Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Эксклюзив для «Сарова» - В гостях у Сарова «Сириус-2»

В гостях у Сарова «Сириус-2»

Именно на этот позывной отвечал в космосе летчик-космонавт Александр Лазуткин 12 апреля 1961 года в московской семье Лазуткиных трехлетний сынуля Сашенька был занят очень важным делом - увлеченно обеими руками сдавливал огромные разноцветные воздушные шары до треска, до ба-ба-ха... А в это время по телевизору КВН показывали голову какого-то дяди в шлеме. Голова отчего-то улыбалась, а потом вдруг сказала: «Поехали!» В тот момент малыш даже не понимал, что по телевизору показывали эпохальное событие для всего человечества — полет первого человека в космос. И, конечно же, тогда Саша даже и не думал о том, что и он вслед за Юрием Гагариным, за сотнями других космонавтов тоже отправится в космос. С тех пор утекло много воды. Александр Лазуткин прожил и проработал на 1 космическом корабле «Союз ТМ-25» и орбитальном комплексе «Мир» почти 185 суток, а если точно, то 184 дня 22 часа 7 минут 40 секунд, был удостоен почетных званий летчик-космонавт, Герой Российской Федерации. А накануне Дня космонавтики, 7 апреля, летчик-космонавт заехал в Саров, на огонек в Дом ученых. График пребывания в нашем городе у него был плотный: встречи с руководством города, встреча с горожанами, как со взрослыми, так и с детьми, и культурная программа... Время для интервью нашлось только перед обедом, но, даже несмотря на плотный график, Александр Иванович твердо сказал: «Отвечу на все вопросы». И, обаятельно улыбнувшись, пригласил присесть... – Александр Иванович, судя по тому, что о вас написано, в детстве, юношестве вы увлекались различными видами спорта – и гимнастикой, и парашютным спортом. Вы уже тогда грезили о профессии космонавта? – Да, я, как и все советские мальчишки, мечтал полететь в космос. И спортом начал заниматься, понимая, что для того, чтобы стать космонавтом, нужно быть здоровым. Очень важно, чтобы человек не вредил себе, чтобы он развивал себя и не давал угасать тем возможностям, которые заложены природой. – В 1994 году вам была присвоена квалификация «космонавт-испытатель», в космос же вы полетели только три года спустя. Какие обстоятельства вас так долго удерживали на земле? – Это нормальная практика. Период подготовки к полету в космос начинается с зачисления в отряд космонавтов и продолжается вплоть до полета. Поступив в отряд, я два года отучился, сдал экзамены и получил квалификацию «космонавт—испытатель». После этого меня стали рассматривать как человека, который, возможно, скоро сможет отправиться в космос. Но для этого нужно было пройти общекосмическую подготовку в группе. Масса дисциплин, очень глубоко изучали, как устроена космическая техника, и снова много экзаменов. Только после всего этого мне сказали: «Ты готов работать в экипаже!» – 10 февраля 1997 года — день, когда вы сели в космический корабль и буквально рванули сквозь облака в космос. Что было в тот день для вас самым сложным физически и психологически? – Физических сложностей никаких не было. Нам не нужно было ничего поднимать, не нужно было бегать... Психологически... Я боялся, боялся, что буду волноваться, хотя понимал, что должен быть спокоен, потому что, если буду волноваться, сердечко будет часто биться, не буду спать, а значит, буду плохо чувствовать себя перед полетом. А какой нормальный человек уснет, если ему завтра лететь в космос? – А вы уснули? – Странно, но мне удалось уснуть, причем без всяких таблеток. Я проснулся и думаю, хоть и поспал, все равно буду волноваться. Приезжаем на Байконур, на старт, нам одевают скафандры, сажусь в ракету и думаю: «Господи, как здесь все знакомо». Нас ведь готовили на тренажерах – точной копии корабля, поэтому, сев в настоящий корабль, я не ощутил никакого дискомфорта. Там все знакомо, даже голос человека, с которым мы общались по радио, это был тот самый человек, который нас годами готовил. Порою я ловил себя на мысли, что забываюсь и думаю о том, что на тренировке, о том, что можно выйти с корабля... Заволновался на пару секунд, только когда вышли на орбиту. – За вас жена с дочками, наверное, сильно дома волновались… – Да, на земле когда остаешься — волнуешься, потому что совершенно не понимаешь, что там происходит. Куда унеслась ракета? – В процессе подготовки к полету и в космосе вам пришлось работать и с европейскими, и с американскими космонавтами. Отличается ли система подготовки космонавтов на разных континентах? – Есть две традиционные школы: американская и российская. Наша от американской отличается несильно. Это как американский и русские рестораны: мясо и там, и там, но приготовлено по-разному. – Языковые трудности в космосе были? – Общались мы на русском, пытались общаться на английском, но американцы, к сожалению, все очень хорошо знали русский... – А почему «к сожалению»? – А потому, что нам очень хотелось по-английски разговаривать научиться. – Во время полета произошло возгорание. А как выглядит пожар в космосе? – Немного теории. Мы знаем, как выглядит пламя свечи — оно вытянутое, теплый воздух поднимает его вверх. В невесомости же пламя свечи вытягиваться вверх не будет, ведь там теплый и холодный воздух одинаково ничего не весят. Оно будет похоже на шарик, который будет сначала маленьким, потом все больше и больше — пламя будет кушать кислород со стороны. Пока не расширится до определенной величины и не погаснет само собой. С этой точки зрения пожар в невесомости – вещь простая. Если где-то что-то загорелось, выключается вентиляция, воздух перестает циркулировать, две-три минуты – все погасло. У нас проблема была в том, что загорелось вещество, выделяющее кислород. И здесь хоть выключай вентиляцию, хоть не выключай, пока кислород не выгорит, все бесполезно. К тому же у нас загорелся стальной корпус, в котором было вещество. Горела сталь, горело все, что рядом было. Тушили минут десять огнетушителями. И несколько часов потом чистили атмосферу от дыма. – Нервы вам тот пожар, чувствуется, хорошо потрепал... А когда вернулись из космоса на землю, кого первым увидели? – Мы приземлились, меня вытащили из корабля, посадили в кресло. Я сидел и первого, кого увидел, были... корреспонденты, которые спросили: «Как вы себя чувствуете?» А что еще можно спросить нас, только что вернувшихся... – А дома с того полета что-нибудь хранится? Может, тюбики какие-то, баночки... – Нет, ничего. Наверное, потому что брать было нечего, да и не было желания брать. У нас ведь чрезвычайных ситуаций не одна и не две было, а десятка два. И они так нам жизнь испортили... – Понятно, в общем, хранить дома вещественные напоминания о полете желания никакого не было... Хорошо, что любовь к космонавтике в вас не испарилась. Вы ведь активно пропагандируете космонавтику среди молодежи. Ведь именно вы разработали проект «Космическая Одиссея», который позволяет студентам повторить, пусть и на тренажерах, полет самого Гагарина. – Этот проект дает возможность попробовать, что такое профессия «космонавт». И я не скажу, что все пришедшие были очарованы этой профессией. Если неподготовленный человек сядет в корабль, я уверяю вас, интересно будет минут пять, а потом возникнет вопрос: «Ну, и что тут?» Другое дело, когда, пусть и в имитационный, но корабль садятся подготовленные люди. И если вдруг загорается что-то, что не должно гореть, у них возникает вопрос, а почему оно загорелось. – Раз уж речь зашла о деньгах, а сколько стоит полет космонавта в космос? – Если у вас есть двадцать пять миллионов долларов, то через год уже полетите, если со всеми этими долларами расстанетесь. – Вы много работаете с детьми разного возраста. Видите ли вы интерес со стороны молодежи к космическим историям и к этой теме вообще? – Когда приходишь в школу, дети смотрят на меня по-разному, кто-то на тебя смотрит как на равного, кто-то даже сверху вниз. «Подумаешь, космонавт пришел... Ну и что?» – наверное, думают такие ребята. Сейчас у школьников много информации и о других профессиях... И я пытаюсь рассказать о том, что профессия космонавта – интересная профессия. Не скажу, что всегда все на сто процентов уходят после моих бесед очарованные моими рассказами. Но приведу два сюжета. Первая история. Пришел я в школу, зал человек на сто. Какие-то руки поднялись. А передо мной сидел парнишка класса четвертого, и я его лично спросил: «Хочешь стать космонавтом?» Он говорит: «Не хочу». «Почему?» «Там тошнит». Я сделал программу выступления, что называется, специально для этого мальчугана. И в конце встречи еще раз задаю залу вопрос: «Кто хочет стать космонавтом?» И этот парень поднимает руку. Я его спрашиваю: «А ты чего, там же тошнит?» Он отвечает: «Я потерплю». Вторая история. Я рассказал о космосе, полетах ученикам третьего класса. И вот один из школьников собирает ранец и говорит: «Банкиром теперь не буду». – Александр Иванович, в преддверии Дня космонавтики не могу у вас не спросить, как традиционно в вашей семье отмечается этот праздник? – Периоды до праздника и после очень напряженные, потому что тебя везде хотят видеть. Например, в этом году на День космонавтики меня приглашают в Красноярск. И очень редко удается отпраздновать День космонавтики в семье. Так что традиционно в этот день я не дома, хотя очень бы хотелось поломать эту традицию... Кстати. Уже известно о том, что 2011-й объявлен Годом космоса, ведь именно в этом году исполнится полвека гагаринскому полету в космос. Не исключено, что и в Сарове будет реализовано несколько детских проектов, связанных с космической тематикой. Интересно, будет ли в рамках этого сотрудничества в Сарове восстановлена секция парашютистов, закрытая несколько лет назад?
Любовь Кяшкина

Опубликовано 08 апреля 2009г., 02:21. Просмотров: 2680.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика