Газета «Саров» Бесплатные объявления Медицинский центр «Академия здоровья»

Газета «Саров» - Жизнь как она есть: Aрхив за март 2008 года

Здесь тоже бывает весна

05 марта 2008г., 12:49
Какое яркое солнце, какая чистая синь, как раззвенелись синички за окном – вот и пришла еще одна весна. Мужское население от мала до велика бродит по магазинам, ищет своим половинкам подарок в соответствии с широтой души и возможностями кошелька. Исчезают с прилавков и дешевенькие духи, и дорогие колечки; и горы цветов качаются в грузовиках на подступах к городам и поселкам, вот-вот загорятся на улицах желтые огоньки мимоз. Праздник волной накатывает на население – в глазах у одной половины блеск ожидания, у другой – озабоченность. Восьмого марта – кульминация. Праздничный стол, шелест блестящих упаковок, цветы, охи да ахи… А здесь праздника ждут и не ждут. Семнадцать женщин Дома милосердия встречать его будут не в кругу семьи, и родные мужчины не принесут им цветов и подарков. У кого их и нет уже, а у кого и есть, да не придут. За окнами весна, а на душе – осень… Бабка жены посла Короткая практичная стрижка. Непослушные седые пряди выдают характер: пружинят в такт энергичному голосу. Назвать Марию Яковлевну бабушкой язык не поворачивается. Да она и сама представляется коротко: - Мария, – и добавляет, – Бабкина. – И смотрит: мол, ну, как фамилия? Захочешь, да не забудешь. - А как она у нас поет! – директор Дома для престарелых Сергей Васильевич Смоляков явно гордится местным талантом. – Ох, как поет Мария Яковлевна, не хуже самой певицы Бабкиной… Однофамилица известной артистки смущенно опустила глаза, возле которых в подтверждение слов директора вновь запрыгала седая прядка. За четыре месяца, что Мария Яковлевна живет в Доме милосердия, она успела полностью освоиться в незнакомом ей мире и, как она сама говорит, даже привыкнуть... - Я ведь из Душанбе. Сорок лет проработала на текстильной фабрике. Сначала была мотальщицей, затем – упаковщицей, а уже потом меня назначили контролером ОТК. На этой должности моя рабочая карьера и кончилась… Семь месяцев не хватило до сорока лет – война не дала доработать. Поэтому и пенсию сейчас получаю маленькую. Ну, вот… Когда в Таджикистане началась война, мы с мужем уехали в Россию и поселились в селе Шагаево Починковского района. Хорошее село, мы там дом купили и обосновались окончательно. Народ там хороший, добрый, гостеприимный… А вскоре к нам приехали и наши сыновья: Сашенька, Сереженька и Юронька. У меня их трое, – бабушка Мария гордо тряхнула седой прядкой и вдруг сникла. – Было трое… Один умер. Он на Байконуре служил. Вот там, видимо, и прихватил облучение… Мария Яковлевна заплакала, закрыв руками глаза – они до сих пор помнят дорогого мальчика, мужа… И правду говорят, горе одно не ходит. А когда приходит, то не спрашивает, ждут ли его здесь. Не успела Мария Яковлевна похоронить мужа, как буквально на следующий день пришла телеграмма: сын умер. Средний… Не смогла мать проводить его в последний путь – сил не хватило поехать в Оренбургскую область, где жил и умер ее мальчик. Ему было всего сорок лет… Капают женские слезы на кухонную клеенку солеными кляксами – боль выходит из сердца. Сколько лет прошло, а она все никак не иссякнет. Глаза начинают светиться, когда заходит разговор о сыновьях, которые давно уж сами обзавелись своими семьями, о внучках. - Почему же сыновья вас к себе не забрали? - А я объясню, – жарко закраснели щеки. – Один сын живет с семьей на квартире – они снимают жилье, а другой живет в своем доме, и с ними же живет бабушка моей снохи. Они ухаживают за ней. А я уже получаюсь лишней… Сын бы и взял меня к себе, да невестка не хочет… Поэтому я здесь и оказалась. Но мне тут нравится, и я довольна сегодняшней жизнью. На последнем слове бабушка Мария смахнула набежавшую слезу. Нет, ей действительно здесь хорошо. Только вот… - Я часто вспоминаю, как я раньше жила, когда была еще молодой. Какая у меня хорошая семья была, какие хорошие коллеги были. Я ведь прожила счастливую жизнь: честно проработала сорок лет, вырастила хороших сыновей, у меня есть внучки… Ах, да! – вдруг оживилась бабушка Мария. – У меня, знаете, какие хорошие внучки?! Одна еще маленькая – ей всего-то десять лет, а другая – старшая – уже замужем. За египтянином. Да, да! Он посол Египта, и живут они в Москве. Так что я, получается, бабка жены посла. Правда, я его никогда не видела… Кто ему такая – бабка и все?! - А внучка не зовет к себе? - Нет, – тряхнула седыми прядками бабушка, и на клеенку упала очередная соленая капля. – Когда внучка была маленькая, навещала меня. А теперь уж, наверно, и забыла про то, что у нее бабка… жива. На прощание я спросила у Марии Яковлевны, ждет ли сыновей в гости к празднику? - Я жду, что сыночек денежку мне пришлет, – пояснила бабушка. – Сам не приедет, а денежки пришлет. А я пойду и куплю себе к празднику Восьмое марта подарок – икру… Да нет, не «черную» и не «красную», – усмехнулась Мария Яковлевна, – икру минтая… Дом стоит в тихом месте, здесь, как говорится, чисто и светло. Кормят хорошо. Тут высокие окна, сохранилась красивая чугунная лестница с барских времен, летом зашелестят липы, есть пруд, часовенка для успокоения стариковских душ. В общем, все нормально. Да только любая из них глазом не моргнет поменять все это на маленькую комнатку в маленькой квартире или старом сельском доме, но – рядом со своими, с близкими, родными… Васильевна - … Я – Васильевна, – подзывает к себе бабушка в платочке. – Елизавета Васильевна Гордеева. А ты кто, дочка? Пока рассказываю, кто я и откуда, оглядываю большую комнату: вдоль по стенкам койки, на каждой – по старушке. Они безучастно наблюдают за тем, как по комнате ходит молоденькая сестричка, что-то говорит им. Громко. Впрочем, многие уже толком не слышат. Почти все не встают с постелей. Вот и Елизавета Васильевна принимает гостей полусидя, больные распухшие ноги заботливо укутаны теплым одеялом в белоснежном до неприличия пододеяльнике. Над кроватью домотканый коврик, видимо, еще из домашних запасов, на прикроватной тумбочке «копеечные» иконки. Елизавета Васильевна постоянно утирает глаза, которые все время «на мокром месте». На этот раз, судя по всему, от радости, что ее навестили нежданные гости. - А других не бывает? – склоняюсь к уху Елизаветы Васильевны. - Откуда?! – машет она рукой. – Я ведь одна – одинешенька: мужа у меня никогда не было и детей тоже… Я всю жизнь – вот с эдаких махоньких лет – в колхозе проработала. Всю тяжелую работу выполняла кряду, торф готовила… Вот без ног и осталась, – вытерла мокрые щеки Васильевна. – И без стажу… А почему? Не знай… А ведь у меня, дочка, две медали за труд. Глянь-ка, они вон там, в тумбочке. Я же трудиться с малолетства привыкшая, нас у матери было семь человек, я – самая старшая… Елизавета Васильевна вспомнила, как тяжело было жить во время войны, как ей – еще маленькой девочке – пришлось взвалить на себя всю домашнюю работу. -… Лошади дохли, – тяжело вздохнула бабулька, – а люди жили и работали… На войне и убило моего мужа… - Так вы же сказали, что замужем не были?! Елизавета Васильевна посмотрела на меня сердито, мол, что непонятно: - На войне всех мужиков из нашего колхоза поубивало. Среди них уж, наверное, нашелся бы для меня муж… А сюда меня брат привез… Я его нянчила вот ешо эдаким, я же старшая была в детях-то. Всем братьям и сестрам за мамку была… А он меня сюда и отвез. А я ведь и не знала, куда он меня везет, зачем? Когда уж приехали, тут я все и поняла. В ноги ему кинулась, но он меня домой не забрал… А в деревне дом у меня остался, ешо родительский, крепкий, хороший. Пустой. Кажную ноченьку снится мой дом, вовсе не сходит он у меня с ума… Успокоившись немного, Елизавета Васильевна вспоминала, как в прошлом году на Восьмое марта приезжали какие-то саровские мужики – «вовсе не знакомые» – поздравляли ее. Лично. И дарили подарки. Как раньше, когда она еще в колхозе «торф ворочала». А в этом году она уже не ждет. Некого ждать. Брат, что сдал ее сюда, уже умер, а племянники наверняка и не вспоминают про нее… Елизавета Васильевна плакала горько, раскачиваясь на кровати из стороны в сторону: «А кому я надоть? Да ни ко-о-о-ому-у! Мамонька, забери меня к себе… Сама ведь не дойду – ноженьки больные». Растревоженные причитанием соседки старушки на кроватях заскулили – тоненько, жалобно, переворачивая все внутри и завязывая душу в узлы. В палату вбежала сестричка: в воздухе резко пахнуло больницей и неизлечимым старческим одиночеством… - …Большие комнаты на несколько человек – это неудобно, – на ходу уже в коридоре Сергей Васильевич объяснял нам причину мелких ссор, возникающих между соседями по комнате. Ведь у каждого свой характер, привычки, наконец, склад жизни, к которому старики привыкли. Один всю жизнь прожил в деревне, а другой – в городе, один всю жизнь крестьянствовал, а другой – учительствовал. Один книги читает, а другой – мешает, громко болтая. Выход – небольшие комнаты на двоих. Но об этом пока приходится только мечтать. Так же, как о фонтане во дворе Дома. Да, Сергей Васильевич мечтает, что когда-нибудь под окнами старинного особняка забьет фонтан – путь самый скромный, но чтобы настоящий… Правда, для того, чтобы мечта осуществилась, нужны деньги, которых, конечно же, у приюта для стариков нет. Артистка - Зовите фотографа. Теперь я готова, – скомандовала сухонькая кареглазая старушка после того, как принарядилась – повязала поверх теплой шапки цветастый платок. Получилось и тепло, и красиво. Приняв кокетливую позу, артистка улыбнулась, нисколько не смущаясь того, что во рту торчали всего два передних зуба. Сработавшая несколько раз фотовспышка наверняка резанула глаза улыбающейся модели, но она даже глазом не моргнула. Вот что значит шестьдесят восемь лет на сцене! Из них двадцать семь лет Мария Степановна Румянцева заведовала клубом в селе Елизарьево. - Она с 1918 года, – тихонечко пояснила мне соцработник Дома Татьяна Николаевна Лысак, взявшая на себя непростую роль посредника в нашем разговоре с Марией Степановной. Старушка почти не слышит, но все понимает по губам. - Все уже у меня умерли! Муж на войне погиб. Мне годков было двадцать один, как я вдовой стала. Сыночек Витенька… завтра ему память будет. Из всей семьи я одна осталась. Внуки есть! Они у меня, знаешь, какие хорошие. Одна моя внучка, Светочка, живет в Дивееве, ухаживает за мной. Каждый месяц приходит ко мне: приносит мне лекарства и берет у меня деньги на сохранение. Деньги на похороны. А еще у меня есть внук, он продал наш дом… - Они вместе с внуком жили, – «перевела» сбивчивую речь заплакавшей старушки Татьяна Николаевна. – Когда он развелся, дом продали и поделили деньги. А Мария Степановна к нам пришла. Сама. Это было ее добровольное решение. - А за мной некому было ухаживать! – вмешалась старушка, поняв по нашим губам о чем идет речь. – Мне здесь хорошо. Я ведь даже здесь работала – писала в газету «Ударник» статьи. И они про меня писали. Не читали? Ну, как же! Я спросила бывшую артистку, ждет ли она кого-нибудь в гости на Восьмое марта? Придет ли кто-нибудь поздравить? - А как же, – чуть не обиделась завклубом. – Ко мне все из отдела культуры всегда приходят, из «Советов» звонят. Подарки приносят. И внучка с правнучкой, наверное, тоже придут. Из всех родных только они у меня и остались… А я не унываю, я жизнь прошлую все время вспоминаю, как пели, как танцевали… - Вот, вот, – проворчала с соседней кровати Елизавета Васильевна, которая, конечно же, слышала весь наш разговор с завклубом. – Они всю войну пели и плясали, а мы в колхозе вкалывали – фронт кормили. А она, вишь – артистка… Елизавета Васильевна беззлобно продолжала ворчать на глухую подружку, которая (к счастью) ее не слышала… Мы приедем - А где Евдокия Николаевна? – заглянули мы по пути в комнату, где живет наша старая знакомая – саровская учительница Евдокия Николаевна Симанина, о которой мы уже писали. После того, как вышла та публикация, произошло неожиданное для нас и, в общем-то, для Евдокии Николаевны событие. Старенькую учительницу навестили ее сослуживцы, которые, как оказалось, не знали, что Евдокия Николаевна попала в осиновский Дом милосердия. Надо ли рассказывать о том, как радовалась старенькая учительница, как приятно было ей чувствовать, что о ней помнят. Но не повезло: учительница, как нам объяснили, ушла в душ, а времени на то, чтобы ждать ее, у нас, к сожалению, не было. Не беда – скоро мы вновь встретимся. С ней и еще шестнадцатью бабушками, живущими в осиновском Доме милосердия. Потому что праздника ждут и здесь, потому что эти женщины и в свои годы – женщины. И они так же чувствуют, какое яркое солнце, какая чистая синь, как раззвенелись синички за окном, что вот и пришла еще одна весна. Доброе дело сделать легко. Купите баночку икры минтая для Марии Яковлевны. Подарите цветы Елизавете Васильевне. Испеките пирог для Марии Степановны… Шестого марта газета «Саров», депутат Иван Ситников и наши друзья поедут в гости к женщинам Дома милосердия – с концертом, с подарками… Присоединяйтесь!
Елена Кривцова

Просмотров: 2068. Прокомментировать

Праздник, которого ждали

12 марта 2008г., 15:24
- Спасибо, милые, – на прощанье тянулись для объятий теплые руки. – Спасибо, что приехали, поздравили, спасибо за концерт, за подарки… Уже потом директор Дома милосердия Сергей Смоляков позвонил в редакцию и, поблагодарив за праздник, сказал: - Бабушки были просто на седьмом небе… Накануне праздника всех женщин – 8 марта - газета «Саров», депутат Иван Ситников и хор ветеранов войны и труда микрорайона №6 поздравили женщин осиновского Дома милосердия. Как мы и обещали, был дан праздничный концерт и вручены подарки, присланные читателями нашей газеты. Обычно тихий Дом с приездом гостей наполнился шумом, суетой, возбужденными голосами – в общем, всем тем, что обычно и создает атмосферу праздника. А тут еще, как по заказу, яркое весеннее солнце залило светом уютную гостиную на втором этаже, где сначала были сказаны теплые слова поздравления, а затем и дан концерт. Причем где-то на третьей или четвертой песне зал пел уже вместе с артистами, которые просто заражали всех своим настроением. И чем дальше, тем больше. Когда дело дошло до финального номера – частушек – одна из слушательниц в первом ряду, бросив в азарте клюшку под стул, вдруг выдала такой куплет, что все упали от хохота. Смущенно покраснев, смеялась и сама частушечница – наша старая знакомая – Мария Яковлевна Бабкина, бабушка жены посла Египта. - Если бы не больные ноги, эх, и сплясала бы, – раздавался знакомый голос Марии Яковлевны – однофамилицы известной певицы Бабкиной. Опираясь на клюшку, она пыталась показать одной здоровой ногой, как бы она сплясала. - Вчера только перевод от сына получила, – делилась новостями соцработник Дома Татьяна Николаевна Лысак, наблюдая за старушкой, вокруг которой собрались гости из Сарова. – Денег, конечно, немного, но на банку икры минтая, о которой она говорила вам в прошлый раз, хватит. Так что будет у нее еще и от сына подарок… Продолжился праздник на первом этаже в палате для лежащих стариков. Прикованные к постелям старушки в перерывах между песнями хора утирали слезы. - От радости, – объяснила и успокоила Татьяна Николаевна. – Сразу столько внимания, вот и разволновались. Громче всех аплодировала артистам сухонькая кареглазая Мария Степановна Румянцева, бывшая завклубом. Cлаженно звучащие голоса в русской песне – про любовь, про жаркие ночки, про узенькую речку – ей так подняли настроение, что она «пустилась в пляс», не вставая с постели. Подперев кулачками бока, Мария Степановна крутилась и легонько подпрыгивала на кровати в такт музыке. На полу рядом с ее больными ногами сидел толстый черный кот с боевыми шрамами. Он появился в комнате в самый разгар веселья и прямиком направился к постели Марии Степановны. - Он ее любит, – шепнула на ухо Татьяна Николаевна. – Котенком еще приблудился, а Мария Степановна его согрела и вырастила. Теперь он ходит сюда, как к себе домой … В это время старушка выдвинула ящик тумбочки и достала оттуда обеденную, судя по всему, котлету. Узкая ладошка привычным движением дотянулась до кошачьей морды, нахально требующей еды. После того, как котлета была уничтожена, а ноги старушки благодарно обглажены крутыми черными боками, оставляющими шерсть, кот вспрыгнул на кровать и занялся собой. Время от времени он нервно поднимал морду и смотрел сердито на хозяйку, которая мало обращала на него внимания, при этом создает неудобство, весело хлопая в ладоши… - Это вам, – протянули мы ей подарок – коробку конфет. - Мне? – удивилась старушка. – От кого? - От Ивана Чуркина. - От кого? – несколько раз переспросила почти глухая Мария Степановна. Мы еще раз прокричали имя, буквально по буквам выговаривая его. Вдруг старушка закрыла лицо ладонями и заплакала. - Ванечка! – вздрагивали узкие плечики. – Ванечка!.. Наконец она убрала руки – лицо осветилось незабываемой улыбкой: - Вы видели Ванечку?.. Где?.. Спасибо ему. Передайте ему спасибо. И вам спасибо, милые… -…За все спасибо, – на прощание тянулись для объятий теплые руки, а мокрые щеки прижимались к лицу. – Мы вас ждали…
Елена Кривцова

Просмотров: 1110. Прокомментировать

Неудобная тема

19 марта 2008г., 12:44
1.
Нина Васильевна умирала. И хотя ни дочь Света, ни ее муж Геннадий, ни врачи и полусловом не обмолвились, она знала, что умирает. Сначала пытались вселить в нее хоть какую-то надежду, приободрить, но когда после очередной изнурительной «химии» ее «выписали долечиваться» домой, говорить на эту тему перестали и просто ждали. Нина Васильевна буквально таяла, сердце у нее, однако, было здоровым, и сколько это могло продлиться, никто не знал. Утром и вечером приходили медсестры – пожилая и помоложе – делали уколы, которые помогали недолго. С утра Света «обслуживала» мать, потом бежала на работу, но голова ее постоянно была словно в тумане, начальство, правда, «входило в положение» и не очень-то теребило ее… Боли усиливались. Когда действие лекарств заканчивалось, Нина Васильевна начинала стонать. Хорошо, что квартира была трехкомнатная и дети в «дальней комнате» за закрытыми дверями стонов не слышали. Когда боли становились нестерпимыми и не помогало даже закушенное зубами одеяло, Нина Васильевна начинала кричать. Хорошо, что она могла дотерпеть до того времени, когда младшенького Васеньку Света уводила в детский садик, а старшая Ниночка уходила в школу. Геннадий ждал медсестру и каждый раз просил: «Сделайте укол посильнее, вы же видите, что этого не хватает!» Пожилая медсестра молча собирала чемоданчик и, не вступая в разговоры, быстро уходила. Та, что помоложе, нервно отвечала: «Делаю по правилам, больше не положено! Вы, что, хотите, чтобы меня с работы выгнали?!» Нина Васильевна перестала вставать, и стало совсем худо. Жизнь Светы протекала в страшном напряжении – судно, уколы, работа, стирка, уколы, стоны, стоны, стоны… Однажды Геннадий позвонил с работы, сказал, что его отправляют в командировку. Света была так замотана, что даже не сообразила спросить: какая командировка, у тебя же тёща умирает. Подумала только: «Как же я теперь? А дети?..» На работе пришлось взять отпуск, детей удалось пристроить старинной подружке. И снова по кругу – судно, уколы, стирка и стоны, стоны, стоны… Потом Света узнает, что никакой командировки не было. Геннадий не выдержал и ушел жить к другу на другой конец города. От полынной горечи этого предательства она никогда не сможет избавиться… Нина Васильевна кричала. Соседи, сталкиваясь со Светой на лестничной клетке, молчали, но Света чувствовала себя виноватой. Как-то она не выдержала и пошла на прием к главврачу поликлиники: «Положите ее хоть на время в больницу!» «Послушайте, мы должны думать в первую очередь о тех, кому еще можно помочь!» «А как же я?» «Ну что я могу сделать?..» И снова Света входила в комнату матери, смотрела на живой страдающий скелет, делала, что положено, и с ужасом ощущала, что хочет смерти собственной матери. Однажды вечером Света очнулась, сидя у прикроватной тумбочки, на ладони у нее была горка таблеток, и она думала: «Как лучше – по одной или все сразу? И – нужно ли запивать?» Но вспомнила про Васеньку и Ниночку. Высыпала горсть в пузырек, проглотила одну таблетку и под стоны из соседней комнаты забылась тяжелым сном… Утром Света проснулась в непривычной тишине и не сразу поняла: Нина Васильевна умерла…
2.
Болезнь. Неизлечимый недуг. Смерть. Хотим мы этого или не хотим, но рано или поздно сталкиваемся с тяжелыми сторонами жизни. Хорошо, если мы к этому готовы. А если нет? Есть такой международный фонд хосписов «VALE», возглавляет его Елизавета ГЛИНКА. Доктор Лиза. Она организовала хосписы сначала в Украине, а затем и в России. Американка русского происхождения сейчас занимается проблемами малоимущих неизлечимо больных в Москве. А у нас? Есть ли кто-то у нас, кто помогает решать проблемы людям, которых коснулась неотвратимая беда? Нам стало известно, что к доктору Лизе со своими проблемами обращались и жители Сарова. Почему? В городе некому помочь? Попробуем разобраться. В Сарове работает социальная служба, занимающаяся проблемами больных на дому, в КБ-50 открыто отделение сестринского ухода для тяжелых больных. Достаточно ли городу этого объема? Почему некоторые больные проводят свои последние дни дома, а не в больнице? Не хватает больничных коек? И есть ли они вообще? Нужен хоспис Сарову, который в какой-то степени перекрыл бы проблему, объединив под одной крышей всех, кого коснулась беда: больных, их родственников, врачей, специалистов? Да и есть ли сама проблема?.. Вот эти вопросы я и задала начальнику Горздравотдела С.Г.Анипченко – кто как не он знает проблему изнутри. Сергей Григорьевич считает, что хоспис городу не нужен, поскольку в каждом отделении КБ-50 имеются отдельные палаты для тяжелых больных, что никто их специально не выписывает умирать домой, что существующий в городе Центр социальной помощи населению на дому со своим штатом и объемом услуг не до конца востребован. В общем, начальник Горздравотдела дал понять коротко и однозначно, что в городе проблемы тяжелобольных не существует. Казалось бы, хорошо, что все хорошо. Однако остался от нашей беседы странный осадок: руководитель горздравотдела был раздражен. Создалось впечатление, что Сергею Григорьевичу весьма неприятно даже говорить на эту тему. Почему? То ли потому, что не владеет полной информацией, то ли потому, что чисто по-человечески тяжело говорить о таких вещах? Когда я заикнулась о докторе Лизе, чиновник вообще разнервничался. Почему? Меня интересовало лишь одно: работает ли кто-то из саровских врачей с доктором Лизой? - Извините меня, – был резок Сергей Григорьевич. – Никто не будет работать по отдельности с частными врачами. Наши врачи работают по утвержденным программам, где есть стандарты лечения… Да кто она такая, эта ваша доктор Лиза?! - Она американка русского происхождения. Волонтер… - Что за ерунда! Она волонтер, а не врач. - Она – врач! - Да откуда вы знаете?.. Где-то что-то услышали!.. Надо пользоваться официальными вещами!.. - Не надо так нервничать, Сергей Григорьевич. Я вас спрашиваю: работает ли кто-то в городе с доктором Лизой? - Да я не нервничаю! Просто вы говорите: я там была, я видела – значит, надо это в городе применять. А я вам говорю, что не надо это городу! В общем-то, журналист лишь ставит вопросы, а не диктует, что делать или не делать чиновнику. Но тон, в котором пошел разговор, настораживает: так ли уж все хорошо? Откуда тогда эти разговоры на одну и ту же тему: родного человека – тяжелобольного «выбросили домой умирать»? Начальник горздравотдела убежден, что работники отделения социально-медицинской помощи населению на дому «не дорабатывают», поскольку не до конца востребованы, а Клавдия Васильевна Малкова – заведующая этим отделением – утверждает обратное. - Сотрудники нашего отделения обслуживают на дому любых больных, в том числе и онкобольных, – делилась Малкова. – Среди них есть и те, у кого уже и третья, и четвертая стадии болезни. - Патронажных сестричек хватает? - Пока штатов у нас не хватает. Сегодня одна медсестра обслуживает шестерых больных. Из них, как правило, один онкобольной. Вообще-то, по нормативам, одна сестричка должна обслуживать десять человек. Но. Опять же, по нормативам, сестра должна потратить на каждого больного сорок пять минут. Но что эти минуты дают? За это время сестра должна сходить в аптеку, что-то сделать, куда-то сбегать. Иной раз она пробегает все сорок пять минут и не приходит к больному. А ведь с каждым нужно поговорить, пообщаться, больного нужно выслушать. Потому, что для больного очень важно внимание. Не зря же говорят, что слово лечит… - Услуга сестрички платная? - Конечно. - Как вы считаете, нужна ли в городе отдельная палата для умирающих онкобольных? - Хоспис? Я считаю, что он как бы у нас в городе есть. Это – отделение сестринского ухода. Ведь мы ухаживаем за онкобольным до тех пор, пока он не становится совсем тяжелым. В этих случаях больных отправляют в отделение сестринского ухода. По моим сведениям, у них двадцать коек. Но наших больных они все время принимают. - То есть не приходится ждать? - Если и ждем, то максимум день-два. Однако оказалось, что и отделение сестринского ухода в КБ-50 не решает проблему полностью. Как рассказала заведующая отделением Марина Васильевна Тимяева, они не берут больных с онкологией, которые нуждаются в анальгетиках, содержащих наркотические вещества. Потому, что такие больные должны находиться под наблюдением врачей и патронажных сестер. - В отделении сестринского ухода, – разъяснил онколог Станислав Станиславович Чуваткин, – находятся те, кто требует длительного ухода. Как таковой проблемы брошенных больных у нас в городе нет, потому что у большинства есть родственники. Естественно, уход в больнице – это, конечно, не то же самое, что уход дома. И если у родственников есть возможность забрать больного, они это и делают. Не потому, что больница «выбрасывает» пациентов, а потому, что дома и стены помогают. Как правило, в отделении сестринского ухода больше месяца не держат больных – длительное нахождение не дает возможности другим тяжелым больным попасть в отделение.
3.
«Когда стоик Антисфен тяжело заболел, он воскликнул: «Кто избавит меня от этих болей?» Диоген, пришедший его навестить, сказал ему, указав на нож: «Вот он может тотчас избавить тебя». «Я имел в виду от болей, а не от жизни», – ответил Антисфен». (Мишель МОНТЕНЬ, «Опыты») Так нужен городу хоспис или нет? И что такое хоспис? Только ли место, где проводят свои последние дни тяжелобольные люди? Или это что-то большее, чем просто место, чем специальные палаты для тяжелобольных и отделение сестринского ухода? - Создание хосписа, – считает Чуваткин, – решает главную проблему: дает психологическую подготовку и поддержку родственникам больного. В этом плане у нас пока огромный пробел. А ведь очень важный вопрос, как человека психологически подготовить к тому, что его родственник в ближайшее время умрет. Зачастую ради выздоровления люди готовы выбросить деньги на ветер: на каких-то шарлатанов, на какие-то сомнительные лечения, лекарства, препараты. Я в таких случаях всегда говорю: поберегите деньги. Они вам еще понадобятся на детей, на похороны, в конце концов… Однозначно ответить на вопрос, нужно ли говорить о смерти больному, очень сложно. Он и без того страдает, он и так чувствует конец. Другое дело, что человек имеет право подготовиться к концу. Если раньше мы все были населением, которое не имеет капиталов, то сегодня появилась прослойка богатых. Во всяком случае, большинство из нас являются собственниками жилья и так далее. В связи с изменением финансовой ситуации и с появлением частного бизнеса накладывается отпечаток на взаимоотношения. И если больной будет знать правду, он успеет уладить все свои дела и тем самым предотвратит финансовые споры между родственниками или какие-то имущественные проблемы. Но опять возникает вопрос, как сказать больному? В какой форме? Безусловно, очень и очень деликатно. Человеку нужно дать понять, что с ним может случиться всякое, поэтому нужно сделать так, чтобы, скажем, его жена и дети не пострадали после его смерти. Что касается родственников, то они также по-разному реагируют: кто-то до конца борется за близкого, ездит с ним по клиникам, бегает к врачам за консультацией. А кто-то ждет – не дождется, когда ему отойдет, например, квартира умирающего. Поэтому вопрос, в какой момент сообщить диагноз больного – безусловно, важный вопрос. Но. Пока сам больной не даст разрешения на разговор с родственниками, независимо от того, кто они – дети, супруги, родители, врач не имеет права ничего говорить. Только тогда, когда я получаю добровольное согласие от самого больного, я выхожу на открытый разговор с родственниками. Потому, что в этой ситуации главное – больной и его интересы. Однозначно то, что нужно готовить людей психологически к тому, что будет завтра с ними, с их близкими. Но природа человека такова, что он не думает об этом. А когда что-то случается, он оказывается неподготовленным... Психотерапия помогает людям выходить их тяжелых ситуаций, и кто-то должен взять на себя эту работу. Ведь почему люди ходят в церковь? Наверное, еще и потому, что там с ними занимаются психотерапией. Я думаю, что медицине с этой точки зрения есть чему поучиться. И сегодня надо говорить о том, что в этом плане должна быть ясная государственная программа.
4.
Позиция врача-онколога Чуваткина нашла поддержку. Правда, не в Сарове, а в Москве, у Елизаветы Петровны ГЛИНКИ, президента благотворительного международного фонда хосписов «VALE». По итогам наших бесед с местными медиками мы послали ей письмо, которое не осталось без ответа. «Доктор Лиза, здравствуйте. Я, корреспондент газеты «Саров», пытаюсь поднять тему хосписа, насколько он необходим нашему городу Саров. Но как только начинаю говорить на эту тему с чиновниками – произношу слово «хоспис» – тут же идет непонятная агрессия. Чиновник здравотдела почему-то, мягко говоря, сердится. Как вы думаете, почему такая реакция? Что-то пугает? Чиновники говорят о том, что Сарову хоспис не нужен, достаточно больничных палат для тяжелобольных в различных отделениях медсанчасти. Они говорят, что не нужно изолировать безнадежных онкобольных в отдельные палаты и уж тем более в хоспис. Как вы считаете, должны ли врачи морально готовить родственников онкобольных? И готовят ли вообще? Обязаны ли врачи вести какую-то работу с родственниками? С уважением, Елена Кривцова». «Здравствуйте, Елена! Я искренне не понимаю, почему слово «хоспис» вызывает агрессию. Может быть, Вы говорили не с теми чиновниками, с чиновниками, которые не сталкивались с проблемами умирающих. Хосписы необходимы. Это – неоспоримый факт, подтвержденный не только мировым, но и российским опытом. Палаты для умирающих (слава Богу, что хоть они есть) не могут полностью охватить помощью ни самого больного, ни его семью. Потому что хосписы – это медико-социальные учреждения, которые оказывают помощь ВСЕЙ семье. Должны ли врачи морально готовить родственников онкобольных? Да, должны. И готовят ли вообще? Да, готовят. Обязаны ли врачи вести какую-то работу с родственниками? Да, обязаны. Именно этими вопросами Вы подняли саму суть хосписа: работа с больным и с семьей больного. С уважением. Елизавета Глинка». Болезнь. Неизлечимый недуг. Смерть. Хотим мы этого или не хотим, но рано или поздно сталкиваемся с тяжелыми сторонами жизни. Хорошо, если мы к этому готовы. А если нет? *** «…А такое ли это место, где я мог бы болеть и умирать в приемлемых для меня условиях? Это должно быть помещение, которое было бы отведено мне одному, было бы не шумным, не грязным, не дымным и не душным. Заботясь об этом, я стремлюсь облегчить себе смерть или, лучше сказать, избавиться от дополнительных неприятностей и сосредоточиться в ожидании ее часа…» (Мишель МОНТЕНЬ, «Опыты»)
Елена Кривцова

Просмотров: 3188. Прокомментировать

"Я не сдаюсь. Борюсь. И надеюсь"

19 марта 2008г., 12:49
«Меня зовут Евгений Фильцын, мне 28 лет, у меня 1 группа инвалидности», – так начинается присланное в редакцию письмо молодого человека, которого наши читатели наверняка помнят. Помнят как героя публикации «Пустота за шикарными окнами», вышедшей на страницах нашей газеты два года назад. Помните, тогда Евгению нужны были деньги на дорогостоящее лечение. Точнее на препарат Диспорт, снимающий у него дикие боли хотя бы на время. Как мы уже писали, Евгений болен детским церебральным параличом с самого рождения, всю жизнь он вынужден бороться с тяжелым недугом. После того, как вышла публикация, мы обратились к руководителям многих предприятий города с просьбой помочь больному парню. Мы верили, что драматическая история Евгения не оставит людей равнодушными, и мы не ошиблись. Деньги для Евгения были собраны, и вскоре он смог пройти курс лечения в одной из клиник Нижнего Новгорода. Еще раз огромное спасибо всем, кто помог. Ведь тогда Евгению стало гораздо лучше. Но то ли недуг оказался сильнее, то ли лекарство перестало действовать… В общем, в очередной раз оказавшись со своей болезнью один на один, Евгений вновь написал нам письмо. «…В последнее время мое состояние ухудшилось, болезнь обострилась, – пишет Евгений. – Состояние мое критическое, препарат Диспорт помогает буквально две-три недели, а в остальное время я страдаю от невыносимой боли в ноге, боль «скручивает» все тело, от этого часто поднимается давление, и я периодически вызываю «Скорую». На просьбы к лечащему невропатологу выписать мне какой-нибудь сильнодействующий препарат, который смог бы значительно уменьшить спазмы и просто адские боли, он отвечает: «Вызывайте «Скорую»…» Прошлым летом я написал последнее (уже седьмое!) письмо в Администрацию Президента РФ, и в начале ноября мне пришел ответ из Департамента здравоохранения Нижнего Новгорода, в котором сообщалось, что меня направят в Научный центр неврологии РАМН г.Москвы, но для этого мне нужно подготовить необходимые документы. В конце декабря мне позвонили из горздравотдела и сказали, что документы – выписку из истории болезни – мне нужно подготовить через лечащего невропатолога…» С тех пор прошло три месяца, а Евгений все еще дома, в Сарове, а не в Москве. Почему? Что мешает? Бюрократические проволочки, как считает сам Евгений. Он не верит в то, что государство и чиновники ему в конце концов помогут: «…А ведь, по своей сути, это не моя вина в том, что я болен и страдаю с самого рождения… Никто так и не понес никакой ответственности за то, что при рождении я не дышал двадцать пять минут. Никто не ответил за то, что искалечили меня, допустив глубочайшую врачебную ошибку. Только одну. Но ее оказалось достаточно для того, чтобы я оказался инвалидом до конца своих дней. Я не знаю, как мне все же жить дальше…» Помните выражение: надежда умирает последней? Так вот, это неправда, потому что последним умирает человек. Евгений не перестает надеяться на то, что он все-таки сможет попасть в Москву. Но он не знает - как. Не знает- когда. А что самое печальное, этого не знают и в горздравотделе. Как рассказал С.Н.Абрамов, исполняющий обязанности начальника горздравотдела, документы Евгения Фильцына из министерства здравоохранения Нижегородской области отправлены в Москву. «Когда?» – задали мы вопрос. «Не так давно», – туманно ответил чиновник. «Как скоро Евгений сможет поехать в Москву на лечение?» – поинтересовались мы, но простой вопрос оказался отчего-то сложным. Абрамов лишь пояснил, что оформление документов в Москве происходит в течение месяца – таков порядок. Мы хотели уже обрадоваться, ведь месяц – это не срок! Это, в конце концов, сущая ерунда по сравнению с тем, сколько парню пришлось ждать. Месяц – это вот-вот, уже скоро… - Про то, что «скоро», я уже слышу целых три месяца, – «опустил» нас на грешную землю Евгений, когда мы позвонили, надеясь сообщить ему радостную, как нам казалось, новость. Он по-прежнему надеется только на добрых и отзывчивых людей, надеется только на их помощь. Возможно, кто-то знает, как ему поскорее попасть в Научный центр неврологии РАМН г.Москвы, возможно, найдется сильный и влиятельный человек, который подскажет и поможет. «…Мне всего 28 лет, но я еще не видел жизни, – заканчивает Евгений свое письмо, которое каждой строчкой кричит о помощи. – Я уже отчаялся искать понимание и сострадание у страны, где я родился и живу обреченным. У меня нет и никогда не будет детей, у меня нет и не будет любимого человека. Я инвалид, который вынужден сидеть дома, в своей квартире, потому что ноги не ходят. И у меня всегда будет только одно – боль физическая и моральная. Одна сплошная боль… Но я – не сдаюсь. Борюсь. И надеюсь…» Если вы хотите помочь Евгению Фильцыну, то можете позвонить в редакцию по тел. 6-07-74.
Елена Кривцова

Просмотров: 1726. Прокомментировать

Собачья проблема

27 марта 2008г., 15:49
Казалось бы, нет ничего вечного. Однако есть проблемы, которые при всей своей действительной простоте не решаются не то что годами, а даже десятилетиями. Бродячие животные – из этой серии. Прожорливые коровы, облизывающие выброшенные на свалку карбюраторы и другие автозапчасти, наглые козы, объедающие листву молодых посадок, флегматичные кошки, гадящие в подъездах, стаи одичавших собак, гоняющие по дворам… И как следствие всей этой «прелести» регулярно повторяющийся инцидент. Вот и безобразный случай, описанный коллегами из газеты «Новый город N» в публикациях «Про людей и собак», вызвал волну бурных эмоций, горячих обсуждений. Безусловно, ни в коем случае нельзя было оставлять «подстреленную» бродячую собаку на улице (тем более, рядом с детской библиотекой!), и никто с этим, конечно, не спорит. Однако, не поскупившись на сопли и слезы, коллеги из «Нового города» не увидели, во всяком случае, даже не коснулись самой сути проблемы. Конечно, проще всего, особо не напрягаясь, найти в ситуации крайнего и сделать из него козла отпущения. А как насчет причин? В чем причина-то, что проблема бездомных животных стала для города прямо-таки неотъемлемой частью? Давайте попробуем разобраться – все расставить по местам. Откуда в городе берутся бродячие животные? Из леса прибегают? Забрасывают враждебные государства? Инопланетяне спускают? Животные приходят на улицы по-прежнему из людских квартир. Они там какое-то время пожили, с ними поиграли, а потом вышвырнули – надоело, не знали, были не готовы, и все такое. Сначала берут котеночка или щеночка, потютюшкаются с ним, посюсюкаются, а потом – на улицу, к таким же собратьям по несчастью. А еще живое существо могут подарить кому-то, совершенно не озадачиваясь на тему: а нужно ли, скажем, имениннику это живое существо? Готов ли он долгие годы ухаживать, любить, кормить, лечить его? Или уже недели через две – на улицу да подальше, чтобы домой дорогу не нашло?.. Отдельно хочется поговорить о так называемых «домашних» собаках. О тех, что преспокойненько гуляют себе на улице, пока хозяева на работе. Многие же специально отпускают собак на целый день, мол, дыши, дружок, кислородом. И он дышит. И делает все остальное. Именно эти домашние собачки и являются папашами огромной армии бездомных щенков. Так кто виноват в том, что поголовье бродячих животных в городе не убывает? Абсолютно правильно, что отлавливают и «диких» собак, и «домашних-гулящих», правильно, что хозяева раскошеливаются за это, потому что за свою безалаберность надо платить. Почему один ведет свою охотничью собаку или дворняжку на поводке, а другой не считает нужным делать это? У них что – разные конституционные права? «Моя не кусается!» А где написано, что не кусается? На морде, что ли? Я, конечно же, понимаю, что «охотники», в принципе, милые, добродушные создания. Но. Когда взрослый кобель килограммов эдак под сорок несется на застывшего от ужаса шестилетнего ребенка, не разбирающегося в породах, я понимаю, как ему страшно. И мне страшно. За ребенка, естественно. К тому же любой собаковод скажет: стая мелких дворняг в период «свадеб» представляет собой действительно реальную опасность. В том числе и для взрослого человека. Бездомные животные – вечная тема для Сарова. А все почему? Да потому, что у нас в городе в принципе нет концепции решения этой проблемы. Да, существует служба, занимающаяся отловом бродячих собак. Но это абсолютно не решает проблемы. Неужели журналистам из «Нового города» неизвестно, что у пункта приема бездомных животных нет и никогда не было необходимых для решения проблемы средств? Тот, кто хоть раз бывал там, отлично знает, как работники этой службы относятся к животным, выброшенным на улицу. И этих людей обвинять в жестокости?! Всем известно, что у пункта приема бездомных животных нет возможностей оперативного реагирования, хотя его работники не раз такую проблему озвучивали (в том числе и через нашу газету). Одним из путей решения могла бы стать программа стерилизации бездомных животных, но ее в городе до сих пор не приняли. Чего, конечно, не скажешь про бездомных животных: сколько собак гуляет только по одной улице Московская! Их там столько, что люди, особенно по вечерам, побаиваются ходить по улицам. А сколько в городе всего бездомных животных? И на них на всех два рабочих из бригады по отлову животных. Причем, обычных рабочих, а не профессиональных стрелков (хорошо бы, чтобы в приемнике работали ворошиловские стрелки, но где ж их взять-то?!). Еще раз повторяем, ситуация, описанная в «Новом городе», конечно же, безобразная. Но. Не нужно валить с больной головы на здоровую… И, наконец, главное – отношение к «собачьей» проблеме хозяйственников города. В этом году приказом по департаменту городского хозяйства администрации г.Саров от 22.01.2008 г. … назначена рабочая группа, ответственная за подготовку проекта правил содержания животных в городе Саров. Однако состав комиссии вызывает по меньшей мере недоумение. Людей, которых по-настоящему касается «собачья» проблема и которые напрямую связаны с ней, профессионалов, в списке нет. Нет ни представителей ЦГСН, ни представителей ветеринарной службы, ни опытных собаководов. Да что там! Заведующего приемника для животных Поклонцева взяли и не включили. Такой уж, видно, у нас в городе подход к делу.
Елена Кривцова

Просмотров: 1909. Прокомментировать
Архив рубрики:
2007 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2008 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2009 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2010 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2011 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2012 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2013 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2014 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2015 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2016 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
2017 - Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
© 2007-2017 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика