Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Гражданин - Помилование есть акт милосердия

Помилование есть акт милосердия

Размышления над запятой… Он брел ночами, придерживаясь перелесков, прячась в оврагах, греясь дымом последних, чудом сохранившихся сухих сигарет. В полночь, не решившись пройти по мосту, он вошел в ледяную октябрьскую воду большой реки и едва не утонул, но в последнем усилии ухватился озябшими руками за прибрежную осоку и выбрался… Над городом поднимался бледный рассвет самого раннего утра, когда он поскрёбся в дверь своей квартиры. «Здравствуй, мама!» Арестовали его на третий день. Но он успел привести дом в порядок, сходил на свежую могилу отца, договорился с сиделкой, заготовил продуктов, дал поручения друзьям… А потом суд, приговор и штрафбат. Всё это он принял спокойно, молча. Вину признал. И даже не хотел поначалу писать прошение о помиловании. Ну что там напишешь? Про умершего отца, про парализованную мать и холодную усмешку офицера: мол, там есть соцстрах, ничего с твоей матерью не случится… «Казнить нельзя помиловать» Запятая. Банальный, маленький крючочек на бумаге, знак препинания, который в итоге приведет к безнадёжной точке или путеводному многоточию… Безоговорочное право поставить нужный знак, тем самым решив дальнейшую судьбу осужденного, отбывающего по решению суда свой срок, но при этом не теряющего надежду на помилование, в нашей стране всегда принадлежало Президенту. Однако в 2002 году существовавшая прежде система помилования, при которой губернаторы направляли в соответствующую центральную комиссию при Президенте прошения о помиловании, была реформирована. В регионах были созданы региональные комиссии, основной задачей которых стали «предварительное рассмотрение ходатайств о помиловании осужденных, которые затем подписываются высшим должностным лицом субъекта и направляются Президенту». В Нижегородской области комиссию по помилованию поручили создать и возглавить президенту ОАО «ГАЗ», председателю комитета по экономике и промышленности Законодательного собрания Нижегородской области, действительному члену Российской инженерной академии, Международной инженерной академии, лауреату Государственной премии СССР в области науки и техники, премии города Нижнего Новгорода Николаю Андреевичу ПУГИНУ. Можно только представить, насколько жестко расписан его график. Не мудрено, что советник Пугина Геннадий Суворов характеризует его «как трудоголика, способного работать шесть дней в неделю по четырнадцать часов в сутки, при этом лишь изредка позволяя себе по воскресеньям покататься на лыжах или на велосипеде – в зависимости от сезона». Однако, несмотря на всю колоссальную загруженность, Николай Андреевич выкроил время для встречи с корреспондентами газеты «Саров». Незначительная на первый взгляд деталь: по нашей инициативе сразу же был оговорен регламент предстоящей беседы. Впрочем, договоренность так и осталась всего лишь «протокольной» формальностью, оставленной нашим собеседником без внимания. Видимо, в этом весь Пугин… Не судить, а понять – Николай Андреевич, широким слоям населения мало что известно о работе комиссии по помилованию, что, с одной стороны, наверное, к счастью, а с другой… Как известно, в России бытует выражение: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Для того чтобы смягчить участь лиц, уже совершивших преступления, в нашей стране применяются такие акты, как амнистия и помилование. В чем суть последнего? – Суть помилования в том, что комиссия по помилованию не ставит под сомнение справедливость осуждения, правильность приговора. Наша задача – не судить, а понять, есть ли возможность помиловать того, кто уже несёт наказание. – Если вернуться к истокам создания в регионах комиссий по помилованию, то по какому принципу подбирались члены в вашу комиссию? – По принципу авторитетности. Чтобы ни журналисты, ни какая-то оппозиция не могли сказать, что вот, мол, комиссия вынесла непрофессиональное заключение. Поэтому в нее вошли люди – профессионалы во всех областях жизни, люди, которые могут оценить: человек, просящий о помиловании, искренен или нет?.. Это как бы одна сторона дела. Другая заключается в том, что при подборе людей я как человек, которому губернатор поручил организовать комиссию, смотрел, чтобы люди были трудоспособными. – Иными словами, не «свадебными генералами»? – Безусловно. Чем, быть может, отличается работа комиссии от работы комитета по экономике и промышленности Законодательного собрания? Тем, что если явка на комитете, который я возглавляю, составляет 30-40 процентов, то на комиссии по помилованию – 90-100 процентов. Этот показатель и есть та ответственность, то отношение к работе, патриотизм, если хотите, к стране, главное – отношение к заключенному… Мало ли кто может попасть в заключение. И мы всегда понимали, что согласно Конституции просить о помиловании может любой гражданин, даже преступник, осужденный, быть может, по самой тяжелой статье… Кроме того, состав комиссии по помилованию подбирался так, чтобы люди положительно относились к этой полностью общественной работе на благо общества. Я вообще считал, что это правильное правительственное решение, когда независимая общественная структура решает судьбу человека. Скажем, глава района осужден за взятку. Естественно, какой-то государственной структуре сложно дать оценку, заключение в отличие от общественной организации, как комиссия. Поскольку в нее входят действительно такие люди, которые, не могу сказать, что старой идеологии, но весьма позитивно относящиеся к человеку. Главный принцип в работе комиссии: все-таки оценивать человека по его отношению к жизни, к тому, что он совершил… «За» и «против» – Как строится работа комиссии? – С самого начала у нас сложилось так, что каждый из членов комиссии за неделю до заседания получает весь пакет документов о человеке, который просит о помиловании. Поэтому на заседание все приходят подготовленными. И заседание я провожу буквально в течение часа. Поскольку все работают, и время для нас – самое дорогое. А когда человек подготовлен и при этом еще огромный жизненный опыт за плечами… На заседании у нас каждый имеет право высказаться и каждый имеет свое мнение. Например, кто-то считает, что человек должен быть помилован. В чем оно заключается? Либо человек должен быть освобожден от всего назначенного срока наказания, либо он может быть помилован путем снижения срока на год или два… Мнение каждого члена комиссии фиксируется – скажем, десять высказались «за», один – «против». Все данные по голосованию мы отсылаем в Москву в аппарат Президента. – Существуют ли жесткие сроки рассмотрения ходатайств осужденных? – В Указе Президента была прописана процедура: на рассмотрение ходатайств комиссиям по помилованию давался месяц. Могу сказать, что не было случая, чтобы мы не уложились в отпущенные сроки. У нас никогда не было так, чтобы сорвалось заседание из-за отсутствия кворума. Понятно, что бывает так, что люди болеют, но тем не менее у нас есть отработанный график: как минимум раз в месяц собираться на комиссии, а вообще – по мере необходимости. За время работы комиссии мы провели где-то около сорока заседаний, рассмотрели свыше тысячи двухсот ходатайств осужденных о помиловании. Кроме того, на комиссию возложены дополнительные функции: осуществление общественного контроля за своевременным и правильным исполнением указов Президента по вопросам о помиловании, за условиями содержания осужденных, подготовка предложений о повышении эффективности деятельности учреждений и органов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации, а также социальной адаптации лиц, отбывших наказание. Членам комиссии всегда необходимо знать, чем будет заниматься осужденный после того, как будет помилован: где будет жить, работать, учиться, будет ли он находиться в таких условиях, чтобы не вернуться в колонию. К сожалению, у многих из них к моменту освобождения утеряны социально полезные связи, навыки, что в конечном счете приводит к рецидиву… Безусловно, добросовестный подход к делу пробудил интерес в обществе. К нам и лично ко мне как к депутату стали много обращаться. Люди приезжают, звонят, пишут со всех районов области… Поэтому нам пришлось организовать в комиссии еще одно направление: мы стали вести разъяснительную работу. Ведь людей интересуют не только вопросы юридической направленности, но и куда, к кому обратиться за той или иной помощью… При этом функция готовить для Президента предложения на предмет ответа на ходатайство – осталась основной. 44 судьбы – Объем работы, безусловно, впечатляет… И при этом нет никаких трудностей, проблем? – Есть, конечно. Есть вопросы, касающиеся прежде всего сроков рассмотрения дел в Москве. Я прекрасно понимаю, что Президенту не указывают, но тем не менее мы при каждом случае поднимаем вопрос о том, что процедура рассмотрения ходатайств в определенные сроки должна быть прописана для всех, включая Президента. Правда, в последние годы Дмитрий Медведев рассматривает решения региональных комиссий по помилованию довольно активно. Ведь осужденный ждет, надеется… Конечно, каждый надеется на положительный ответ, но ведь и отрицательный – это тоже результат. – Николай Андреевич, каково соотношение положительных решений и отказов? – Как я уже говорил, за время своего существования наша комиссия рассмотрела свыше тысячи ходатайств осужденных, в отношении 44 вынесены решения о помиловании. Когда журналисты говорят мне: но это же мало. Стоило ли ради этого работать?! Я отвечаю: стоило. По крайней мере мы смогли изменить судьбы сорока людей, сорока их семей… Кроме того, а сколько за это время было дано рекомендаций... Конечно, надо понимать, что большая часть обращающихся к нам людей осуждены не напрасно, и, естественно, многие из них не надеются на помилование. В то же время есть и те, кто все-таки надеется, несмотря на то, что совершили самые тяжкие преступления: двойное, тройное убийство… Вот, например, на одном из последних заседаний мы рассматривали ходатайство о помиловании осужденного, который должен освободиться досрочно уже в августе. Казалось бы, нужно подождать августа. Но тем не менее мы рассмотрели его просьбу и дали заключение… Лично у меня нет юридического образования, но за столько лет работы в комиссии накопился богатейший опыт. У нас очень мало ошибок, хотя, в общем, мы выдавали гораздо больше положительных решений, чем Президент, поскольку мы действительно изучали обстоятельства каких-то дел… Я уверен, что часть экономических преступлений, скажем, воровство, можно спустить на уровень ниже, тем самым сократятся сроки рассмотрения дел. Разумеется, по Конституции окончательное решение выносит Президент, но во всех округах есть его представитель, который мог бы взять на себя эту работу. В общем, система нуждается в усовершенствовании, прежде всего это касается сроков рассмотрения дел. Все-таки иногда просматриваются и ошибки в судебных решениях и, скажем, в положительных характеристиках из мест заключения, которые дают осужденным право на досрочное освобождение, хотя, как мы позже выясняем, этим и не пахнет. Руководство делает приписки, а это значит, что вмешался рубль, а это уже коррупция. Мы это просто видим, видим, что нет никаких оснований для помилования, и, разумеется, отказываем. Да, в такой работе от эмоций отрешиться трудно, но – нужно. Потому что мы обязаны руководствоваться буквой закона и Конституцией. – Николай Андреевич, существуют ли какие-то ограничения по уголовным статьям? Каждый ли осужденный может обратиться в вашу комиссию с ходатайством? – Ограничений нет. Но. С самого начала у нас была заведена практика принципиального подхода к ходатайствам от наркоманов и тех, кто является разносчиком наркотиков, детоубийц и тех, кто глумился над женщинами… Как правило, процедура рассмотрения в подобных случаях происходит при единодушном отказе. Хотя бывали случаи, когда мы давали поручения разобраться дополнительно, выяснить, при каких обстоятельствах произошло преступление, отношение к осужденному его соседей, друзей, родственников… Ведь бывает так, что совершается тяжкое преступление – сын убивает отца или наоборот. Начинаем разбираться и выясняем: у человека просто уже не выдержали нервы. Ведь ни для кого не секрет, что есть люди, которые приносят большой вред обществу, и тут, естественно, у кого-то могут не сработать тормоза, и тогда этот кто-то принимает решение – совершить тяжкое преступление… Естественно, сюда же относится взяточничество, особенно чиновников, людей государственных. Преступник поневоле? – Были ли случаи давления на членов комиссии? – К сожалению, да. На меня лично часто… выходят родители, родственники осужденных… Однако это никоем образом не влияет на мое убеждение: за каждым ходатайством стоит живой человек с конкретной судьбой, с конкретными обстоятельствами дела… Я часто вспоминаю случай. Многодетная мать совершила убийство соседа-пьяницы. Он оклеветал ее перед только что освободившимся мужем: якобы последний ребенок не от него. Женщина схватилась за нож, и в результате преступление, суд, колония, а восемь ее детей остались сиротами при живой матери. Да, формально она получила срок по закону. Но… по справедливости ли? Мы провели в колонии выездное заседание. Одно – читать материалы дела и совершенно другое, когда слушаешь и видишь осужденного… Подростков, которые, бывает, что и случайно, по глупости попали в колонию, или военнослужащие штрафбата, ребята, которым по восемнадцать-двадцать лет… Начинаешь разбираться на месте и понимаешь, кто действительно должен отбывать срок, а кто может быть и помилован. Я всегда придерживался принципа: не всех сажать в тюрьму. Сейчас в нашей стране хотят ввести в исправительную практику «браслеты», которые позволяли бы, с одной стороны, не отправлять осужденного в колонию, а с другой – полностью держать его под контролем… Я считаю, что это правильная мера, но только когда речь идет о каких-то мелких преступлениях, как, скажем, кража, драка. – Так что же с той многодетной матерью? Как решилась ее судьба? – По справедливости… Я видел, что преступление этой женщины-доярки случайное, что она не рецидивистка, что она труженица, у нее изболелась душа о детях. И вопреки мнению администрации колонии, мы приняли решение о помиловании, которое позже поддержал Президент. Сейчас эта женщина спокойно живет дома вместе со своими детьми. Кстати, одна из девочек очень талантливая – пишет стихи… Я до сих пор вспоминаю про этот и подобные ему случаи… Когда, например, военнослужащий, награжденный орденом Мужества, убил отца, потому что тот пил, издевался над матерью… Вопреки всему мы вынесли решение о помиловании, и Президент с нами согласился. Аудит системы – Конечно, система помилования нужна людям. Причем именно как система независимой экспертизы. Это как в нашей экономике, аудиторская компания проверяет деятельность какой-то экономической структуры. А здесь получается аудит правовой системы. Нужно внимательное отношение на всех уровнях к человеку. Если он за совершенное преступление не может быть помилован, значит, ему это нужно объяснить, настраивая его на позитивное пребывание в колонии. И мы это делаем, когда, выезжая на места, объясняем людям то, что они должны вести себя достойно при любом исходе… В нашей комиссии действует правило: не сообщать человеку о нашем решении до тех пор, пока Москва не даст либо подтверждение, либо наоборот – отказ… – Николай Андреевич, кто чаще обращается в комиссию с просьбой о помиловании? – В основном это, конечно, люди, которые были осуждены за тяжкие преступления: бандитизм, мошенничество, убийство, наркомания… Помню, когда мы только начинали работать в комиссии, к нам попадало дело такого рода. И кто-то сказал: «Да разве за это можно помиловать?! За такое нужно еще и добавить…» Но мы ведь не та структура, которая бы еще и добавляла, мы – комиссия по помилованию, должны находить факторы, позволяющие проявить к человеку милосердие. Как это ни странно звучит, но мы защищаем преступника, который, да, убил, да, совершил тяжкое преступление, но у него на воле дома остались дети. Он единственный кормилец. Разве это не является смягчающим обстоятельством? И потом, в любом деле есть две стороны, и мы должны выслушивать всех. К счастью, в нашей практике не было ошибок в том плане, что человек, вышедший на свободу, вновь совершал преступление. Как я уже говорил, наша комиссия внимательно отслеживает их судьбы. И сейчас мы активно работаем над вопросом контроля за трудоустройством освободившихся. Это очень важный и, безусловно, сложный момент. Надеемся, что наша работа выльется в какую-то законодательную акцию Нижегородской области. – А было ли в вашей практике так: с точки зрения закона человек виновен и понес заслуженное наказание, но в глубине души у вас лично к этому человеку сочувствие? – Было… Например, сейчас много осужденных по «наркотическим» статьям. И когда в руки попадает такое дело, начинаешь рассуждать: что побудило человека заняться этим страшным злом? Бедность, нищета? Но тут же вопрос: а сколько бы еще вреда он мог принести обществу, если бы его не посадили? Поэтому, сколько бы лично ни сочувствовал этому осужденному как человеку, он не может быть помилован. Да, решение далось тяжело. Работа в комиссии, вообще, сложная, но прежде всего очень ответственная. В чем наше предназначение? Не судить человека, а понять, есть ли возможность помиловать. И если правительство создало такую структуру, как наша, то ей нужно больше доверять. Повторюсь: мы никогда не забывали о том, что последнее слово остается за Президентом. Но… вот почему мы боремся с пьянством, а оно у нас не уменьшается, мы боремся с коррупцией, а она все равно есть… Думаю, что на решение многих сложных вопросов нужно время. Оставляя надежду – Вы возглавляете комиссию по помилованию с первых дней. Если честно, за восемь с лишним лет работы разочарование не наступило? – Нет, не наступило. Как-то так в жизни сложилось (скорее, это черта моего характера), что я не часто говорю «нет». Скажем, пришел ко мне человек с просьбой дать бесплатно квартиру. Я не говорю, что ее нужно покупать на рынке. Я всегда оставлю человеку пусть один шанс, но надежды… Не хочу хвалиться, но мне, видимо, от мамы – простой крестьянки – достались доброта, внутреннее чувство, которое подсказывает не торопиться говорить людям «нет». – Но ведь морально это очень тяжело? – Это, между прочим, еще и опасно. Потому что иногда мне кажется, что, принимая отрицательное решение, мы просто рискуем. Но прежде всего это, конечно, очень ответственная работа. И все-таки очень правильно, что вопросами помилования занимается не государственная, а общественная организация. Мы не зависим ни от денег, ни от начальства, ни от каких-то политических соображений. – Кстати, а ваша комиссия все эти годы оставалась неизменной или есть принцип ротации? – Ротация у нас происходит каждые три года – уже несколько человек в комиссии поменялись. Но в любом случае мы с самого начала приглашали известных и уважаемых людей. Например Олег Александрович Обухов, заслуженный врач РСФСР, народный врач СССР, почетный гражданин Нижегородской области. Вполне естественно, что он вошел в состав комиссии, поскольку в некоторых ходатайствах присутствуют жалобы на здоровье. Поэтому консультации такого профессионала, как Олег Александрович, вполне уместны… Так же, как и консультации Александра Николаевича Листкова – кандидата юридических наук, доцента кафедры НОУ «Нижегородская правовая академия», Александра Викторовича Гаврилова – начальника отдела по обеспечению деятельности комиссии по помилованию, по правам человека и по вопросам проведения административной реформы государственно-правого департамента Нижегородской области, государственного советника 1 класса… Строго, но справедливо – А вам лично приходилось выслушивать со стороны: мол, ну чем вы там занимаетесь? Ведь, по сути, милуете преступников! – Приходилось. Выслушивал. И отвечал: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Если человека не удается переубедить, значит, нет смысла вступать с ним в диалог… Бывают в наш адрес и усмешки. Допустим, провели заседание, рассмотрели восемнадцать ходатайств и не по одному из них не вынесли положительного решения. Ну не было причин… Но я точно знаю, что все члены комиссии переживают. И я в том числе. Казалось бы: за кого? Однако в нашем деле недопустим подход по среднеарифметическому принципу. Ведь у нас в руках судьбы людей. И даже если мы даем отказ, то я всегда настаиваю на том, что письмо-отказ должно быть предельно вежливым и, как это ни странно покажется, добрым… Мне всегда нравилось выражение: строгий, но справедливый. Вот наша комиссия работает именно по такому принципу. Уверен, что и наши суды должны так работать, однако, к сожалению, приходится сталкиваться с откровенным нарушением законов, в том числе и законов справедливости. Но это уже тема для отдельного разговора.
Елена Кривцова

Опубликовано 25 августа 2010г., 01:11. Просмотров: 1794.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2019 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика