Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Читальный зал - Связь времен и поколений

Связь времен и поколений

У каждого настоящего поэта однажды, как награда за верность поэзии, наступает в творческой судьбе болдинская осень. То время, о котором великий поэт сказал: «…минута – и стихи свободно потекут». Когда всё удается, слова, словно жемчуга, нижутся одно на другое и чувствуешь, что всё тебе подвластно, что ты можешь изречь неизрекаемое, постичь непостижимое. Одним словом, болдинская осень. Она не обязательно должна совпадать с сезонной осенью. Ибо это не время года, это – время души. Когда читала многие стихи из этой книги Геннадия Ёмкина, то искренне позавидовала ему и порадовалась за него. Потому что всё – и стиль, и слог этой книги – говорит о том, что у Геннадия наступила эта самая болдинская осень. Вспомнила также, что впервые мы с Геннадием Ёмкиным познакомились в Болдино, когда приезжали туда на Всероссийский праздник поэзии 6 июня, в пушкинский день рождения. Стихов Ёмкина я на то время ещё не знала, но сразу обратила внимание на фамилию этого поэта. Как говорят, Господь зря человеку фамилию не даёт. А уж поэту – тем паче! Каждая фамилия таит в себе глубинный смысл, в чём я убеждалась не единожды в своей жизни. Поэт с фамилией Ёмкин просто не может быть поверхностным человеком, что говорится, по определению. Жизнь показала, что так оно и есть. Эта книга являет нам поэта удивительно глубокого, душевно ёмкого и лаконичного в слове, очень русского и ощущающего историю своей страны как собственную биографию. Очень личностно и очень современно. Всю ночь сверкало над долинами. И озарялись небеса. Как будто воины былинные Сошлись с врагом глаза в глаза. Над всеми русскими пределами Святая конница текла. И лошади зубами белыми Кусали молний удила! Всю ночь сверкало над долинами, Сошлися в сече дух и плоть. Рубились воины былинные, Которых ниспослал Господь. И силу тёмную содвинули, И отстояли рубежи. Всю ночь сверкало над долинами И гасли сполохи во ржи… А после сечи той жестокой, Крестом небесным осеняясь, Оборотил лицо к востоку И двинул войско светлый князь. И у монгольского колодца, Где степью правил чингизид, Он приторочил вместо солнца На небо красный княжий щит! И просветлело над Державою. И заалели небеса. И Русь вздохнула православная – Гроза прошла! Прошла гроза!... Увы, грозы над Русью проходят и возвращаются вновь. Вся история России проходит от одной грозы до другой, от одной войны до другой. Войны-то оборонительные, когда речь идёт о жизни или смерти страны. Находящаяся между молотом Европы и наковальней Востока, Россия словно обречена на перманентный ратный подвиг. И не только люди, сама природа ощущала эту предначертанность свыше, что так высокохудожественно запечатлел Геннадий Ёмкин в стихотворении о грозе. Стихийное явление, она словно очередная битва светлых и темных сил за Россию. Ах ты, Русь моя! Мати любезная! Распрей княжеской опалённая, Азиятчиною порезанная И европами в кровь расклёвана. Распростёрла крыла ты сильные, И сошлися в тебе все стороны. А одно-то крыло – лебединое, А другое – чернее ворона. Распростёрлося чёрное в сторону – Ту, где солнце к закату клонится. Расплескалося белое в сторону Ту, где Азия сонно молится. Выйду в поле, где кличут вороны, Где распутья твоих дорог, Поклонюсь на четыре стороны, А пойду – на Восток. И оттуда, где дремлет Азия, Соболиную выгнув бровь, Принесу тебе солнце ясное: – На, любезная, царствуй вновь! Но даже в трагической истории России Геннадий Ёмкин видит и показывает нам поэзию и красоту. Трагическую красоту России, что так далека от гламурной красоты современной Европы. …Оттого сегодня голос грубый, Что закат над Родиной моей Горько сжал растресканные губы, А под сердцем умер соловей. Оттого совсем лишён покоя И бреду, как будто в стельку пьян. Выйдет месяц в небе надо мною И нависнет, словно ятаган. Пусть апрель и завтра будет синий! Красоты его не умалю. Только песни, песни о России Я всё чаще грустные пою. А всё-таки поэт Ёмкин, хотя и поёт порой грустные песни, поэт по сути своей жизнеутверждающий. Просто оптимизм его – истинно русский оптимизм: далёкий от радужных ожиданий и победных реляций, он в том, что и в самой тяжелой ситуации русский человек не изменит себе в главном, останется верен себе. Даже когда насильственно его жизнь и его страну пускают под откос, он не будет ныть и плакать, а засучит рукава для упорной работы, для исконного русского противостояния чёрным силам. Увидит ту красоту природы, ради которой стоит работать и бороться за свою страну. Поле в асфальт закатали. Знаки и линии в ряд, Где васильки мне кивали. Всё под асфальт, под асфальт. В лязге, в строительной пыли Мастер решает вопрос, Чтобы бульдозеры срыли Всё под откос, под откос… Он поднимет взгляд в небо, потому что не земными лишь проблемами живёт. Чтобы взглянуть на земную жизнь с высоты птичьего полета. Не потому ли почти у каждого русского поэта есть стихотворение про журавлей. Таких стихов не может быть у поэта, который русский не по названию, но по сути. Не только синицей в руке, но журавлем в небе живёт русская душа. Журавли Геннадия Ёмкина не похожи на журавлей Николая Рубцова, хотя и те, и другие летят над русской землей. Над равниною серою, тусклою Протянулись и тают вдали, Словно песня протяжная русская, Мои птицы, мои журавли. Я не знаю, не знаю, не знаю, Для чего я им что-то кричу, Почему вместе с ними рыдаю, Почему я за ними лечу! В это небо, холодное, рваное До того, что и жизни не жаль. Журавлиное светлое, странное Прозвучало и кануло вдаль. Над погостами, избами, липами, Растворяясь в туманной дали, Осенив мою родину кликами, Пролетели мои журавли… Кто-то из внимательных читателей может мне возразить стихами самого же Геннадия Ёмкина, говоря о неистребимом желании поэта смотреть в небо: Неужели все обречены? Ночь хрустит, мороз себя восславил. Месяц, как копыто сатаны, Небу в лоб печать свою поставил. И осыпал звёзды в мёртвый снег. В небесах остались только дыры. И из них свистит нездешним миром. Не смотри на небо, человек! Свист свистит, и хруст хрустит, и ночь Поглотила родину поэта. И ничем нельзя уже помочь Никому… До самого рассвета. А я считаю, что это восклицание «Не смотри на небо, человек!» вызвано лишь тем, что Геннадий Ёмкин понимает, что порой в погоне за идеалами, русский человек теряет вполне реальные и важные вещи. Русские люди любят жить иллюзиями. Таковы уж мы! Сколько бы мы ни говорили, что порой простота бывает хуже воровства, но когда читаешь стихотворение «Ванюша» о простом, на грани юродивости, живущем на земле русском человеке, то невольно понимаешь, что без таких вот «Ванюш» наша земля очень обеднеет, не будет уже той Россией, где, как искра в костре, спит взыскание вышнего: Живёт. Копает огороды За миску деревенских щей Доволен он любой погодой, Мальчишки дразнятся: «Кощей!»… Он с птицами, и тополями, И с ветром в поле говорит. Не говорит он только с нами, А почему – не говорит... Сострадание к слабым, желание защитить беззащитных (калеку, нищенку, ребёнка) – очень важное качество творчества поэта Ёмкина. Как человек воевавший, защитник Отечества, побывавший и в мирное время на передовой в Афганистане, он любит как-то по-отечески и русских простецов, и «зверье, как братьев наших меньших» – голубя в стихотворении «Март», щенка, ёжика, таксу. Лирический герой Ёмкина в ответе за тех, кого приручили люди. Он в ответе и за старшее поколение ветеранов, ибо боевое братство для человека воевавшего – не пустой звук. Несут цветы. Огонь горит. Про жизнь и про победу «Афганец» с дедом говорит И спрашивает деда: – Скажи мне, дед, поведай мне, Как было на большой войне? У нас хреново было – Ко всем чертям носило, И пуля пролетала, Бывало – попадала. И говорит ему в ответ Седой, как время, старый дед: – На нашей всяко было: Без курева, без мыла, Шинельку продувало И тоже – попадало. И закурили. Старый дед И тот, кому немного лет. Дымят. Считают раны. И оба – ветераны! И старого и малого По всем огням носило. И до конца до самого Спасибо не убило. Посередине улицы, Как будто бы одни, Стоят и не накурятся, Господь их сохрани! Вот она – связь времен и поколений. Та крепкая братская боевая спайка людей разного возраста и разных эпох, которые стали родными, защищая Родину. Разойдясь во времени, они встретились в том пространстве, где в очередной раз решалась судьба России. Пусть же Господь хранит поэта Геннадия Ёмкина. Пусть не поржавеет сей алый княжий щит, которым он защищает право России быть самой собой. Ведь не зря город Саров, где живёт и работает Геннадий Ёмкин, называют духовным и ядерным щитом России.
Диана КАН, член Союза писателей России, поэтесса
ДОМОВОЙ В одном углу лампадка. Мерцают образа. В другом сверчок так сладко Поет, закрыв глаза. Вздыхают половицы, Кивая головой, На ухо небылицы Шушучет домовой. Протяжно, Сладко-сладко Зевнет мохнатым ртом, Посмотрит на лампадку, Покрестится потом. И, шаркая немножко, До печки старичок Пройдет, поправив ножкой Цветной половичок. И на своем местечке, Почесывая грудь, Уснет на русской печке, Похрапывая чуть. ВАНЮША Не упитан, не начитан, – Где мозги и где живот… А врачи – ну что врачи-то – Сказали: «С Богом, пусть живет!» Что же, с Богом – значит, с Богом, Ничего, давай держись! Повернулась к Ване боком Вся судьба его и жизнь. В кедах стареньких идет, Телогреечка не лучше. Кто-то скажет: «Идиот!» Кто-то скажет: «Эх, Ванюша». Живет. Копает огороды За миску деревенских щей. Доволен он любой погодой, Мальчишки дразнятся: «Кощей!» Он на мальчишек не в обиде, Он не в обиде вообще. Он не такой как все – он видит И понимает суть вещей. Он с птицами, и тополями, И с ветром в поле говорит. Не говорит он только с нами, А почему – не говорит… СТАЯ Тебя позвали в стаю, Теперь ты станешь волком. Теперь на тех, кто с краю, Ты будешь дыбить холку. Тебя позвали в стаю, А там такой обычай, Что те, кто ходит с краю, Становятся добычей. Сегодня ты не с краю, Ты в свите вожака. Тебя позвали в стаю, Ты будешь сыт пока. Пока не ходишь с краю, В добыче знаешь толк, Пока не скажет стая, Что ты уже не волк. *** А птицам тоже Родина нужна – И соловью, и маленькой синице. Любая ветка песне не годится. Для песни птице Родина нужна. И я, влекомый к дальним берегам, Хотел им петь. Но в сердце мне звучали Березовые тихие печали И поклоненье веющим снегам. И понял я: какого мне рожна Далеких гор угрюмые отроги? Верните мне туманы у порога. Для песни птице Родина нужна. Всегда твой сын, люблю и понимаю Летящий лист, у образа свечу И журавлей… Я с ними зарыдаю, Но никуда уже не улечу. ХРАНИТЕЛЬ А.И.Плотникову Жил человек. По мнению кого-то – Никчемная пустая голова. Он песни пел. И вся его забота Была хранить и отдавать слова. Он зерна слов нанизывал на нити И, не скупясь, любому отдавал. Он был – Хранитель Слова. И в зените Его Господь за то поцеловал. Он говорил – и снова, снова, снова Над миром тайна пела и плыла, Пронзало небо сказанное слово И раскаляло солнце добела! Он говорил – и слово вдаль летело, Рыдало, пело, реяло, рвалось! Спасало душу, исцеляло тело, Оно – земную содрогало ось! Жил человек. Свободный, словно ветер. Хранил слова и снова раздавал. И в них он вечно будет жить на свете, Его Господь на то поцеловал. НЕЗАКОНЧЕННОЕ СИХОТВОРЕНИЕ Стихи, как брошенные дети, Зовут уже издалека. Я умер. Я отныне ветер, Летящий через все века. Стихи стоят у изголовья. Но не свернуть уже с пути. Последнее сочится кровью. – Я не успел, Не смог, Прости… ПЕРЕВОДЧИК Не я стихи пишу, Они владеют мною. Я, может, их не стою, Я лишь перевожу. Но вам меня судить За эту россыпь строчек, За то, что, может быть, Неважный переводчик. *** Ссучились отказники, У кормушки роясь. Отменили праздники, Отменили совесть. Вам ли, суки, изменить, Что народом пройдено! Никогда не отменить Мужика и Родину! ИВАНАМ, РОДСТВА НЕ ПОМНЯЩИМ Я вчера оплакивал родню, Родину оплакивал и совесть. А сегодня лыблюсь и стою, Ни об чем таком не беспокоясь. Звать меня – непомнящий Иван, Ну а вас – и леший не упомнит. Эвон растопырили карман! В нем не токмо Родина утонет. Приходите завтра, стало быть. Много нас усядется уродов На суку. И станем сук рубить, Празднуя грядущую свободу. Отойди, кто помнит, за версту, Чтобы нам рубилось без промашки! Кто там крестик прячет под рубашкой? Родина? Ату ее! Ату! ПАНАМА Я оставил той войне Сам себя на память. Жарко было мне в огне, Жалко, не исправить… Видел, плакали навзрыд И отец и мама. Им привез мой друг Фарид Со звездой панаму. Фотографию мою Он привез родимым – Я в панаме той стою Целый, невредимый. Он панаму им привез Из Афганистана. Неужели все всерьез, Неужели, мама? У ВЕЧНОГО ОГНЯ Несут цветы. Огонь горит. Про жизнь и про победу «Афганец» с дедом говорит И спрашивает деда: – Скажи мне, дед, поведай мне, Как было на большой войне? У нас хреново было – Ко всем чертям носило, И пуля пролетала, Бывало – попадала. И говорит ему в ответ Седой, как время, старый дед: – На нашей всяко было: Без курева, без мыла, Шинельку продувало И тоже – попадало. И закурили. Старый дед И тот, кому немного лет. Дымят. Считают раны. И оба – ветераны! И старого и малого По всем огням носило. И до конца до самого, Спасибо, не убило. Посередине улицы, Как будто бы одни, Стоят и не накурятся, Господь их сохрани! СЕРЕГА Я себе не придумывал Бога. На хрена огород городить! Вот он – рядом идет по дороге, Нам одну сигарету курить. Он хромает на левую ногу, Как и я, он еще не женат. На задании – просто Серега, А в казарме – «товарищ сержант». Он шагает по пыльной дороге. Вместо нимба – повязка в крови. И не знает, не знает Серега, Что сегодня он будет убит… У Сереги такая наколка! Синий, с крыльями парашют! Мы ходили вчера в самоволку, А сегодня Серегу убьют… А пока матерится Серега, Проверяя свой боекомплект: – На хрена мне придумывать Бога В девятнадцать неполные лет… СО СВИДАНЬИЦЕМ Сидит на облаке солдат Чуть-чуть левее Бога. Ну, здравствуй, брат! Ну, как ты, брат? Обнимемся, Серёга! А я в санбате, я в бреду Лежу, наверно, с пятницы, Давай-ка, думаю, зайду По-свойски на свиданьице. Давай-ка двигайся, солдат, Я так устал с дороги. Поклон тебе от всех ребят И курева немного. Ты не смотри, что вся в пыли, Открой, Серёга, фляжечку. Давай, чтоб крылья проросли Не больно сквозь тельняшечку! Да вместе с Богом не гляди В глаза мне виновато. Сегодня сам смогу дойти Без ног до медсанбата. Сидит на облаке солдат Чуть-чуть левее Бога. Ну, что же, брат! До встречи, брат! Обнимемся, Серёга…
Опубликовано 26 января 2011г., 03:30. Просмотров: 3420.

Комментарии:


Николай Анохин Николай Анохин
27 января 2011г., 21:40
Цитировать это сообщение
Столь прекрасное поэтическое созвездие - Диана Кан и Геннадий Ёмкин надо приветствовать только высоким слогом! Заодно нельзя не отметить и Аннушку Суслову, появляющуюся в "Сарове" не в первый раз.
***
Кан свет-Диану Саров уважает
За душу, стихи, ясный ум, красоту.
Пусть к нам, не стесняясь, пожить приезжает -
Здесь дар её будут ловить на лету!
***
Ёмкин Геннадий - сверхзвучное имя!
Само за себя, говорят, говорит.
Живёт рядом с нами, стихами калымя,
Доходами, правда, совсем не сорит!
***
Аннушка Суслова - тоже красиво!
(Мужа фамилию брать - не резон...)
Строчки её благозвучны на диво
В любую погоду и в каждый сезон!
***********

Всю троицу Ломтев крестом осеняет,
Как ПредНижСП. Но и как Журналист!
Всей пишущей братии символ вмещает!
"Сарову" чужды и банкротство, и свист!
:-) :-) :-) :-) :-)

Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика