Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Спроси с Басаева! или если тебя убили, это еще не повод умирать

Спроси с Басаева! или если тебя убили, это еще не повод умирать

«Я к чеченцам, к войне отношусь гораздо более спокойно. Я больше боюсь простых людей. Добрых… Там все понятно. А здесь не знаешь, чего ожидать…»
5 мая в календаре значится как Международный день борьбы за права инвалидов. Как намотать на руку боксерский бинт, если рука всего одна? Что за бред, дикость какая-то, правда? Ситуация из области страшных снов, ночной кошмар Валуева перед боем сразу с обоими Кличко. Но есть примеры гораздо более стандартные и обыденные. Как заехать на инвалидной коляске по ступенькам в магазин, как проехать в автобусе? Как добраться хоть куда-нибудь в бурлящем городе, если ты не можешь передвигаться? Не мучайтесь. Никак. Если жизнь оттерла тебя плечом от общего строя, если занесла руку, чтобы вычеркнуть твое имя из списков, но росчерком отхватила только пару букв, живые вряд ли впишут их обратно. Все, коготок увяз… Об инвалидах мы вспоминаем, только очень внимательно рассматривая календарь. Или столкнувшись неожиданно и не зная, как себя вести. И стараемся не думать, как жить, если День инвалида растянулся на целую жизнь… Наш сегодняшний герой – Расим АЙИБОВ, офицер, потерявший руку на второй чеченской. Ныне – успешный юрист, хорошо усвоивший закон жизни: слабый выживет, только если станет сильнее сильного. АДРЕНАЛИН …Он широким движением выворачивает руль автомобиля, ладонь лежит на баранке, как влитая, надежно накрывая ощутимую часть витого черного кольца. Рядом с таким водителем хорошо засыпать на пассажирском сидении. Но мне не грозит уснуть ни сейчас, ни еще долго после. Хотя о своей жизни, которой, как необъезженной кобылой, он вынужден управлять одной рукой, он рассказывает с лучезарнейшей улыбкой… - … А потом я из бокса перешел в рукопашный бой. Бокс слишком прямолинейный. А в борьбе побеждаешь не за счет грубой силы, а хитростью, ловкостью, техническим мастерством. Наш тренер Женя Конков – гений всяческих уловок. - Все правильно. Спорт специально для юристов. - Точно. Я окончил военное училище у себя, в Саратове, получил юридическое образование. В 1999-ом году распределили сюда. Был момент, когда не платили, год жил в казарме. Так под конец солдаты были готовы снимать мне квартиру. Потому что если мне не спится, то и никому не спится. Все по закону, учения, бронежилеты – на них, на себя, чтобы своим примером, здоровья до фига было. Романтика. «Не надо вашей квартиры, хорошо живем!» В 2000-ом году, в феврале, отправились в командировку с Софринской бригадой оперативного назначения. Что значит профессионалы! Всего насмотрелись. По жизни легкое, спокойное отношение ко всему. Все на шутки переводят. Когда после госпиталя встретились: «А, фигня, бывает, жив – и ладно…» Тогда в Грозном минная война шла, гоняли их по мелочи, прямых боевых действий уже не было. Город странный. Весна, дожди, все в сумраке и нефтяные скважины горят. Черные огромные клубы, колоссальные. И тишина. Потому что любой выстрел – значит, пошло безобразие. Ты в зверя выстрелил – за горой могут не понять. Как дадут в ответ. Прибегают: «В меня?! Стрелять?! Зайца не дам!» Обеспечение – замечательное, воюй – не хочу. Патронов – хоть весь обвешайся, как Рембо, и ходи. Вроде, в руках у тебя автомат, а стрелять-то страшновато. По живым легче попадать, чем по мишеням. Мишени у меня часто не падают. А живые – раз, и падают. Очень страшно потом. Дня два трясет. Хотя, вроде, за правое дело, но… Поначалу страха не было стрелять. Просто палишь куда-то в лес. А когда конкретно в живого человека, потом стараешься по людям стрелять поменьше. Первый раз приходишь, тебя трясет, и этого стесняешься: что, мол, стрельнул раз и все, затрясся? А там уважительно к этому относятся: «Все, молодец, с крещением тебя, на тебе 50 грамм, норма-ально...» И – азарт, конечно. Я на охоту никогда не ездил, сравнить это нельзя, но кабан не стреляет, как человек. Когда 2-3 часа гонишь его по этим лесам и не знаешь, откуда чего ждать, и вдруг его находишь и можешь стрелять – это, конечно, адреналин. Вот это – нравилось. Адреналина – через край. Как-то все так живо, мощно… Стояли в Старопромысловском районе. Я его знаю – сейчас по любой улице проведу. За 4 месяца все излазили. Вообще, весело, конечно, было очень. Но это профессия. Я выбрал военную профессию, мне это было интересно. Мне это нравилось все. Вообще, нас готовили в оперативные части, это я попал в охрану. В оперативных частях оснащение очень мощное, все работает, ничего не ломается. В первую чеченскую было тяжело, никто ничего не знал, а во вторую – все четко. И – жизни солдат сохраняли. У меня - ни одной боевой потери. Поэтому я считаю, что нормально. Боевые потери там редко, больше подрывы. Снайперов почти не было. Снайпера уничтожают в первую очередь. Дом будет 10-этажный, узнают, что там снайпер – снесут его, даже не будут разбираться. Там решения принимались мгновенно. 10 секунд проходит от команды до уничтожения. Ты пустил снайпера в дом – готовься, что дом твой сравняют с землей. У общевойсковых частей потерь было побольше. Потому что они немного более беспредельно работали. Мы людей просили выйти из такого дома, а те – могли взорвать с людьми. Война войной, а жизнь должна быть. А если относятся беспредельно, налево-направо убивают, грабят – их за это наказывают. Там же видно, на какой машине приехал, кто в ней сидит. Их вылавливают потом. Потому что там такие обиды не прощают. У нас было проще. Строгие правила. Неуставных отношений тоже нет. Потому что солдат солдата избил – а завтра в бою как узнаешь, откуда пуля прилетит? Он тебе в спину – бах, и все. Поэтому там все было четко, ровно, порядок. Замечательно. И еще крупных боевых действий не было. Все тихо, сурово, без лишних слов. Весело там было. Ну, для военного человека. Милое дело. Я бы ездил и ездил. ЭТОТ, С КОМАРИНЫМ УКУСОМ... …Снизу рванули. Наводчик пулемета и водитель, понятно, что сразу в кашу, а нас сверху сбросило. Вот тоже случайность, за люк держался, и волной просто срезало руку осколками… Я в ямку упал, сижу, какой-то гул в голове – и все медленно так движется, как в кино. Какие-то обломки плавно падают, земля потихонечку осыпается. И не больно. Теперь все спрашивают: как?! А никак! Особенности мужского организма. Адреналин когда выбрасывается в большом количестве, такие ранения не чувствуешь. А если кричат, это шок. Ну, не шок, а так, неприятно. А по физическому ощущению – как руку отлежал. Покалывание… Первое слово, конечно: где мой автомат?! Что значит контрактники с боевым опытом. Быстренько, раз, руку завязали, укол вкололи, погрузили, повезли на вертолетную площадку. «Больно? – Больно-больно! Коли-коли!» После четырех уколов, пока меня до госпиталя везли на вертолете, я пел песни, нормалек. Мне рассказывали: ты сидишь, ржешь, что-то болтаешь, какую-то фигню. А после пяти уколов останавливается сердце… Минут через 40 после подрыва мы были уже в вертолете. Наводчик с водителем и я, неудачно сидевший… Хотя часто думаю, может, оно и к лучшему? Сейчас, Бог знает, как бы жизнь сложилась, а так все нормально. Но солдатики не выжили. Я их видел после взрыва, но, наверное, потому, что обколотый был, не воспринял, ЧТО вижу… Я ведь в госпитале еще минут 20 сидел. «Тебе чего? – Вот, рука…» Я ее с собой привез… «Ой, Господи, что ты тут со своим комариным укусом?! Сиди уж!» И только когда один умер: «А этот там чего сидит?» Я им потом: «Куда руку дели?! – Мы не можем этого говорить. – Отдайте мне, на фига она вам, в банке у себя поставлю дома! - Собакам, собакам отдали, успокойся!» В палатах – обеспечение, приборчики, красота. После меня привезли омоновца, кровищи столько, и операцию делали прямо в палате, нельзя уже было его никуда везти. А меня все что-то «на ха-ха пробивало», смешно все так было, шоковое состояние еще долго стояло. Мне медсестра: «Что ты лезешь, что тебе надо?! - Посмотреть хочу!» Там кость сверлят, кровища во все стороны летит. А он в сознании был, так пока оперировали, все ржали - сестры, он сам. Отвлекали его очень профессионально. Я за всю жизнь столько не ездил. Владикавказ, Ростов, Москва. Там осколок последний достали. Четверть спичечной головки, а столько из-за него шуму. Такой маленькой ложечкой доставали. Никогда не забуду. «Больно? – Да! - Я стараюсь!» А в госпитале – вообще оборжаться. Там безногих больше. «Ну что, калечи, устроим танцы?!» И на колясках по коридору - кто быстрее. Кто с одной рукой отмашку дает. Два парня были: у одного левого глаза не было, у другого – правого. «Дай мне глаз, плохо видно! – А ты мне – свой!» Протез кому-нибудь привезут – обмывать. Пива, кваса накупят, в выемку для культи заливают – и пошел кубок по кругу… Когда со стороны воспринимаешь, тяжело. А когда внутри всего этого варишься – смешно. Там не стараешься быть веселей. Там по жизни становишься веселым. Потому что жив остался. Какую нужно иметь проблему, чтобы решать ее, прыгая с крыши? Ты живой, чего тебе еще?! У меня был знакомый, который знал, что не доживет до тридцати. Вот кто жизнь любил… «Как ты можешь быть таким спокойным?!» А чего нервы жечь? Жизнь идет, все живы. Остальные проблемы – решим… ЖИЗНЬ ЦЕНОЮ В «ВЫСТРЕЛ»... Потом работал замполитом, звание, должность, перспектива. Но генералом мне не быть, в академию не пустили. Чего зря торчать в армии? Написал заявление. Но до сих пор числюсь, чтобы получить квартиру. Мне платят военную зарплату. То есть в льготах не урезан. Я был одним из первых наших военнослужащих, кто получил инвалидность, еще числясь в рядах. Это был 2004-2005 год. После госпиталя в 2001-ом пришел к Каратаеву: мне нужно жилье. Он сразу вызвал начальника жилищного отдела: завтра ему ключи. «Малосемейку» дали. Фантастика! …Есть страховка. Это железная выплата, тебе ее дадут. А есть закон о борьбе с терроризмом. По нему положено 50 тысяч. Но если страховку уже получил - свободен. А если в обратной последовательности - заплатят. Абсурд. А суд говорит: нормально… Мне особенно обидно, что я знаю, что выстрел у орудий в боевых машинах больше иногда стоит, чем мне денег всего выплатили. Я там за день расстреливал в 4-5 раз больше, чем квартира стоит. На это у государства деньги есть. Если ты потерял здоровье на работе, ты можешь попросить, чтобы тебе всю жизнь платили зарплату. А у меня – еще моральный вред в связи с тем, что я получил увечье. И я подумал: пусть мне всю жизнь платят военную зарплату. А в ответ – такие формулировки. Во-первых, не мы тебя посылали. Добровольно поехал. И это же не мы тебя. Это какой-то бандит. Ты его найди – мы с него взыщем. Басаев виноват. С Басаева - взыщем обязательно! Я не стал больше связываться. Военные судьи – почему-то я к ним очень плохо отношусь. «В чем у тебя моральный вред? – Нормально! Ты гвозди хоть раз забивал одной рукой?! - Ну-у, начинается. Где у тебя физические и нравственные страдания? Докажи. Поплачь здесь. Ты же не плачешь, улыбаешься. Третья группа, рабочая? Работай!» То есть, если бы я получил тяжелый перелом, мне заплатили бы те же деньги. На этом помощь государства – стоп. Я даже как юрист не знаю, наверное, всех своих льгот. Только протез выбил электронный. Он мне и не нужен. Я из принципа: есть самая дорогая вещь – я ее получу. Если бы для кого-то, я бы еще судился. Для себя – неловко. Я посчитал, что лучше заработаю так. Да, я заработал. … На каждом шагу написано: ветераны и инвалиды обслуживаются без очереди. Попробуй, зайди! В ГУЮНО я вынужден иногда по работе стоять 2-3 часа. А люди стоят сутками. Попробуй я скажи: я пройду – меня там похоронят сразу же. В кассу - тоже могу. Но сразу спросят: в чем ты инвалид? Надо доставать, показывать и объяснять. В Москве хотя бы на вокзале есть специальное окошечко. Еще нам должны уступать места. А кто это делает? Машину купил, честно, потому что мне неудобно было ездить на общественном транспорте. С сумкой – нереально. Зубами держаться? Один раз сдуру из Цыгановки поехал на автобусе. С сумкой неудобно, были места – я сел. И зашла бабушка. Она меня отчитала с ног до головы. Я что, ей доказывать буду? Это государство должно обеспечивать. Есть место для инвалидов – никто туда не имеет права садиться. Пусть даже полный автобус и нет ни одного инвалида. А кто на коляске? Как на коляске сесть в автобус? Кто может сказать? Никто не скажет. Недавно нотариус - единственная по всему городу – сделала заезд для инвалидной коляски. Потратила лишние деньги. Что ей говорят? «Придумала! Денег наворовала много?» Вот позиция людей. Жуть! У нас один-два магазина, где есть заезд, и на коляске ты не заедешь никуда вообще. Да и как к людям относятся? Идешь – лежит на дороге человек. Перешагнешь. Алкаш. А у инфаркта и алкогольного опьянения очень схожие симптомы. … Вначале я стеснялся. Потом мне было по фигу. Я даже стал специально не скрывать руку. Пропустят в очереди? Сложат продукты в пакет? И уже вырабатываешь маршрут, в какой магазин ходить, в какой – нет. Мне иногда помощь даже не нужна. Но пусть предложат хотя бы. Мне больше посмотреть на качество человека приятно. Просто находиться в кругу людей, которые предлагают помощь. Мне нравится понимать, что я себя обеспечиваю полностью. Я гвозди забиваю сам. Как? А вот так! И картошку чищу сам. Машина на автомате. Так бы, может, всю жизнь ездил на советской, но механическая коробка мне не подходит, приходится иномарку брать. Поэтому нужно работать, чтобы заработать на нее. Двигатель прогресса получается. Поэтому я не жалею. Я бы, может, сейчас был тихий-спокойный середнячок, сидел в углу и был бы рад. А так – как-то все это встряхивает, заставляет жить, ты пытаешься доказать, что ты не хуже других, а в итоге оказываешься лучше многих. Раньше я не знал, куда пойти, чтобы взяли на работу, теперь могу выбирать. Я благодарен руководителю, который не побоялся взять… никого. Тоже бывший военный, вот оно, благородство. А сейчас я начальник юридического отдела. А если еще военные порядки вводишь, вообще замечательно. Мы, военные, получили задачу – мы ее выполнили. Как это сделать – мы сами найдем способ. Нам главное – видеть точку, куда идти. Заболтался - профессиональное. Знаешь, что в остатке? Я к чеченцам, к войне отношусь гораздо более спокойно. Я больше боюсь простых людей. Добрых… Там все понятно. А здесь не знаешь, чего ожидать. ПРИЕХАЛИ... В смысле – на стадион. Нам точно сюда. Нам здесь больше всех надо. Ведь, если тебя убили, это еще не повод умирать. И, если жизнь оставила тебе только одну руку, остается черпать ею эту жизнь с удвоенной, утроенной силой. И если, по подсчетам доброжелателей, пошло уже добавленное время к твоему матчу длиной в жизнь, играть надо так, чтобы было жарко чертям в аду. И уже даже не хочется заглянуть в глаза врача, семь лет назад убившего тебя словами: «Послезавтра ты умрешь». Некогда. Теперь это вспоминаешь как анекдот, похлопывая боксерскими перчатками друг о друга: «Умру обязательно. Но сколько народа с собой заберу…» И я хочу увидеть, как этот парень с солнечной улыбкой положит всех на обе лопатки. Всех – хотя бы в масштабах спортивной секции, где ни один здоровенный мужик так и не догадался, что инвалиду самому не намотать эластичный бинт на единственную руку…
Опубликовано 06 мая 2009г., 01:52. Просмотров: 2019.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2019 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика