Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Ностальгия. Паломничество в детство (окончание)

Ностальгия. Паломничество в детство (окончание)

Окончание. Начало в №24 Дворянское гнездо
Картинка
От ворот старого яковлевского кладбища видно как летят по трассе автомашины. Дорога тут изгибается петлёй, раздражая, очевидно, нетерпеливых ездоков. Зачем такая петля? А ответ простой – асфальт положили по старинной балыковской дороге, огибающей сырое, гнилое место. Там, за петлёй, окраина Осиновки и княжеская усадьба. Однако особняка за разросшимися деревьями уже не видно. Но я знаю, что по-прежнему стоит он там же, где стоял и сто пятьдесят лет назад. Эти земли вокруг Осиновки приобрел в ХVIII веке княжеский род Шахаевых, известный в истории со времен поддержки им царя Бориса Годунова. В шестидесятых годах того давнего столетия на левом высоком берегу Вичкинзы Шахаевы построили роскошный по тем временам особняк. Вокруг него разбили сад и чудесный липовый парк (эти старые липы дожили аж до 1995 года). В Осиновку переселили крепостных крестьян из других владений князей, и началась неспешная жизнь этого «дворянского гнезда». Четыре года во флигеле дома проживала матушка Александра (в миру – богатая ярославская помещица Агафья Мельгунова), основательница женской Дивеевской православной общины. Тогда под ее руководством возводилась каменная церковь Казанской Божьей Матери. По окончании строительства матушка Александра перебралась в новые кельи. Ко времени отмены крепостного права в Осиновке насчитывалось более четырехсот жителей. Дворянский дом был «полной чашей». Последним его владельцем был князь Николай Сергеевич Шахаев – гвардейский улан в отставке. Целое десятилетие он лихо кутил, имел две тройки лошадей, несколько любовниц, которых почему-то называл «купонами». И с ветерком разъезжал по всей округе на своих белых да вороных… Кстати, ни одну из своих возлюбленных не обидел. Со всеми поделился. Но, как нередко бывает, с возрастом он остепенился и был избран предводителем дворянского собрания Ардатовского уезда Нижегородской губернии. Уезд сей включал в себя большущую территорию – семь нынешних районов: Дивеевский, Вознесенский, Выксунский, Кулебакский, Навашинский, Ардатовский и Первомайский. Говорят, на этом посту Николай Сергеевич показал себя очень достойно. А перед смертью, будучи бездетным, как истинный гражданин, передал свою усадьбу в дар Ардатовскому уездному земству. В 1898 году здесь открылся фельдшерский участок, а с 1912 года – уездная больница, которая обслуживала примерно пятьдесят населенных пунктов. Сохранилась больница в княжеской усадьбе и с приходом советской власти. Рядом с ней был роддом. Здесь появлялись на свет божий жители округи и того же Балыкова… Мама именно здесь и родила моего старшего брата. Да, эти стены помнят многое и многих… А восемьдесят лет назад в Осиновской больнице после окончания Горьковского мединститута работал молодым специалистом будущий академик Николай Блохин. И об этом не так давно прекрасно написал Александр Ломтев в газете «Саровская пустынь». В 1974 году больница переехала в новое здание, и в старинном особняке сначала работала швейная мастерская, а потом – филиал Полх-Майданской росписи. Кстати, о народных промыслах: Саровская пустынь активно поддерживала экономику края, делилась знаниями. Известно, что монахи с 1730 года освоили деревообработку методом точения на вращающемся станке. Вскоре ему научилось окружающее население для изготовления посуды. В свою очередь, это получило неожиданное развитие в Полх-Майдане, основанном в 1671 году ссыльными разинцами из отряда Алены Арзамасской. Те стали делать «тарарушки» и их расписывать. Так появились знаменитые матрешки. Причем на их передниках выписывали алую розу, которая, по народной легенде, выросла на месте казни Алены в Темникове. Ныне в дворянском гнезде гнездо другое – Дом милосердия для престарелых людей, которым со дня его основания руководит мой друг и коллега Сергей Васильевич Смоляков. У скита С окраины Осиновки открывается вид на все четыре стороны света. Пойдёшь в одну сторону – Дивеево с золочеными куполами и толпами богомольного люда; в другую – Кременки со старинной, красивой, словно игрушка, церковкой и полем, на котором билась когда-то с царскими войсками и была разбита крестьянская воительница, «русская Жанна д,Арк», та самая Алёна Арзамасская. Ну а хочется покоя – иди по четвертой дороге: сначала полем, потом дорогой… Тут на некогда голом месте теперь скит. За скитом – кладбищенский храм и само кладбище. Тихо, чисто, и очень красиво. Здесь на кладбище нашли покой монахи и священнослужители. Наш саровский отец Герман с супругой, матушкой Татьяной, тоже там… Вот ведь как сподобилось: люди, не искавшие в земной жизни никаких мирских благ и почестей, удостоились найти последний приют в таком райском уголке. Девяностолетняя схимонахиня Серафима, очень напоминающая мне мою матушку, похвалилась как-то: «Мне там тоже место припасено…» Завидую… Только как такое заслужить? Ведь упокоиться в таком месте – это память на века; а память бывает разной… Помните, как сказано у Булгакова: – Мы теперь будем всегда вместе, – говорил ему во сне оборванный философ-бродяга, – Помянут меня, – сейчас же помянут и тебя! – Да, уж ты не забудь, помяни меня, – просил во сне Пилат. И, заручившись во сне кивком идущего рядом с ним нищего, жестокий прокуратор от радости плакал и смеялся во сне… Сегодня человек уверен, что за деньги открываются все двери. Пожалуй… А только в главную за взятку не пустят…
Бог простит, беда намучит, да и с жизнью разлучит. Кто что стоит, то получит, а не стоит – пусть молчит.
(Б.Окуджава)
Отчего в таких вот местах человека так тянет пофилософствовать? Отчего перед лицом смерти думается о вечном? Почему яснее здесь видишь всю тщету наших неуёмных страстей и желаний? Ну вот, не дай Бог, – думал я, стоя над могилами, – случится на планете какой-нибудь катаклизм – астероид упадет, гигантский вулкан проснется или очередная «фукусима» рванет… И отбросит всех назад лет на триста. Ни тебе компьютеров, ни иномарок, ни египтов с турциями… Только ты, твои руки, мозги и душа. Какими же мелкими и пустыми покажутся нам все наши потуги перед лицом вселенской катастрофы. Зачем же подличать, когда все мы: олигархи и бомжи, праведники и грешники, приговорены жить на этой земле и под этим Небом? И коли завтра предстоит предстать в ином мире, то с каким «багажом»?.. Где-то в дикой чаще закуковала непуганная кукушка. Я с удовольствием сбился со счета… Возвращаясь в город вдоль поймы реки, шел по тем местам, где проходило детство моей мамы. Может быть, именно по этим тропинкам она и ходила? И тысячи других чьих-то матерей… А рядом, по этой самой земле, ступала Самая Главная Мать человечества. Богородица. Другое время Как летит время – только что луговина была залита солнечным теплом одуванчиков, а уж синеют вместо них яркие люпиновые разливы. А скоро зацветет липа, и ветерок понесет по округе сладкие медовые разливы. Я бреду по начинающей наливаться вечерней сыростью траве, и мне грустно… Вспомнились школьные годы и стихи Константина Симонова:
Ты знаешь, наверное, все-таки родина – Не дом городской, где я празднично жил, А эти проселки, что дедами пройдены, С простыми крестами их русских могил.
Я возвращаюсь в город, в тёплое болотце уютной цивилизации… Туда, где живут тысячи таких же, как я, моих ровесников, ставших отцами и дедами. Многие, многие родом из деревни, они давно стали городскими жителями… Живя в городе (да еще каком!), мы в душе храним тёплое деревенское. Не в этом ли отличие нашего поколения «отцов» от поколения «детей»? Мы – полугородские-полудеревенские – не порвали с корнями своими, не отреклись от родного «пепелища», не забыли настоящую жизнь российской глубинки, цену тяжелого труда и цену заработанных «трешек» (сейчас и купюр-то таких уже нету)… И этим мы богаче нынешних молодых – «успешных», креативных и хищных… Мы знаем то, что не дано знать юному и грамотному, компьютерному поколению. Я не ворчу. Все дети, все молодые на планете, во все времена в общем-то одинаковы. Все в порыве, в поисках и в мечтах… И всё-таки, сдается мне, что наша-то жизнь была ярче и насыщеннее. Мы жили полной жизнью в живом, а не придуманном мире. Мы играли в настоящие игры, а не в виртуальные. Мы сами были частью этого мира и трогали этот реальный мир собственными руками. Иногда обжигались. Мы общались друг с другом вживую настоящим русским языком, а не в «одноклассниках» примитивным сленгом (чмоки, чмоки…). Да, наши детки словно в обманчивом тумане тонут в соблазнах искусственного мира. Все больше кругом неестественного, фальшивого, клонированного. Может быть поэтому так коробит меня словосочетание «суррогатная мать», где к священному существительному прилеплено какое-то поганое прилагательное... Игра понарошку, чувства понарошку… жизнь понарошку… Жалко мне их. Им не сорвать с огородных грядок свежих огурцов или полузрелых помидоров и, вытерев о штаны, не съесть их тут же, не нырнуть «ласточкой» прямо с берега в былую полноводную Вичкинзу, не залезть в чужой ночной сад за кислыми яблоками, не зачитаться заполночь Жюль Верном… Не слышно теперь за вечерним окном со двора звонкого крика «штандар!», не взлетает в небо деревянный «чижик», не увидишь на луговине ребятишек, играющих в лапту. Уходя в виртуальный мир, мы отказываемся от природного и естественного... Предаем естество, предаем мать-природу. А она не прощает предательства. Исчезают ласточкины гнезда с крутых речных берегов вместе с речкой. А в самой речной заводи уже не водятся бобры, караси да окуни, а только мутанты-ротаны… Всё ведь взаимосвязано в жизни, всё закольцовано... Конечно, нельзя идти вперед, все время оглядываясь назад. С вывернутой головой недолго и упасть. Но все же, все же… Кажется, что с каждым годом время, потерявшее тормоза, разгоняется и разгоняется; летит всё быстрее, так что встречным ветром сдирает с человечества его защитные одежды – любовь, дружбу, верность, честь, милосердие, сострадание… Куда несет тебя тройка-цивилизация, зачем нахлёстываешь ямщик-глобализм?! Притормозить, остановиться хоть на минутку, обернуться... Но мы всё крутимся в беличьем колесе жизни – вкалываем потому, что надо, отдыхаем, шарахаясь по турциям и египтам, дивимся на чужие святыни. И снова из последних душевных сил гонимся за счастьем, а спроси – какое оно счастье – и не ответим Деньги? А как же… Здоровье? Еще бы… Слава? Ну, в общем… Но мало ли богатых, здоровых и знаменитых и – несчастных? Но приходит момент, когда в душе рождается нечто, рождается что-то такое, что заставляет остановиться, когда вдруг нестерпимо хочется туда, где прошло твое детство, откуда ты начал жить, где покоятся предки и нет ничего выше на этом свете. Выше только небо.
Иван Ситников

Опубликовано 21 июня 2012г., 12:27. Просмотров: 3651.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2021 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика