТИ (Ленинград), УФТИ (Харьков), Институт физпроблем (Москва). Научный руководитель: Нильс Бор. Знаменитые ученики: более 43. Награды и премии: в 1962 году награжден Нобелевской премией по физике «За его пионерские теории конденсированных сред и особенно жидкого гелия». Герой Соцтруда, лауреат Ленинской и трех Сталинских премий. Награжден тремя Орденами Ленина, Орденом Трудового Красного Знамени, Орденом «Знак Почета» Дата смерти: 1 апреля 1968 г.
Просмотров: 3207. Прокомментировать

Владимир ПОЗНЕР: «В России с толерантностью не очень»

24 декабря 2008г., 21:12
«Сейчас в мире финансовый кризис. И это тяжелая вещь. Но мы знаем точно, что это пройдет. А проблема СПИДа сама по себе не исчезнет», – отметил Владимир Познер на пресс-конференции в Нижнем Новгороде, посвященной проблемам людей, больных ВИЧ и СПИДом. В прошлую среду, 17 декабря, корреспондент «Сарова» принял участие в пресс-конференции мэтра российской журналистики Владимира Познера, посвященной проблемам ВИЧ-инфицированных. Немногие знают о том, что вот уже на протяжении четырех лет Познер курирует телемарафон «Время жить!», посвященный проблемам ВИЧ-положительных. Журналист колесит по всей нашей необъятной Родине – за четыре года телемарафон прошел более чем в тридцати городах – призывая общество, власть повернуться лицом к ВИЧ-инфицированным. Помимо Познера, в пресс-конференции приняла участие генеральный продюсер телепроекта «Время жить!» Юлия Величкина. – Есть мнение у многих, что ВИЧ-инфицированный – он бяка, – сказал Познер после некоторой заминки, – плохой человек, потому что либо он колется, либо секс-работники, либо люди иной сексуальной ориентации. А когда выясняется, что они – жертвы обстоятельств… это, конечно, меняет отношение к ним, – сказал Владимир Познер, – когда говорят о наркоманах, я вспоминаю свое давнее-давнее детство в Америке. Когда мы выходили из школы, мне было тогда лет пятнадцать, к нам подходил дядя и предлагал: «Хочешь закурить?» И давал сигарету с марихуаной. Раз, два… пять, а на шестой раз говорил: «Вы знаете, ребятки, это стоит денег». Это первый шаг. А можно ли осудить за это ребенка в 10, 11 лет? Наш корреспондент спросил: – Четыре года телемарафон колесит по стране. Проводились ли исследования, подсчеты насколько эффективна такая форма профилактики ВИЧ? – Может быть, вам покажется, что я ухожу от ответа, но это невозможно подсчитать. Мы можем судить по косвенным данным. Потому что ВИЧ-инфицированный ребенок начал ходить в школу со здоровыми детьми, плавать со всеми в одном бассейне. Да, есть действие. Играет ли в этом роль наша программа – играет. Решающую? Не знаю. Единственную – точно нет. У нас есть убеждение, а кое-где и доказательства, что в результате этой программы принимаются решения в отношении ВИЧ-инфицированных, которые потом претворяют в жизнь. Но для этого нужно, чтоб не только простые люди приходили на программу, но и чиновники. Познер отметил, что ни один из заместителей губернатора Нижегородской области (губернатор был в командировке) не смог выкроить время, чтобы прийти на эфир телемарафона. Это единственный случай в практике журналиста. – За четыре года программу посмотрело более 10 миллионов человек, – добавила генеральный продюсер Ю.Величкина, – за это время более ста ВИЧ-положительных получили работу. Было и такое: прямо на программе бизнесмены предложили оснастить дом-ребенка, в котором живут ВИЧ-инфицированные дети. Это качественные вещи. Это позволяет «не выгорать», а работать дальше. – Владимир Владимирович, сегодня много говорят о толерантности общества к больным ВИЧ, СПИДом. По данным главного врача Нижегородского областного центра по борьбе со СПИДом Григория Мошковича, на 1 декабря 2008 года в Нижегородской области зарегистрированы 6267 случаев инфицирования ВИЧ, причем половой путь передачи ВИЧ (48,7%) превысил наркотический. В связи с этим возникает вопрос насколько эти ВИЧ-положительные толерантны к ВИЧ-отрицательным? – А как у нас с толерантностью в России? Да не очень. А цветные не проявляют дискриминацию по отношению к белым? Но давайте напомним, что в той же Америке цветных 10%, а белых 90%. Поэтому 10% никак не могут дискриминировать 90%. Людей, которых дискриминировали, которых возили мордой об асфальт, в сторону которых плевали, которым говорили: «Мы тебя на работу не возьмем и твоих детей в школу не пустим. И вообще, убирайся отсюда, и давай отправим тебя в лепрозорий». Удивляться, когда возникает встречная агрессия, не следует. Представьте, у меня рак, туберкулез, даже если у меня сифилис, как-то ничего. Ну, трипперок схватил и все. Бывает же… Ничего. Детей моих преследовать точно никто не будет. А вот ВИЧ-инфицированные. Это надо как-то пропустить через себя. Это больные люди. И не злодеи никакие. Им надо помогать, и когда они почувствуют, что общество развернулось к ним лицом как к нормальным людям, не жалеючи, то и их отношение изменится. По словам Познера, количество россиян, зараженных этой болезнью, приближается к одному проценту от населения страны. Мировой опыт подсказывает, что как только пройден однопроцентный барьер, начинается эпидемия. А это означает и удар по демографии, по рабочим рукам, по вооруженным силам. И Саров – не исключение. По словам начальника отдела эпидемиологического надзора С.Н.Городничевой, первый ВИЧ-инфицированный в Сарове был зарегистрирован в 2001 году (за тот год было выявлено трое таких больных). Всего же с 2001 до настоящего времени – то есть за семь лет – зарегистрировано 30 ВИЧ-инфицированных. Это только официальные данные, которые обычно отражают реальность на треть. И если это так, то в Сарове уже проживает около сотни больных. Уже рожден первый младенец от ВИЧ-инфицированной матери.
Любовь Кяшкина

Просмотров: 1882. Прокомментировать
Архив рубрики:
2007 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2008 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2009 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2010 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2011 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2012 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2013 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2014 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2015 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2016 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2017 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
© 2007-2017 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика